Прерванное колесо

— Поплыли со мной в Китай. — Да? И что же я там буду делать? — почти кричит Бом Джун. Дерьмо. Весь последний месяц. Все пошло под откос с тех пор, как он связался с этим китаёзой. Помочь спрятать труп? Пф… Всегда рад. Только вот во что это вылилось?... Старая заброшенная школа. Преследование полиции. Привязанный к стулу ублюдок. Каким образом Гиль Лён собрался стряхнуть с него бабло? И сейчас этот упырь предлагает ему сорваться с собой, когда он, Бом Джун уже придумал план?... — Главное успеть на корабль. — Там сейчас все оцеплено! — он взмахивает рукой, сдергивая с себя чёртовы очки. — И что ты предлагаешь? У тебя есть другой план? — Гиль Лён разворачивается к нему. Смотрит своим тяжёлым взглядом, навевая мысли о нерушимой скале. Черт возьми. Как этот ублюдок может сохранять спокойствие находясь в ТАКОМ дерьме? Бом Джун задумчиво молчит. Есть что-то, что крутится у него на краю сознания, только… Отчего-то не складывается во что-то цельное. Сердце бешено бьётся в груди. Он рассматривает многолетнюю пыль, усеявшую деревянный пол. Здание полугнилое, деревянное, значит, хорошо горит… Пак Чи Ён. Они ведь с ним одного роста. Бом Джун, найдя глазами одну из разбитых бутылок, задумчиво берет ее за почти не пострадавшее горло. То, что он сейчас собирается совершить требует полной концентрации и быстроты реакции. Что ж, не впервой. — Не делай глупостей, — позади звучит твердый голос, — Поплыли. Не до конца сформировавшаяся в голове мысль уходит на второй план, подчиняясь странному спокойствию в голосе сообщника. Он так уверен в своем плане? Бом Джун, ругаясь, ударяет ногой по одной из деревянных балок ещё раз, вымещая на здании все то отчаяние и страх, захватившие его с тех пор, как довелось услышать последний репортаж. Как? Откуда они узнали? — А с этим что? — подуспокоившись, бросает взгляд на бессознательное, привязанное жгутами к скрипящему стулу тело. Ухмылка на губах китайца не предвещает ничего хорошего. Собственно, как и молоток в руке. Черт, да этот парень опасен. Бом Джун отбрасывает осколок куда подальше, понимая, что его жизнь может быть окончена здесь и сейчас, а может, пойти по совершенно другому течению. Затею с подменой он отбрасывает как слишком рискованную и заранее провальную. Он выиграет время, но… Как скоро его опознают? Нет, это бред. Чан Гиль Лён, тем временем, с силой ударяет рукой пленника рукой по лицу. Тот что-то ноет, прежде чем вяло распахнуть веки и начать безуспешно трепыхаться. Жалкий червяк. Бом Джун сплевывает от отвращения. Здесь он вполне согласен с китаезой. Только самый отмороженный псих способен убить собственного отца. Он становится рядом, с ухмылкой наблюдая за жалкими мольбами. — Данные карты. — Нет, прошу… Пожалуйста. У меня нет сейчас денег. Я все верну… — прищуренные, слезящиеся глаза смотрят на них с испугом, но даже это не способно обмануть Бом Джуна. Ох нет… Даже если бы им не пришлось бежать, он знает слишком хорошо такой тип людей. Он кивает китаёзе, плотнее запахивая на себе пальто. Какая же холодина. — Ты меня не услышал? Бом Джун восхищенно присвистывает, наблюдая за тем, как китаец, схватив Чи Ёна за воротник, почти приподнимает того вместе со стулом. — Х-хорошо.. ноль, три восемь… — Бом Джун слушает это без интереса, раскручивая в руках дужку прихваченных с прошлой жертвы очков. Проходит мгновение, как ранее совершенно глупая идея обретает смысл, складываясь в нечто иное, заставляя преступника довольно подпрыгнуть, а после сделать шаг ближе. — Что ты возишься с ним? Смотри, как надо дела делать. Он перехватывает почти безвольного пленника, жестом опытного вора забирается ему во внутренний карман, вынимая оттуда телефон и бумажник. Распахивает его, победно доставая пластиковую карту, после чего, жестом победителя протягивает китаёзе. Паршивое настроение не намного приподнимается, как бывает всегда, стоит получить выручку. Ещё бы только не вой сирен где-то вдали. Полиция прочесывает местность. Он заставляет ублюдка разблокировать телефон, отработанной схемой оформляет кредит и переводит себе на счёт, после, распихивает деньги по карманам. Свет сине-красных мигалок проникает в окно, и схватив Гиль Лёна за плечо, Бом Джун раздраженно шипит: — Да брось ты его! Пора валить. Они выбегают из черного хода, намеренно обходя собственную машину стороной и направляются к лесу. Жаль, что ублюдок ничем не поплатится, но когда выбор стоит между собственной жизнью и местью, для Бом Джуна он очевиден. — Далеко твой корабль?.. Холодный воздух обдувает щеки, влага из мокрой от тумана травы неприятно оседает на тонких джинсах, заставляя их липнуть к коже. Кроссовки скользят. Начался мелкий дождик, вскоре перерастая в полноценный ливень. Преступник воспринимает это как благословение небес — их следы быстро смоются, не оставляя полиции шанса. — Там, — китаец показывает пальцем куда-то вдаль. — Ох, черт!... — Бом Джун упирается руками в колени, разглядывая небольшую точку на берегу океана. Серьезно? — Ты считаешь, мы успеем добраться вовремя?.. — У нас ещё полчаса. Чертов придурок. Идиот. Зачем только пошел тогда с ним. Зачем согласился помочь. Бом Джун костерит себя на чем свет стоит, но упрямо бежит вперёд, с каждым метром все сильнее выбиваясь из сил. Сраный китаёза. Знал, что нельзя связываться, но ведь бывший сокамерник, почти друг. Было жаль терять столь ценного союзника в будущем. — Не знал, что ты такой дохляк. — Заткнись, китаёза. Мы здесь из-за тебя. В ответ его награждают нечитаемым взглядом. Ублюдок хотя бы не спорит. Песок застряет в обуви и неприятно поскрипывает, когда они, наконец добираются пристани. — Нет! НЕТ. ОСТАНОВИТЕСЬ, — кричит он уже отбывающему кораблю. Отчаянье заполоняет с головой, но он все также машет руками, зная, что на крики сейчас сюда придет полиция. Надежда почти покидает его, когда, им сбрасывают вниз веревочную лестницу. Усталость, вода, песок, плевать. Он забирается, ползет вверх за Гиль Лёном, когда тот хватает его за запястье. Где-то позади слышны голоса и звуки мигалок. — Что? — Бом Джун почти кричит. Сердце замирает. Неужели, ублюдок его бросит? Их глаза встречаются. Уголки губ китайца приподнимаются в ухмылке. Он ненадолго медлит, после тянет за руку вверх, помогая забраться на борт. Бом Джун валится на колени, чувствуя, как легкие заполоняет воздух свободы и облечения. Холодный ветер бьет по лицу, а сзади слышны выстрелы и приглушенные голоса. — Добро пожаловать в Китай. Вместе с тихими переговорами на палубе, туманной ночью и всплесками воды его ухмылка выглядит как-то жутко, неестественно, заставляя припомнить обо всех расистских высказываниях по поводу китайцев в Корее. Что ж. Похоже придется действовать очень аккуратно. Так или иначе, не этим ли он занимался всю свою жизнь? Этот план определенно лучше.