Слышно было только ветер.

Северус сидит на небольшом покрывале на берегу Чёрного озера. Трава шелестит, проминаясь под тёплым ветерком. К полной чёрных волос голове припекает апрельское солнце. Уже тепло, и можно не надевать тёплую мантию, даже если где-то там, за квиддичным полем, всё ещё лежит снег. Ветерок заставляет волосы лезть прямо в лицо, но голову поднимать не хочется — солнце слепит своими тёплыми лучами. Тут пахнет весной, сырой землёй и неожиданно для Снейпа животным. Он нехотя оборачивается и, жмурясь от навязчивого солнца, видит Римуса Люпина. — Я ведь не помешал? — голос звучит сладко и желанно. На лице его приятная улыбка, Северус никогда бы не рассказал, что к ней чувствует. Он не знает и сам. Люпин одет в грязный лёгкий свитер, из-под которого был виден ворот белой рубашки. Его штаны потёртые и вроде как тёмно-синие. И к ним тоже припекает. Снейп молчит, но всё же позволил Римусу сесть рядом. Он пытался смотреть куда угодно, лишь бы не на гриффиндорца. К слову, хорошо получалось. Он смотрел на борозды, оставленные на синей, ещё холодной воде озера ветром или его обитателями, смотрел на ярко-голубое небо, покрытое редкими облаками, которые время от времени становились причудливыми образами животных или разных человечков, смотрел на принесённые им самим учебники, книги и пергамент. Люпин в одиночку был не страшен. Он только сидел и время от времени жмурился от выходившего из-за кудрявых тонких облаков солнца. На душе слизеринца было до странного спокойно. Теперь было всё равно на сальные волосы, что перекрывали взор. Его глаза и вовсе были закрыты. К запаху гриффиндорца и сырости примешался ещё едва уловимый аромат каких-то приятных лёгких цветов. Слышно было только ветер. Чистый и приятный. Люпин решительно взял Северуса за его шершавую руку, тот не стал возражать.