Послание ветра

Ветер, почему ты такой жестокий сегодня?.. Над холмом плакали облака. Плакали тихо, робко. Уже третий день они плачут, уже третий день они безутешны. Жаль, что не могут они обрушиться на землю вместе со своими слезами – тогда они смогли бы рассказать мне свою историю, прежде чем продолжить свое неспешное путешествие. Любопытно, откуда они приплыли и куда отправятся после? И что заставило их плакать так долго, так пронзительно?.. Как хотелось бы мне отправиться с ними… Научиться их беззвучной речи… Послушать истории из далеких краев! На мрачном, скорбном холме нашло себе приют старое дерево. Оно не хранило историй – оно хранило мудрость и безумство отшельника. Старое дерево, позвольте мне и сегодня укрыться от холодных небесных слез под вашей раскидистой кроной! Позвольте мне присесть около вас! Позвольте опереться на вашу древнюю влажную кору! Мне хочется в благодарность рассказать вам стихотворение:   Я вам шепчу на ушко нежно   О любви. Полнят надеждой   Ответных слов волшебные   Признанья.   Сгорела ночь желанных ласк,   Вы убежали… страхов лязг   Смог перебить симфонию   Свиданья.   Я долго след ваш берегла   Но, кажется, пора пришла   Сказать «прощай» тоске   Воспоминанья. Вдруг на колено мне сел ворон. Он был чернее угля, но у него были белые глаза. Белые, как мел.   - Добрый день, - сказала я, но птица вдруг замерла на секунду, а потом перелетела на мокрую траву около меня. - Я обознался, - четко и сухо произнес ворон. - Прошу прощения. - С кем же вы меня спутали? – поинтересовалась я. Ворон с грациозным спокойствием отвернул от меня клюв, устремив взор к чему-то недосягаемому. - Сюда раньше приходила моя хорошая подруга. - Расскажите мне о ней. - Вы хотите послушать? – В его голосе не было удивления или сомнений. Голос был таким же пустым, как и его белые глаза. - Мне нравится слушать истории. - Это печальная история. - Печальнее плачущих облаков? - В тысячу раз печальнее. - Расскажите! - Раз уж вы так просите... Ее звали Лебедь. И было ей семнадцать лет, когда она впервые сюда пришла. Читала стихи, как вы сейчас. Ее нравилось сочинять их, в особенности о природе. У нее было много своих стихов. Мы с ней разговаривали до самого заката. Она приходила каждый день, целых четыре года. Она понимала меня, а я понимал ее, и нам было очень хорошо друг с другом. А потом она привела с собой подругу. Девушка была бабочкой – до того шаги ее были легкими. Голос ее был звонче голоса самой звонкой птицы. Смех ее был легким, заразительным. Она привнесла в наши встречи беззаботность. Мы втроем встречались на этом холме и были счастливее детей. Лебедь, конечно, горячо полюбила эту девушку, и я полюбил. Но любовь Лебедь была иной, глубокой и страстной – только такая была доступна ее чувствительной, нежной натуре. Оставаясь со мной наедине, она не могла говорить ни о чем другом кроме своей возлюбленной. Она посвятила ей миллионы стихов. И целую себя посвятила, а это – бесконечно много.   Ворон вдруг замолчал. - Неужели та девушка… умерла? – осторожно спросила я, затаив дыхание. - Эту трагедию я перенес бы легче. - Так что же случилось? - Наступили теплые, солнечные весенние дни. И Лебедь решила признаться возлюбленной в своих чувствах. «- Я давно хотела сказать, что люблю тебя. Люблю так, как никто никого не полюбит! Я живу твоими лучистыми улыбками, твоими ласковыми объятиями, твоей воздушностью, твоими игривыми взглядами.… Ты шепчешь мне на ухо нежности, и мое сердце ускоряет свой бег. Ты смеешься, и от твоего волшебного смеха в моей душе расцветают самые прекрасные цветы, прекраснее всех, что растут на этом холме… Можешь ли ты ответить, что тоже любишь меня? - Конечно, я люблю тебя! Ты видишь, я смеюсь сейчас? Это оттого, что мне радостно и что я люблю тебя! Прошло время... Это было очень счастливое время для моей Лебедь. Они, как и прежде, приходили на холм, но я уже не мешал им. Я оставался вдалеке, пока моя подруга проживала сказочные дни своей первой влюбленности. Но небо не могло вечно быть безоблачным. Ветер принес с собой тучи, и закапал долгий дождь. Стало пасмурно и сыро, как сейчас. Мне теперь всегда становится больно, когда приходит дождь. - Лебедь, я пришла сообщить тебе чудесную новость! - Я тебя слушаю, мой ангел. - Меня позвали под венец!» Ворон сделал длинную паузу. - Если бы вам довелось увидеть мою подругу в тот день, вы бы поразились тому, сколько боли может выразить человеческое лицо. «- Как?.. Но… ведь… - Ох, да на тебе же лица нет! Что такое, моя милая? - Ты же сказала, что любишь меня... - О чем это ты говоришь? Мы ведь всего лишь играли. Это была очень милая шутка. Неужели ты была серьезна? - Я… была… - Какая ты забавная!.. Как жаль, что я больше не смогу приходить к тебе. Ты очень мила, честное слово! И она больше не пришла.   Я изо дня в день садился к Лебедь на плечо, смахивал крылом слезы, но они не переставали течь. Глаза ее опухли настолько, что она едва могла раскрыть их, но все равно не переставала глядеть на фотографию своей возлюбленной. Она приходила ко мне утром и сидела до самой ночи, неподвижная от мыслей, от горя. Вспоминала ее с прежней нежностью, время от времени восклицая, какие у нее веселые шутки про пастухов, как будто постоянно забывала, что уже говорила об этом.   Я был рядом с ней.   Время шло, но излечить рану Лебедь ему оказалось не под силу. Моя подруга сникла, глаза ее потухли, тело похудело. Она стала находить странную прелесть в том, чтобы смотреть на заброшенные поля, вид на которые открывался с этого холма. Вы тоже можете видеть их. Вы видите? Мне это более недоступно… Лебедь беспрестанно твердила: «Они понимают меня, и я понимаю их. Я тоже опустела. Мы могли бы стать хорошими друзьями». Она отдалилась от меня.   На холме выпал снег. Она надевала старенькую курточку, протертую и обесцветившуюся, замерзала в ней до посинения, но, казалось, совсем этого не замечала. Я приносил ей теплые одеяла. - Почему она все никак не проходит? - Любовь? - Да. - Потому что она настоящая. - Но она заставляет меня страдать. - Тебе не повезло. - Со мной что-то не так?.. - Нет, Лебедь, с тобой все в порядке. Ты просто умеешь любить. - Значит, я обречена? - Несмотря на свою силу, даже эта любовь не способна захватить весь твой бескрайний мир.» Ворон, замолчав, взлетел, сделал в воздухе пару кругов и вернулся ко мне. - Где теперь ваша подруга? - Ветер сказал мне, что она уснула в снежной пустыне. - Вы понимаете ветер? - Я – птица. Мне положено. - Научите меня! - Боюсь, это невозможно. - Почему же? - Люди слишком беспокойны. Они не умеют ждать и слушать. - Тогда научите меня ждать и слушать. - Приходите ко мне каждый день, и я научу. - Сколько времени это займет? - Всю вашу жизнь. - Но ведь тогда я не успею научиться языку ветра! - Научитесь после смерти. - После смерти? - Да. Вы умрете и станете ветром. - Откуда вы знаете? - Я много чего знаю. Наши голоса растворились в шепоте дождя. Ветер колыхал черные перья моего собеседника, а я невольно представляла, как в этих холодных порывах пролетают нашедшие покой души. - Можно задать вам вопрос, ворон? - Задавайте. - Если вы знали, что ваша подруга стал ветром, почему вы решили, что я – это она? - Я скучаю по ней, а вы тоже сочиняете стихи. - А вы разговариваете с ней, когда дует ветер? - Иногда. - Любовь оставила ее после смерти? - Мертвым она ни к чему. - И она теперь счастлива? - Ни счастлива, ни печальна. Она безмятежна. Но если для вас в безмятежности таится счастье, то я отвечу вам "да". - Как вы считаете, лучше страдать от любви или вообще никогда не любить? - Я не любил и скажу вам, что лучше страдать. Моя подруга страдала и скажет, что лучше никогда не любить. - Ворон, ответьте, в любви нужно быть осторожной? - Осторожность порождает сомнения. - Как же тогда поступать? - После вашей смерти мы обязательно об этом поговорим. - Вдруг и я умру от разбитого сердца? - Вы считаете, у вас не будет выбора так же, как не было его у Лебедь? - Ее поглотили чувства… - Так уж она была устроена. Но иногда и это можно изменить. - Это очень тяжело сделать. - Бывает по-разному. - Мне все-таки кажется, что лучше никого не любить. - Это тоже выбор. - И никто не будет страдать. - Но и про счастье тоже придется забыть. - И про боль! - Они неразлучны. - Чувства ужасны… - Чувства согревают. - И убивают. Ворон долгое время не отвечал. Мы присутствовали на холме впятером: я, ворон, старое дерево, плачущие облака и холодный осенний ветер. Я думала про Лебедь, и мне было грустно. Я пыталась вслушаться в шепот ветра, но мне никак это не удавалось. Пыталась мысленно воззвать к мудрости старого дерева, но оно было немым. Могло ли оно сообщать мне что-то своей пышной кроной, скрывающей меня от дождя? Или своим могучим стволом, ставшим мне опорой? Быть может, дерево знает гораздо больше о неразделенной любви, чем даже ворон? - Любовь доступна лишь очень храбрым людям, - вдруг подал голос ворон. – Она наполняет вас жизнью, но не каждому под силу справиться с ее натиском. - Я теперь боюсь влюбляться. - А в вашем стихе не было страха. Он произнес это, и ветер вдруг усилился. Я назвала тебя жестоким, ветер? Кажется, я ошиблась. Ты всего лишь рассказываешь истории безмятежных душ, и эти истории могут быть жестокими. Могут быть безмерно печальными. А могут быть полными надежды. Жаждешь ли ты слушателей? Вгрызаясь зубами в плоть, молишь о внимании тысячами голосов, вплетенных в твои дуновения?   Как жаль, ветер, что я не понимаю твоих речей... Как бы хотелось мне узнать, почему счастье неразрывно связано с болью... - Для гармонии, я полагаю, - неожиданно ответил ворон. – Для полноты. - Ветер передал вам мой вопрос? - Да. - Хотелось бы мне послушать истории ветра! - Лучше создавайте свои истории. Ворон расправил крылья и взлетел ввысь. Он оставил нас – меня, молчаливое старое дерево, ветер и плачущие облака. Старое дерево, вы постоянно думаете о чем-то. Наверное, вы тоже понимаете ветер, и слушаете, слушаете... Я буду рада однажды поделиться с вами своей историей.