Выбор университета — дело ответственное

      Над головами учеников раздались свисток и голос учителя физкультуры:       — Заканчиваем с разминкой, переходим к сдаче нормативов.       «Только не говорите, что пять кругов по стадиону были всего лишь разминкой», — явно читалось в глазах у некоторых. Тяжело дышащие школьники выстроились в ряд, учитель продолжал объяснения:       — Сегодня сдаëм бег на сто метров, сначала мальчики, потом девочки. Сдаëм по одному. Бежим отсюда, — он указал на линию старта на дорожке, — и до того места, где я буду стоять. Стартуем после свистка с низкого старта, я буду засекать время.       — Я первый, — буднично бросил Мидей и подошëл к старту.       — Учитель, я тоже бегу!       Взгляды учителя и Мидея устремились на невозмутимого, чуть раскрасневшегося после разминки Фаенона. Словно пропустив все объяснения мимо ушей, тот встал на старт рядом с Мидеем.       — Ты оглох? — чуть изогнув бровь, осведомился Мидей, тем самым выражая общее замешательство класса.       — Вместе веселее, — улыбнулся Фаенон и слабо толкнул его в плечо: — Или боишься проиграть?       — Какая разница, если всë равно все пробегут, а потом учитель скажет результаты? Я всё равно обгоню тебя.       Фаенон склонил голову набок, так что светлая чëлка упала на глаза:       — То есть боишься?       Казалось, за тот год, что они учились с Фаеноном в одном классе, Мидея уже невозможно было взять на слабо. Но когда ещё пробуждался боевой дух мужчины, если не на уроке физкультуры, когда твоя главная заноза в заднице заявляла, что ты боялся проиграть?       — Учитель, мы готовы.       Любого другого учителя в любой другой школе такая бесцеремонность учеников если не разозлила, то как минимум удивила бы. Однако наблюдавший почти целый год за этими двумя учитель был не так уж и удивлëн. Так что он молча побрëл к финишной черте.       Несмотря на отчасти хулиганский вид, Мидей был достаточно вежливым, подающим надежды молодым человеком. Ровно как и Фаенон, о котором никто из учителей не мог сказать дурного слова. Но то было ровно до тех пор, пока эти двое не встречались в каком-нибудь соревновании. Кто лучше напишет итоговый тест по истории? Кто больше раз подтянется на турнике? Кто нарисует лучший плакат на конкурс? Кого после закрытия школы будет дольше искать охранник? Стоило одному проявить хоть малейший интерес к любому виду конкуренции, второй готов был появиться даже из разверзнувшейся пучины Ада, чтобы доказать, что он справится с заданием лучше.       Кое-кто из учителей то и дело умудрялся извлекать из этих двоих какую-нибудь пользу для общего дела. Нужно принести учебники из библиотеки? Вы знаете, кого попросить, чтобы задача была выполнена хоть и очень шумно, зато в считанные минуты.       Запрети учитель сдавать норматив вместе, Мидей, конечно, и так без труда бы сдал — по нему и видно. Зато теперь эти двое могли посягнуть на рекорд всей школы.       Раздался свисток. Ровно за мгновение до этого Фаенон, расплывшись в улыбке, послал Мидею едва заметный воздушный поцелуй. Тот закатил глаза. А уже через секунду они бежали, что было сил, и пыль летела из-под кроссовок, словно от табуна лошадей.       Учитель даже глазом не моргнул, когда пронëсшиеся мимо Мидей и Фаенон порывом ветра растрепали его редкие волосы. Взгляд опустился на секундомер.       — Ну, вы сдали, — констатировал учитель.       — Да, но кто быстрее?! — воскликнули мальчишки едва ли не в один голос.       Не поднимая взгляда, учитель вносил данные в ведомость:       — Фотофиниша у нас нет. Следующий! Анакса, давай ты!       — Мы возьмëм мяч поиграть в футбол, — помрачнев, сообщил Мидей, хотя учителю уже не было до него почти никакого дела.       Они сошли с беговых дорожек и двинулись в сторону спортзала, где в каморке лежал спортивный инвентарь.       — Да ладно, не расстраивайся, — беззаботно болтал Фаенон. — Я сразу знал, что на учителя в таких делах полагаться нельзя.       — Тогда чего побежал?       — Хотел побыстрее сдать, — чуть подумав, он добавил: — Ты же у нас всегда первый.       Мидей молчал. Ему нечего было ответить, да и совершенно не хотелось ничего отвечать — уж на такую откровенную ложь в особенности.       Они вошли в спортзал, прикрыли за собой дверь. На улице палило яркое солнце, зато внутри было прохладно, а по сравнению с улицей — ещё и почти темно. Подбадривающие крики одноклассников, которых они совсем не слышали, когда бежали сами, звучали где-то далеко. Мидей двинулся к каморке с мячами, но даже спиной почувствовал, как Фаенон не спешил следовать за ним. Чувство, признаться, было необычным, так что он обернулся и увидел, что Фаенон забрался на сложенную в углу башню из матов.       — Не будешь играть? — Мидей скрестил руки на груди.       — Не хочется.       Фаенон, этот воспитанный ученик, гордость школы, отрада учителей и объект восхищения одноклассников и одноклассниц, лгал, не моргнув и глазом. Отчего-то Мидей безошибочно чувствовал, что каждое второе, если не первое его слово было ложью. Вот и выходило, что если он лгал в части с «не», значит, правдой оставалась лишь часть с «хочется». Но чего ему хотелось?       Разбором подобных загадок Мидей был вынужден заниматься, быть может, куда чаще, чем ему бы хотелось.       Однако Фаенон молчал, поэтому каждый раз как-то так выходило, что Мидею приходилось выяснять, в чëм же дело — даже если от него, конечно, никто этого и не требовал. Он прикрыл дверь каморки, двинулся к Фаенону, остановился в полушаге от него, чтобы спросить:       — Тогда что?       До этого лежавший, Фаенон сел и как ни в чëм не бывало произнëс:       — Тебе не жарко? Ты весь мокрый.       — Так и ты тоже, — усмехнулся Мидей.       Фаенон потянулся и схватил его потной ладонью за потную же руку, потянул на себя. Мидей сделал крошечный шаг вперёд, не то чтобы с особым внутренним противоборством, но и без ярого желания. Он уже знал, что вот-вот произойдëт, прекрасно знал. И всë равно как будто бы не мог ни на что повлиять.       — Опять эти твои… приколы.       — В твоëм родном языке нет слова «прикол»?       — Зато есть слово для того, что ты собираешься сделать.       — Научишь меня потом.       Фаенон улыбался совершенно очаровательной улыбкой, покорившей сотни сердец — по большей части, когда он был ребëнком, и по большей части взрослых, но тем не менее.       Кому рассказать, что Фаенон — бессовестный лжец, каких не сыскать — не поверят! Однако что это, если не ложь, когда одноклассник смотрит на тебя невинными глазами и ничем не выдаëт своих намерений, а уже через несколько секунд подаëтся вперëд и целует тебя, целует прямо в губы?       И Фаенон целовал, чëрт возьми, так сладко и приятно, что у Мидея не находилось сил отстраниться. Мидей тут же краснел, смущался, замирал как вкопанный — словом, делал целую кучу вещей, о которых не хотелось, чтобы узнали все остальные. Зато знал Фаенон.       Мидей был слишком гордым, чтобы просить «ещë». Зато его гордости вполне хватало, чтобы ругаться сквозь сцепленные зубы и проклинать на чëм свет стоит, и Фаенона заодно, за то, что безжалостно над ним издевался. Но куда больше, конечно, он проклинал себя за то, что ему это нравилось. Ужасно нравилось.       Всë ещё очень неловкие, долго их поцелуи не продлились. Мидею, может, и хотелось научиться целоваться нормально, а не как старшеклассник, но такая была его старшеклассническая участь. Не мог же он вдруг воскликнуть: «Спорим, я целуюсь лучше тебя?» — только бы увлечь Фаенона очередным соревнованием.       Тем более, Фаенон и без того знал, что ничего Мидей был не лучше.

*

      Они неторопливо брели к Мидею домой, и солнце светило так ярко, словно это был их последний день на земле. На самом деле, была всего лишь пятница. Как и прежде, Мидей, вообще-то, не приглашал его домой, однако Фаенону того и не требовалось. Он умел быть не только лжецом, но ещё и бесцеремонным нахалом — ах, как жаль, что об этом знал один лишь Мидей в целом мире.       Они громко поздоровались с мамой на кухне и двинулись в комнату Мидея на втором этаже. В комнате оказалось жарко и очень душно, так что в первую очередь хозяин распахнул окно, а уже во вторую принялся переодеваться. Даже голой спиной он чувствовал на себе совершенно щенячий взгляд Фаенона со своей кровати. Словно тот только и ждал, когда хозяин вымоет ему лапы после прогулки и наконец поиграет. Конечно, ведь на улицу они ходили строго по делу…       — Не пялься, — бросил Мидей через плечо, не оборачиваясь.       — О, извини.       Но когда Мидей всë-таки повернулся, чуть более одетый из-за гостя, чем ему, быть может, хотелось, невыносимый вид Фаенона никуда не испарился, с той разницей, что теперь Фаенон смотрел в окно на залитую солнцем улицу.       И вид этот…       Вид этот…       Словно Фаенон умолял, чтобы его поцеловали.       Мидей только прыснул своим мыслям и повернулся обратно к шкафу, достал более или менее чистую футболку и бросил Фаенону в лицо.       — Спасибо! — абсолютно искренне отозвался тот.       «Как он ещё не попросил помочь переодеться», — подумалось Мидею в ответ.       Валяться на кровати в школьной форме было неудобно, а вот в домашней футболке — вполне. Мидей и сам не заметил, как оказался в одной кровати с Фаеноном — буквально, причëм кровать была слишком узкой для двоих, зато двое — довольно настойчивыми.       Из распахнутого окна доносились стрекот насекомых и редкий шум проезжающих машин. Фаенон, что почти удивительно, молчал, но не слишком спешил домой. В медленно опускающемся за горизонт солнце, в приглушëнном шуме города и тишине своей комнаты, в приятном тепле Фаенона под боком Мидей вот-вот готов был раствориться. Столь безнадёжно, что рука уже потянулась, чтобы обхватить руку Фаенона и переплести их пальцы — и чëрт бы с тем, что Фаенон вздумает сказать в ответ.       Но в этот момент Фаенон спросил:       — Куда собираешься поступать?       Рука так и замерла, прижавшись к Фаенону, но касаясь его лишь внешней стороной. Близились выпускные экзамены, однако с ответом Мидей давно определился:       — В Национальный университет.       — Эй, это я собирался поступать в Национальный университет! — с искренним негодованием воскликнул Фаенон и сел в кровати.       — Я знаю. Думаю, уж два места для нас у них найдутся.       Мидей принял решение так давно, что уже не собирался принимать претензии. Должно быть, ещё с полгода назад, когда Фаенон так же сидел на его кровати и в закатных лучах осеннего солнца сообщил, что собрался поступать в Национальный университет.       — И что же, ты будешь жить со мной в общаге? В одной комнате? — хитро прищурившись, осведомился Фаенон.       Он склонил голову на бок, светлая чëлка упала на глаза. Почему Мидей вообще всё это замечал?       — Похоже, придëтся.       — А я думал, ты спишь и видишь, как бы от меня избавиться.       Мидей улыбнулся. Он тоже сел в кровати, толкнул колено Фаенона своим, и по-прежнему улыбаясь, без капли лжи отчего-то произнëс:       — Как же я без тебя?       Без Фаенона рядом всё казалось скучным. Любое соревнование не имело смысла, потому что один Фаенон был ему равным. Как он собрался жить дальше, если ни учиться, ни заниматься спортом, ни валяться вот так в кровати без Фаенона было даже в десятую часть не так интересно, как рядом с ним? Вот уж правда, он был той ещё занозой в заднице Мидея.       Может, именно поэтому он наклонился к лицу Мидея, поправил длинные волосы и спросил:       — Спорим, я целуюсь лучше тебя?       Что же, к такому соревнованию Мидей уже давно был готов.