Songkran Night

Фестиваль Сонгкран бушевал, как лихорадочный сон: вода летела во все стороны, незнакомцы смеялись, неоновые огни сверкали на мокрой коже, а музыка била в воздухе. Было шумно. Дико. Наэлектризовано. Но посреди всего этого Уильям видел только его. Эст стоял под мерцающим фиолетовым светом, его чёрный топ без рукавов облегал тело, кепка была низко надвинута на лоб, с подбородка стекала вода. Он смеялся, откинув голову назад, беззаботный и прекрасный, как будто мир не мог его коснуться. Белая рубашка Уильяма теперь была почти прозрачной, прилипшей к коже, его грудь вздымалась и опускалась — не от танцев, а просто от наблюдения за Эстом. Затем музыка сменилась. От грохочущих басов до мягкого, медленного, чувственного ритма. Тайская песня о любви. Нежная. Интимная. Толпа сначала не заметила, но Уильям заметил. И Эст тоже. Их взгляды встретились. И, не говоря ни слова, Эст подошёл к нему, освещённый голубыми и розовыми лучами, с каплями, застывшими на ресницах. Он протянул руку. “ Потанцуешь со мной? Голос Эст был тихим, почти заглушённым музыкой, но он нашёл Уильяма, как магнит находит сталь. Уильям без колебаний пожал его руку. Их пальцы переплелись, как кусочки пазла, которые ждали этого момента. В центре хаоса — люди смеялись, брызгались водой, кричали от радости — они двигались медленно. Близко. Рука Уильяма легла на талию Эста, тёплую и крепкую даже сквозь влажную ткань его чёрного топа. Эст шагнул к нему, обхватив пальцами затылок Уильяма и притянув его ближе — так близко, что их носы почти соприкасались, лбы тёрлись, а дыхание смешивалось. И вот так просто шум исчез. Мир расплылся, и все, что осталось, - это он. Их тела мягко покачивались в такт тихому романтичному ритму, плывущему в воздухе. Мокрая кожа. Мокрая одежда. Мерцающие огни. Медленная песня в быстром мире. И парень в его объятиях, который затмил всё остальное. Уильям посмотрел на Эста — по-настоящему посмотрел на него. На то, как криво сидела у него на голове кепка. На то, как блестели его влажные ресницы. На изгиб его улыбки, мягкой и почти застенчивой. — Ты чертовски красив, — прошептал Уильям низким и хриплым голосом, словно эти слова жгли ему губы. Предназначенные только для Эста. Всегда только для него. Эст тихо рассмеялся, и его губы изогнулись в более нежной улыбке. Он наклонился, и они соприкоснулись лбами, их сердца бились в унисон. «Ты одержим мной», — мягко поддразнил он, и блеск в его глазах выдал, как сильно ему нравится это слышать. — Полностью, — выдохнул Уильям. — Безвозвратно. Эст на секунду прикрыл глаза, ошеломлённый. Когда он снова их открыл, они были мягче, глубже — как будто он видел все версии Уильяма сразу. Они покачивались в такт, вода стекала по их коже, огни под открытым небом окрашивали их в розовые, золотые и тёмно-синие тона. Нежная песня окутывала их, как дым, — тихая, протяжная, интимная. Эст провёл большим пальцем по краю челюсти Уильяма, затем убрал волосы с его лица. Он изучал его, словно запоминая каждую деталь. Уильям слегка наклонил голову, коснувшись губами виска Эста. Всего лишь лёгкий поцелуй. Нежный. Затем Уильям наклонился ближе, коснувшись губами мочки уха Эста. И затем тихим шёпотом произнёс: “Ты - мой дом”. Эст замер на мгновение, а затем моргнул, затаив дыхание. Его рука поднялась, чтобы погладить Уильяма по щеке, а взгляд стал невероятно мягким. - Скажи это снова, - прошептал он. Уильям повторил, на этот раз медленнее, голосом, полным эмоций. “П’Эст, ты— мой дом.” Эст притянул его к себе обеими руками, не оставляя между ними ни миллиметра пространства, и уткнулся лицом в шею Уильяма. «Я мог бы танцевать с тобой вечно», — прошептал Эст, и на этот раз это не было шуткой. У Уильяма перехватило дыхание. Его рука на талии Эста слегка сжалась. — Тогда останься, — сказал он слегка дрожащим голосом. — После этой песни. После этой ночи. После всего. Просто... останься. Эст ответил не сразу. Вместо этого он наклонил голову и посмотрел на Уильяма так, словно тот был чем-то драгоценным. Чем-то хрупким и сильным одновременно. Затем он улыбнулся — так мягко, так искренне, что у Уильяма что-то сжалось в груди. — Только если ты пообещаешь продолжать так на меня смотреть, — сказал Эст. “ Как будто ты готов сжечь весь мир только для того, чтобы согреть меня. Уильям прерывисто вздохнул и поднял руку, чтобы обхватить лицо Эст. «Обещаю», — просто сказал он. «Каждый чертов раз». Эст медленно наклонился, давая Уильяму все шансы отстраниться. Но, конечно, он этого не сделал. Он бы никогда этого не сделал. Не с ним. У Уильяма перехватило дыхание, когда лицо Эста приблизилось, и расстояние между ними сократилось до нуля. Капли дождя — или, может быть, вода от предыдущих брызг — стекали по подбородку Эста, и Уильям увидел, как одна из них скользнула по его губам. А потом... Их губы соприкоснулись. Мягкий. Влажный. Неторопливый. Такой поцелуй, который не требует спешки. Такой, который говорит: «Я здесь. Я вижу тебя. Я хочу тебя». Эст вздохнул, уткнувшись в него, и этот тихий звук обвил сердце Уильяма, как натянутая нить. Другая рука Уильяма поднялась и скользнула по спине Эста, пока не остановилась между его лопатками, удерживая его, как нечто драгоценное. Эст слегка наклонил голову, углубляя поцелуй — не грубый, не дикий. Просто настоящий. Медленный и долгий, их губы слились, как кусочки пазла, которые всегда подходили друг другу. Пальцы Уильяма поднялись к шее Эста, большой палец коснулся изгиба его челюсти, влажная кожа потеплела под его прикосновением. И Эст вцепился в ткань рубашки Уильяма, словно ему нужно было за что-то держаться. Словно, если он отпустит, весь мир может рухнуть. Вокруг них бушевал Сонгкран. Люди смеялись, танцевали, брызгались водой. Но для них всё было тихо.Как медленная песня, звучащая под шум хаоса, предназначенная только для их ушей. Они целовались так, словно мир подарил им этот миг безмятежности, этот миг, вырезанный из вечности. Когда они наконец отстранились друг от друга, это произошло не резко. Это было нежно. Дыхание. Прикосновение губ, задержавшееся всего на секунду, как будто ни один из них не был готов отпустить другого. Эст первым открыл глаза и обнаружил, что Уильям уже смотрит на него. Капли воды прилипли к его ресницам. Его щёки раскраснелись. Губы порозовели от поцелуя. И он улыбался — едва заметно, мягко, словно секрет, который они теперь разделяли, тихо сидел между ними. Уильям снова прислонился лбом ко лбу Эста, и их носы соприкоснулись. “Аккуратно, так можно и влюбиться”, - прошептал он. Эст улыбнулся ещё шире, переводя взгляд с его губ на лицо и обратно. «Слишком поздно», — сказал он мягким голосом, в котором было что-то невысказанное. “Я уже”. И они остались так — тела рядом, сердца ещё ближе. Поцелуй между ними и ещё тысяча поцелуев, ожидающих в тишине.