between you and me

      Куда бы он ни посмотрел, повсюду крошечные капли шампанского – всегда за маленькими брызгами следует большая капля. Он управляет своей собственной утопающей дозой шампанского, Матьё оказал ему честь, выливая половину бутылки ему на голову.       – Ну же, Мэтти. Мы ведь все ещё здесь, нет? – пробормотал ему на ухо Матьё; в его голове кружилось больше слюны с шампанским, чем слов. И он дарит Мэтту ещё одну полу-улыбку, прежде чем подкрасться к кому-то другому, чтобы вылить остатки своего шампанского.       Даже Кевин, кажется, был сильнее духом, сияя, когда он льет свое шампанское на Лоуренса. Его желудок успокаивается, по крайней мере, в какой-то момент – он может наслаждаться солнцем, кипящим и сияющим над их трофеем, теплом, спускающимся по его горлу.       Тепло давно ушло, лёгкий привкус шампанского смыло гулом душа. Он уверен, что он бы сразу же заснул, если бы не Матьё, болтающийся за дверью.       Слабый шум телефона Матьё в конце концов выманивает его, когда он почувствовал, что прочесал свои волосы достаточно, чтобы чувствовать только намеки на шампанское. С другой стороны, остается всего несколько часов, прежде чем Матьё окончательно одолеет истощение, несмотря на постоянное шило в заднице.       Какими бы разными они ни казались на первый взгляд – противоположностями, как день и ночь – он никогда не был настолько близок к кому-то ещё.       Отчасти, Мэтт будто бы и не уходил; Матьё всё плавно подхватывает, будто они все эти годы оставались напарниками, а иногда Мэтту кажется, что он встретил Матьё в жаркий день в неуправляемый момент своей жизни. Сильные вольные фрагменты жизни Матьё проникают в его собственную, незаметно для него.       Пар все ещё заволакивает каждый дюйм зеркала, и все же он знает, что от его шеи до щек виднеется красный оттенок. Он не уверен, когда именно это стало настолько очевидным.       Слегка раздражающе громкое видео Матьё останавливается, как только Мэтт приоткрывает дверь; игривые глаза встречаются с его, и Матьё всегда легче переносит небольшие перерывы между гонками.       – Я думал, ты там утонул, – тот уже дразнит его, цепляясь за некое признание, в котором Мэтт редко ему отказывает. Телефон Матьё выскальзывает из его рук, теряясь где-то на диване, на тесном отельном диване, который еле вмещает его самого.       – Только если следующая гонка будет такой же, – он плюхается на диван напротив Матьё, лишь чуть-чуть обеспокоенный тем, что капли воды обязательно соберутся на покрывалах – ему придется снять верхнее позже. Скорее всего, после того, как Матьё скорчит фальшивую гримасу от того, что только его сторона промокла, сразу же перед тем, как воспользоваться этим в качестве оправдания, чтобы втиснуться в пространство Мэтта и зарыться лицом в его шею – его глаза на мгновение зажмуриваются.       Словно читая мысли, Матьё вваливается на его левую сторону, он стонет, когда Матьё врезается локтем в его плечо. Конечности повсюду раскиданы, пока он позволяет Матьё найти удобную позицию, избегая ещё одних дополнительных ударов. Матьё слишком высок для своей же координации.       Наконец, он останавливается, чтобы одарить Мэтта понимающей улыбкой:       – В следующий раз я постараюсь тебя не отвлекать, – его лицо, кажется, воспламеняется, когда он отталкивает Матьё; он отделывается несколькими рывками, прежде чем Матьё начинает смеяться, сильнее тычась тому в плечо. Он закатывает глаза, пытаясь скрыть собственную улыбку, когда Матьё наклоняется к нему всем телом, очень походя на котёнка.       – И ты? Да у меня просто выдался ужаснейший уик-энд, – голос Мэтта даже и не скрывает довольства, его тело полностью расслабляется под его контролем. Его рука тянется, чтобы лениво сгрести волосы Матьё.       Матьё к нему наклоняется, костяшки пальцев Мэтта почти упираются тому в лоб, как только его приступы смеха стихают в мягкое хихиканье, когда он целует Мэтта, целомудренным прикосновением губ к его щеке, по крайней мере:       – Я ж шучу, Мэтти. К тому же, ты был единственным, на кого я мог смотреть.       Мэтт уверен, что смог бы выдавить из этого самоуничижительный комментарий – Матьё, должно быть, слишком хорошо его знает, потому что он все глубже проникает в его пространство, чтобы оставить поцелуй – настоящий поцелуй.       Затаив дыхание, он вытаскивает руки из волос Матьё и тянется к его плечам; им уже некуда сближаться, но Мэтт все равно пытается протолкнуться дальше в тепло Матьё. Колено Матьё вклинивается между его ног.