F*cking pathetic

      Чан избивал боксерскую грушу, наверное, уже больше часа. Он никак не мог выкинуть из головы вчерашний вечер, в ходе которого умудрился совершить фатальную ошибку, и исправлять ее придется не один месяц, если повезет. Он, конечно, попытается достучаться до своего предмета обожания, заставив поверить в искренность чувств и чистоту намерений, вот только, зная Феликса, он совершенно не представлял, что может для этого сделать.              Одна история, если бы Ликс просто и прямо сказал, что Чан ему не интересен, не нравится, да и вообще надоел со своими приставаниями. Вот только этого не происходило. А еще этот поцелуй. Этот. Чертов. Поцелуй. Ну вот зачем он это сделал? Нет бы просто сидеть и зализывать душевные раны, напиваться до чертиков там, где никто не видит, а не на проклятой вечеринке проклятого Ли Минхо. Чтоб тебя черти драли, кошак недоделанный.              Так нет же, Чан напился и полез целоваться. И, о боги, да! Это был самый божественный, самый невероятный, опьяняющий сильнее любого алкоголя поцелуй. И нет, Чан себе это не придумал. Он отчетливо помнит, как Феликс, хоть всего и на несколько секунд, забылся и отвечал на ласку, помнит дурманящий запах бельгийского шоколада, помнит это мимолетное чувство эйфории. А потом Ликс его оттолкнул. И посмотрел, словно на чудовище, словно впервые в жизни видит.              Чан – идиот. Настоящий, самый натуральный идиот. Они знакомы столько лет, как долго Чан добивался от Ликса хотя бы толики доверия, а когда, наконец, заслужил, выкинул все усилия в мусорное ведро. А ведь стоило всего лишь немного подумать головой, а не инстинктами, но это, как оказалось, слишком сложно.              И в итоге все сводится к тому, что Феликс опять закрылся, наверняка спрячется с головой в работу и будет игнорировать Чана ближайшие несколько месяцев, а последнему останется только колотить несчастную грушу, на которой уже живого места не осталось.              Но, если честно, Чану настолько осточертело скрываться и запихивать свои чувства так глубоко, чтобы их никто не увидел. Хотя после вчерашнего вечера скрывать что-либо было бессмысленно, а это еще одна причина, по которой Ликс сейчас наверняка злится. Все опять упиралось в Феликса и в его отношение к другим альфам. И вчера Чан повел себя как очередной озабоченный альфа, что повелся на симпатичную мордашку.              Чан сделал еще несколько ударов, прежде чем закончить тренировку. На телефоне, как и ожидалось, не было новых сообщений, только какой-то спам в групповых чатах, ну и напоминание от Минхо об их встрече через час. И как бы долго он ни вглядывался, ни гипнотизировал взглядом заветный контакт, там не появлялось новых уведомлений. Можно было даже не надеяться, но Чан надеялся. И сдаваться просто так он не собирался.              Нужно было собраться с мыслями, прежде чем открыть переписку и напечатать очередное сообщение, которое не будет даже прочитано. Еще несколько слов извинений за вчерашнее, приправленных парочкой новых мемов, а сверху просьба позвонить. Конечно, Феликс не позвонит, не тогда, когда Чан настолько проебался. Но когда-нибудь лед тронется и они все обсудят. Рано или поздно.              Искать Минхо в кафе долго не пришлось: юноша по своему обыкновению сидел в глубине зала на диване и что-то активно печатал на ноутбуке. Чан всегда удивлялся, как его друг умудрялся выглядеть стильно даже в бесформенных толстовках, странных круглых очках и с прической “я встал пять минут назад”. Но и в таком виде он уже успел привлечь внимание нескольких омег за соседними столиками, которых Минхо в упор не замечал. На то, конечно, была причина, вот только мистер Ли превратился в жуткого партизана за последние полгода и даже лучшему другу отказался рассказывать, что происходит.              – Опять опаздываешь, Чанни, – даже не поднимая головы, съязвил Минхо.              – Прости-прости, я просто не хотел приходить, – парировал Чан.              – И я тоже рад тебя видеть, – закрыв ноутбук, Минхо, наконец, посмотрел на своего собеседника и чересчур наигранно улыбнулся, как умел только он. – Ну давай, рассказывай, что за шоу ты у меня вчера устроил?              – С места в карьер, да? – Чан даже не успел сесть, а от него уже требовались какие-то ответы.              – Ну а чего тянуть? Шутки про кота и его бедные яйца оставь при себе.              – Да что там рассказывать? Ты и сам все прекрасно видел. Потом Ликс просто вызвал такси и уехал, не дал мне ничего объяснить, а сейчас не берет трубку и не читает сообщения. Финита, бля, комедия.              – И что делать планируешь? Надеюсь, сдаваться ты не думаешь? – Минхо откинулся на спинку дивана и закурил несчастную сигарету, что крутил в руках, судя по ее виду, минимум минут двадцать.              – Думал встретить его после работы и поговорить. В успехе сомневаюсь, но начать с чего-то нужно.              – Уже выбрали, что будете заказывать? – официант неожиданно появился перед столиком, застав Чана врасплох.              – Эм, горячий шоколад, пожалуйста. На этом все.              – Спасибо за заказ, принесу через пару минут, – юноша поклонился, после чего отошел от столика.              – Он пропал. Утонул, – продекларировал Минхо, строя максимально серьезное выражение лица.              – Что?              – Ты с каких пор фанат шоколада, милый мой?              – Ой, завались.              – Я-то завалюсь, желательно в кроватку и не один, а вот тебе, друг мой, этого явно не светит, – в конце фразы Минхо аж закашлялся, только вот от смеха или сигаретного дыма, Чан так и не понял.              – И все-таки запретить курение в общественных местах было хорошей идеей, жаль не одобрили, – пробубнил Чан.              – И хорошо, что не одобрили. Сейчас это единственное, что перебивает мне запах парочки течных омег, что решили прогуляться, вместо того, чтобы сидеть дома. Наш официант, кстати, тоже. Мог ведь взять отгул, но нет, деньги важнее, – Минхо явно закипал. – Тебе не понять, Чан. Ты-то у нас запахи окружающих не воспринимаешь.              – Некоторые я чувствую.              – Вот именно, Чанни, некоторые. А просто представь, что ты бы всех окружающих чувствовал так же, как чувствуешь Ликса. Чувствуешь их перепады настроения, как они возбуждаются, злятся, грустят, боятся. Чувствуешь каждое, даже малейшее изменение запаха, – Минхо затушил сигарету.              – Ладно, я понял.              – Нет, такое пережить нужно. И я даже не знаю, завидую я тебе или сочувствую, – доставая еще одну сигарету, Минхо тяжко вздохнул. – Но вернемся к нашей теме. Думаешь, что сможешь поймать Феликса возле работы?              – Скорее всего, он об этом догадывается и куда-нибудь уедет. Но попытка не пытка.              – Почему он вообще так отреагировал, вы же всегда были довольно близки. Дружите уже лет семь, если не ошибаюсь.              – У Феликса, мм, сложные отношения с альфами. Вот как раз из-за такого поведения, что продемонстрировал вчера я.              – Лох позорный.              – Признайся честно, тебе просто нравится меня обзывать?              – Конечно. Для чего еще друзья нужны?              – Ну не знаю, поддержать друга в беде, например?              – Зачем? Лучше просто послушаю твои стенания, это же так увлекательно! – только Минхо умел быть таким до чертиков раздражающим и таким очаровательным одновременно. Вот вроде и в челюсть заехать хочется, а вроде и глазками хлопает аки сама невинность.              Минхо вновь закурил сигарету. В этот раз Чан предположил, что сейчас к их столику опять подойдет официант с заказом, и оказался прав. В принципе, альфам достаточно сложно живется в мире запахов и … запретов. Еще лет двадцать-тридцать назад течный омега, вышедший на улицу, считался чуть ли не добычей, он словно предлагал себя на растерзание. Но сейчас – это норма поведения. И никто не имеет права тронуть омегу. Что чувствует при этом альфа – никого не волнует.              Справедливо? В какой-то степени. Только вот законы законами, а инстинкты никто не отменял. К сожалению, статистика довольно печальная. Что толку с того, что твоего обидчика накажут, если ты уже стал жертвой? Малое утешение, когда ты уже пострадал. “Такое не могло произойти со мной” – Чан слышал это чуть ли не каждый день по долгу службы.       “Их было трое. Я не мог сопротивляться… мне было так страшно”.              – Ты не пробовал пить подавители? – спросил Чан, когда официант, наконец, отошел от столика.              – Дорогуша, ты же знаешь, что оно не так работает. Ну перестанет у меня член стоять, и мой запах уйдет, но обоняние-то не выключится и меня продолжит тошнить от этой смеси ароматов вокруг. Так я хотя бы могу выйти в плюс, подцепив кого-то приятного.              – Что-то в последнее время ты только в минус выходишь.              – Благодаря твоей вчерашней сцене я неплохо так отыгрался, – Минхо осекся, понимая, что сболтнул лишнего.              – Я слушаю, продолжай, – Чан уставился на друга с неподдельным интересом.              – Воспользуюсь правом не свидетельствовать против себя, – протараторил Минхо, после чего сделал очередную затяжку. – Пей свой шоколад. И ты не договорил про Феликса.              – А что ты хочешь еще услышать? Ликс не ладит с альфами, и у него есть на то причины. На этом все.              – И при этом два его друга – альфы? Хотя я еще могу понять, как Чонин попал в круг доверенных лиц, но вот ты…              – Минхо, смотрю, ты сегодня нарываешься, да? – Чан кинул в друга лежащую рядом скомканную салфетку. – И когда это ты успел познакомиться с Чонином?              – Я знаю всех, кто приходит на мои вечеринки.              – Врешь, как дышишь.              – Протестую, Ваша честь!              – Когда-нибудь ты повзрослеешь, и Земля схлопнется.              Чан откинулся на стуле. Какое-то время он крутил в руках чашку с горячим шоколадом, не решаясь сделать ни единого глотка, а просто наслаждаясь ароматом. Это словно олицетворяло все их отношения с Феликсом, когда Чан лишь находился рядом, ему достаточно было присутствия, знания, что его возлюбленный счастлив и в безопасности. Стоит сделать шаг - обожжешься. Но Чан сделал и теперь готов был сгореть в борьбе за возможность быть не просто рядом, а вместе.              – Чан, – проговорил Минхо, даже как-то слишком серьезно, – ты же понимаешь, что ты не просто какой-то альфа. Вы друзья. И если для Феликса эта дружба хоть чего-то стоила, то он не будет тебя вечность игнорировать. Дай ему остыть и объясни все как есть.              – Легко сказать. Я отойду, мне позвонить надо.              – Он не ответит.              – Я знаю.              И Феликс действительно не взял трубку. Ни в этот раз, ни в последующие.