Порочная принцесса

      Тишину в комнате нарушал лишь треск огня в камине. Погода за окном оставляла желать лучшего, как, собственно, и настроение. Оно окончательно испортилось на семейном, если его вообще так можно назвать, ужине. Девушка с грустью вздохнула, поправляя ворот любимого халата. Этот вечер должен был положить начало хоть какому-то подобию перемирия, но всё оказалось тщетно.       Он положил начало войне. Её незримая искра начинала медленно разгораться.       Девушка скривилась. Ужин, наполненный ложью и обменом любезностями. В глазах родственников отчётливо читалась ненависть и неприязнь. Но всем приходилось глотать колкости, пропитанные ядом, только лишь из уважения к Визерису. Ради него всем приходилось поддерживать эту картинку семьи за столом. Висенья не выдержала и покинула ужин первой.       Приняв ванну, желая смыть эти омерзительные воспоминания о семейном вечере, она переоделась в ночное платье и надела поверх чёрный халат, расшитый красными нитями. На спине вышит герб Таргариенов. В это сложное время она носила только цвета своего дома, в то время как Алисента — своего. Всполохи зелёного преследовали Висенью в Королевской Гавани везде. Её уже тошнило.       Размышления прервал ненавязчивый стук в дверь. Девушка вздрогнула от неожиданности. Кто мог прийти к ней так поздно? Ужин давным-давно закончился, а, значит, все уже спали или вовсю готовились ко сну.       Поднявшись с кресла, девушка осторожно прошла к двери и приоткрыла её.       — Дядя? — удивлённо произнесла Висенья, увидев на пороге Эймонда. Она совсем не ожидала его увидеть здесь. — Уже поздно.              Несмотря на свой ответ, девушка отошла в сторону, пропуская мужчину в комнату. Никто из них даже не задумывался о служанках, что тенями сновали по замку день и ночь. Уже утром они могут стать объектом сплетен. Прикрыв дверь за дядей, она вернулась на своё место. Эймонд прошёл к камину, облокотившись одной рукой на выступ, напоминающий полочку.       — Что-то случилось? — встревоженно поинтересовалась Висенья, вглядываясь в напряжённую спину дяди.       — Скажи правду. — Слова, наполненные сталью. Девушка потеряла дар речи.       Среди слуг и народа давно ходил слух, что, якобы, дочь Рейниры Таргариен влюблена в своего собственного дядю. Некоторые прочили ей повторение судьбы матери. Та вышла замуж за Деймона, младшего брата Визериса. Но как же все эти злословы были правы. Они даже не догадывались об этом.       — Но я ничего не скрываю. — Висенья поёрзала, тяжело сглотнув.       — Не ври хотя бы себе, — не оборачиваясь, бросил Эймонд.       Самой себе Висенья Таргариен давно призналась, что влюблена в своего дядю. Ей было плевать на разницу в возрасте, как и её матери когда-то. Эймонд довольно часто оказывал своей племяннице неоднозначные знаки внимания, дарил платья или украшения. Он в открытую флиртовал с ней. И Висенья велась на это.       Глупая, наивная девчонка.       Ведь после всех этих слащавых слов Эймонд пропадал где-то на Шёлковой Улице. Один-единственный раз она проследила за ним и оказалась шокирована. Любимый дядя имел какую-то шлюху, внешность которой была схожа с его племянницей. Висенья отчётливо слышала собственное имя, когда Эймонд раз за разом вдалбливался в эту продажную девку. Тогда её щёки обожгло жаром стыда и обиды.       С тех пор Висенья специально провоцировала дядю, некоторые её слова и вовсе несли в себе скрытый смысл. Девушка будто намекала, что знает о его извращённых фантазиях.       — А ты? — Принцесса поднялась с кресла и сделала несколько шагов к мужчине.       — Что? — он удивлённо переспросил.       — Не ври хотя бы себе. — Висенья повторила его слова.       Мужчина будто сорвался с цепи, словно его только эти слова и останавливали. Он резко развернулся и в несколько шагов преодолел разделявшее их расстояние. Эймонд сжал ладонью женскую шею, оставляя на бледной коже следы от пальцев. Девушка шокировано хватала ртом воздух, цепляясь за мужскую руку.       Ей пришлось запрокинуть голову, чтобы смотреть прямо ему в глаза. Эймонд не отрывал от лица племянницы сосредоточенного и потемневшего взгляда. Кровь внутри бурлила, лавой бегая по венам. Пальцы жгло от долгожданного прикосновения. Мужчина ощущал, как жар быстро достигал низа живота.       — Отпусти. — Висенья дёрнулась, попытавшись освободиться, но у неё ничего не вышло. Это было грубой ошибкой.       В следующее мгновение Эймонд накрыл пухлые губы принцессы, с жадностью впиваясь в них. Он целовал её иступлённо и ненасытно. Мужчина отстранился от манящих губ также быстро, затем убрал руку, скользнув взглядом по следам от пальцев. Висенья пыталась успокоить сбившееся дыхание, схватившись за шею.       — Ты ведь хочешь этого, принцесса. — Голос, наполненный желанием. Хриплый и тягучий, словно мёд.       — Я хочу, чтобы ты ушёл, дядя. — Висенья поправила чёрный халат, делая ударение на последнем слове.       Мужчина в ответ хмыкнул и начал наступать на неё. Девушка пятилась, пока поясницей не упёрлась в дубовый стол. Тяжело сглотнув, принцесса положила ладони на мужскую грудь. Он усмехнулся в ответ и наклонился к её уху.       — Ты следила за мной в борделе. — Жар опалил кожу. — Думаешь, я не знаю?       Висенья промолчала. Чувствуя, как между ног предательски становилось мокро. Девушка хотела свести колени вместе, но Эймонд не дал этого сделать и усадил принцессу прямо на стол.       — Ты ведь хочешь, чтобы я остался. Так ведь? — Он оставлял невесомые поцелуи на открытых участках кожи.       Висенья не заметила, как мужские руки пробрались под ткань чёрного халата. Девушка чувствовала жар его кожи даже сквозь тонкую ткань ночного платья. Из горла принцессы вырвался первый стон, когда Эймонд накрыл её естество ладонью.       — Или мне всё-таки уйти? — Мужчина резко убрал руку.       — Уходи. — он ухмыльнулся, быстро разобравшись со шнуровкой на своих штанах.       — Уверена? — Эймонд избавил племянницу от халата, оставив её в одном ночном платье. Соски призывно торчали. — Ты ведь хочешь, чтобы... — мужчина не договорил, ощутив, как Висенья сама прижалась к его налитому кровью члену.       — Все эти слухи... — вдруг зашептала она, медленно насаживаясь на плоть. Девственницей принцесса не была. Эймонда это удивило, но он попросту не подал виду. Мужской стон заполнил тишину в комнате.       — Продолжай, принцесса, — сквозь зубы выдавил он.       Дядя отнял её руки от своей груди и завёл их над головой Висеньи, прижав девушку к поверхности стола. Он не смог сдержать стона, когда почувствовал, как она сжала его член.       — Эти слухи правда. Я... Я... — Висенья захлёбывалась в словах и собственном возбуждении. Мужчина набирал быстрый темп. — Влюблена в тебя, дядя.       Эймонд довольно ухмыльнулся, оставляя багровые пятна на женской шее.       — Хорошая девочка.       Вульгарные влажные звуки наполнили комнату вперемешку со стонами. Это чертовски неправильно, но им было плевать. Это ведь Таргариены. Они настолько извращены, что сношались с членами семьи и им приносило это дикое удовольствие.       Он остановился, от чего Висенья жалобно захныкала. Девушка ощутила пустоту внутри, когда член покинул её влагалище. Эймонд опустил принцессу на пол, затем развернул спиной к себе. Мужчина оставил несколько поцелуев на женских плечах.       — Наклонись, принцесса. — Висенья послушно выполнила его указания. Он вошёл так резко, что девушка вскрикнула от нахлынувшего удовольствия. — Тише, дорогая племянница. — Комнату наполнил шлепок. На сочных бёдрах появился след от мужской ладони.       — Дядя... — принцесса стонала и извивалась под Эймондом.       Она не раз фантазировала о сексе с ним. Представляла, как он будет трахать её в разных позах. Каждый раз после этого принцесса становилась мокрой. С возбуждением ей приходилось справляться самой, лишь изредка такая непорочная Висенья посещала Шёлковую Улицу.       Собрав рассыпавшиеся белоснежные волосы в кулак, Эймонд потянул её на себя, вынуждая прогнуться. Второй рукой он накрыл рот Висеньи, заглушая рвущиеся наружу стоны.       — Порочная принцесса Висенья, — горячий шёпот обжёг принцессу.       Тишину в комнате нарушал лишь треск огня в камине, пошлые стоны и звуки шлепков.