Грейпфрут и апельсин

Брок толкнул дверь и почти сразу наткнулся взглядом на техника, которой час назад отдал добытый в не очень честном бою телефон. У техника была чашка дымящегося кофе в руках и слишком беспечный вид. Должно быть, на его лице отразилось мрачное недоумение, потому что техник вдруг опустил руку с чашкой, сглотнул и неопределённо кивнул куда-то в глубину комнаты: — Мы работаем над твоим вопросом, — сказал он быстро. — Кто работает? — спросил Брок, хотя неприятное предчувствие уже закралось в душу. Намёком мог служить хотя бы нервный взгляд, который техник бросил сначала туда, куда кивал, а затем на Брока. Или жёлто-алая худи, небрежно брошенная на стоящий в углу стул. Или раздавшийся секундой позже приглушённый мат, звучавший слишком знакомым голосом. Брок прикрыл глаза и выдохнул. Разумеется, ему не могло, блять, просто повезти. Вытаскивать информацию из почти раздолбанного телефона принялась именно эта сука. Он бросил злой взгляд на техника с кофе, как будто это могло уже что-то исправить. — Ты сам сказал, что это срочно и важно, — защищаясь, вскинулся тот и на всякий случай сделал шаг назад, — мы вызвали её. Брок медленно кивнул. Стоило это предусмотреть. Он прошёл глубже в помещение, где стояли столы, мониторы и оборудование, половине которого, судя по внешнему виду, самое место в лаборатории. Занят был только один стол. Она не подняла взгляда, когда он остановился в паре шагов, пальцы быстро летали над клавиатурой. Телефон-причина мероприятия лежал рядом, подключённый проводом к компу, и каким-то чудом светил разбитым в крошку экраном. — Скоро? — спросил Брок самым вежливым тоном, на который только был способен в этой ситуации. — Ты испортил мой выходной, Рамлоу, — заявила Райт, утыкаясь в него прищуренным недовольным взглядом. Щёлки-глазницы шлема Железного мать его человека с рисунка на её белой футболке смотрели точно так же. Брок стиснул кулаки. — Поверь мне, встреча с тобой в конце длинного тяжёлого дня тоже не воспринимается как хэппи-энд, — процедил он. Она дважды щёлкнула мышкой и хмыкнула. — О нет, ты просто убил меня своей остротой. Жаль, что это только сарказм, боже, он отдал бы так много, чтобы на самом деле вынести этой надменной суке мозги. Пришлось призвать всё своё спокойствие, чтобы не доводить ситуацию до конфликта. Как бы ни прискорбно было это признавать, сейчас Райт была ему нужна. Как минимум из-за того, что другого техника, который бы вытащил информацию из полуразвалившихся кусков металла и пластика, ждать было бы слишком долго. Как максимум из-за того, что он – как бы ни прискорбно было это признавать – сомневался, что кто-то другой вообще сможет с этим справиться. Агент Герти Райт – урождённая Гидра, в своём интернате для супер-пупер подростков научилась тому, чему другие могут не научиться и за всю жизнь. Например, договариваться с почти мёртвой техникой. И да, это сделало её просто невыносимой. — Ты закончила? — Ну, так скучно. А как же поболтать? Рассказать, как прошёл этот твой длинный тяжёлый день? — Она надула губы и вдруг провела ладонью по его плечу, явно наслаждаясь судорогой, прошедшей от этого по его лицу. Брок схватил её за запястье и с отвращением отстранил от себя. — Займись делом, Гертруда. А теперь насладился он. Веснушчатое лицо скривилось, словно это было не просто имя, а литр концентрированного лимонного сока, а глаза зло вспыхнули. — Рискни повторить, — прошипела Райт, — и я случайно снесу всё, что выудила. Удачи потом закончить миссию. — Попробуй, и я точно наконец выпотрошу твой череп. Они злобно сверлили друг друга глазами, пойманные в патовую ситуацию. Брок считал себя разумнее и первый выдохнул, провёл ладонью по лицу, надеясь так снять паутину раздражения. Он успел увидеть, как взгляд Райт потух, а плечи разочарованно опустились. Значит, точно специально провоцировала, дрянь. В груди разлилось самодовольное злорадство. Он молча ждал, сложив руки на груди, пока Райт, потыкав напоследок какие-то клавиши на клавиатуре (он уверен, что она тянула время из чистого упрямства), не выдернула из своего компа флешку. — Всё, что было, — сказала она гораздо более нейтральным голосом, чем раньше. И, точно не удержавшись, небрежно добавила: — У него неплохая коллекция домашнего порно. Брок, почти ожидавший какой-то такой херни, не отреагировал. Флешка на его ладони была какой-то странной – он не мог разобрать, что за красно-серый выпуклый узор покрывал корпус. Впрочем, это неважно, если в её памяти действительно хранится информация. Но тут Райт щёлкнула пальцами. — Не потеряй! На его ладонь рядом с флешкой лёг колпачок от неё. И всё сразу стало на свои места: колпачком была непропорционально большая голова от костюма проклятого гиперактивного миллиардера, а сама флешка, получается, была телом. Только позолота с неё стёрлась от частого использования. Брок смотрел на это с нечитаемым лицом. На что, собственно, он рассчитывал?.. — Надеюсь, рядом со своими файлами я не наткнусь на какую-нибудь рисованную картинку голого Старка? — спросил он, позволяя отвращению к этой идее проникнуть в голос. Райт сморщила нос. — Фу, нет! Я не рисую такое по реальным людям. О, а вот парочка артов с Энакином Скайуокером у меня есть, хочешь, покажу?.. Брок развернулся на каблуках и быстрым шагом покинул помещение. Смех Райт издевательски звучал ему в спину.

***

Брок не знал, что бесило его в ней больше всего, но знал, что от одного только вида этой нахальной ухмылки или нелепых в их ситуации принтов на одежде его начинает потряхивать. Техники должны быть незаметными. Тихими. Безликие тени в белых халатах, которые обеспечивают бесперебойное функционирование всего аппарата и которых легко заменить. Герти Райт незаметной не была. Более того – кажется, она искренне наслаждалась недоумёнными взглядами, которые следовали за ней, когда она надевала свои любимые шмотки. С самими шмотками всё было в порядке, за исключением одной маленькой детали – это был мерч Железного человека. Сначала Брок думал, что ему кажется. Потому что это не могло быть реальностью. Потому что никто с приличным айкью – а эта сука могла умножать в голове трёхзначные числа за считанные секунды, это что-то значило – не мог подумать, что открыто фанатеть по Старку в логове Гидры – хорошая идея. Но Райт холодно вздёргивала бровь в ответ на любой вопрос, делая глоток из своей ало-жёлтой кружки с надписью "Тони, я люблю тебя" или очень нежным голосом просила отсосать её метафорический член, открывая дверь ключом, на котором висел брелок в виде чёртового дугового реактора. Самое смехотворное, что ей это всё, кажется, официально разрешили. Брок бы не подумал, что это возможно, но он был там, когда один из придурков-агентов сообщил Пирсу о странной девчонке-технике. Тот не поверил, но заинтересовался и открыл видеотрансляцию из лаборатории. В общем, Брок впервые видел Пирса смеющимся. Он тогда сказал, что, пока она хорошо делает свою работу, может носить что хочет. А работу свою Райт делала чертовски хорошо.

***

— …и он предложил мне карточку с Лу Геригом! Брок издал удивлённый звук. Он не был таким уж большим фанатом бейсбола, как того хотелось бы Джеку, но даже он понимал ценность сигаретной карточки с Лу Геригом. Если она была настоящей, конечно. — И ты согласился? — спросил он для галочки, потому что по лицу Джека всё было понятно. — Она тридцать шестого года. Конечно! Они, не торопясь, шли по коридорам в сторону спортзала. После долгого анализа скачанных с телефона данных и ни к чему не приведшему мозговому штурму, им обоим определённо требовалось отвлечься и как следует нагрузить тело. Обычно хорошие идеи приходили как раз в моменты такого переключения. Голос Джека раскатился среди бетона и плитки, и хорошо, что поблизости не нашлось никого, кто мог бы на него обернуться. Большинство обитателей базы собралось на обеде. Во рту стоял мерзкий привкус дрянного кофе из недавно появившегося автомата на первом этаже. Там явно использовали пережаренные зёрна, и Брок, катая языком по нёбу, молчаливо задавался вопросом, на кой чёрт ему взбрело в голову пить непроверенный напиток сразу залпом. Вдруг из-за ближайшего угла, заходить за который им не было никакого смысла, послышались голоса. Брок ещё не успел толком осознать, но один из них вызвал сильнейшее желание закатить глаза. Верный признак. — Кажется, у кого-то проблемы, — ухмыльнулся Джек и, к несчастью, сменил направление. Последнее, чего хотелось Броку – иметь дело с рассерженной Райт. На самом деле, с любой Райт, потому что день уже был достаточно подпорчен сомнительной жижей из автомата, спасибо, ещё одна такая же дрянь за пятнадцать минут – просто бесчеловечно. Но он не успел остановить Джека, который уже завернул за угол, и Брок мрачно последовал за ним, готовясь к необходимости отвечать на язвительные выпады. — Просто отъебись, —рявкнула Райт, почти скалясь. — Нет, блять, повтори, что ты сказала, сука! Джонс, который совсем недавно перевёлся из Сиэтла и попал в отряд Брока, с перекошенным от гнева лицом толкнул её спиной в стену и схватил за запястье. Брок понимал его так хорошо, что даже испытал удовлетворение. Райт не выглядела испуганной. Наоборот, кажется, её это только больше взбесило. — Я сказала, чтобы ты пошёл на хуй и что если ты ещё раз тронешь хоть что-то на моём столе, я испытаю на тебе свой худший яд. — Это была просто стеклянная хуйня! — Это была стеклянная хуйня с Тони Старком, и она стоила дороже всей твоей задницы, кретин. Брок видел, как пальцы Джонса стиснулись на её руке сильнее, и не мог его винить. Но в следующую секунду вторая рука Джонса начала подниматься, и Брок уже не мог просто стоять. Джек, впрочем, так и делал, просто наслаждаясь бесплатным шоу. — Эй! — звучно вмешался Брок, хватая этих двоих за шиворот и растаскивая в стороны. Ему почти тут же прилетело от суки по печени, но удар пришёлся вскользь и не заставил даже поморщиться. — Брок? — Джонс ошеломлённо хлопал глазами. — Я… — Какого хрена ты творишь, идиот? — Она!.. — Мне плевать, — жёстко осадил Брок и, убедившись, что никто продолжать не собирается, отпустил обоих, — если тебе некуда девать силу, иди с нами в спортзал. Быстро покажем, что руками надо размахивать только по делу. Он толкнул Джонса в спину, заставив сделать несколько шагов по направлению к Джеку, а тот крепко схватил новичка за плечи и, довольно скалясь, потащил за собой. Джонс не сопротивлялся, послушно перебирая ногами. Брок смотрел им вслед, пока они не повернули, и, потерев глаза двумя пальцами, попытался подготовить себя к худшему. — Ты в порядке? — неловко спросил он, повернувшись обратно. Ответом стал яростный взгляд, вперившийся в него так, словно Райт хотела выгрызть из него печень зубами. — Отвали, — процедила она, потирая запястье. Брок закатил глаза, сам не до конца понимая, почему просто не уйдёт. В конце концов, судя по тому, что он знает об этой ненормальной, получила она по заслугам. Но Джонсу всё равно влетит. — В чём, блять, твоя проблема? — спросил он раздражённо. — Как будто я не знаю, что ты мечтаешь свернуть мне шею. — Да, определённо! — Брок стиснул кулаки, фантомно ощущая, как в них действительно хрустят трахея и кости. — Но, к сожалению, этого я никогда не сделаю. — О, интересно, — саркастично протянула Райт, мерзко хмыкая, и желание нарушить собственное слово стало трудно игнорировать. — И почему же? — Потому что это было бы крайне расточительно. Твои мозги – ценный актив Гидры, даже если к ним прилагается такая бешеная сука, как ты. — Сделать нормальный вдох получилось через сопротивление: гнев натурально душил, давил на грудь. Последние слова дались непросто: — И, в конце концов, ты всё-таки баба. Райт издевательски рассмеялась: — Ради бога, прекрати строить из себя рыцаря. Брок хотел ударить в стену, но сдержался. Незачем суке знать, как сильно она его бесит. Зубы, впрочем, всё равно скрипнули. — Что, если скажешь «спасибо», тебя поразит молния? — Не угадал. Если скажу «спасибо», разверзнется ад и огненные псы вырвутся наружу, чтобы вечно терзать бедолагу, которому были адресованы эти слова. Уверен, что хочешь их услышать? — Райт щёлкнула челюстью. Красные пятна, выступившие на её щеках, почти полностью затмили веснушки. Брок зло фыркнул. — Вот поэтому у тебя и нет друзей. — Снова ошибся, герой. У меня есть друзья. — О, точно, как я мог забыть, — насмешливо протянул он, — те самые гениальные интернатовские детишки, точно. — Ага. У них есть мозги в отличие от бездумных солдатиков вроде тебя. — Да, поэтому они все предпочли работать как можно дальше от тебя? Действительно, гении. С лица Райт мгновенно пропали все эмоции – и надменность, и злость, и вообще всё. Брок никогда её такой не видел, ни в одной из их словесных битв ему не удавалось ещё добиться такого. Лицо стало пустым, зато глаза посмотрели с такой яростью, что мгновение он был уверен, что она просто кинется на него, и отставил ногу назад, чтобы устоять и перехватить. Но она, с силой задев его плечом, только быстро двинулась прочь. — Надеюсь, тебя застрелят, — услышал он тихое и очень, очень искреннее. — Не дождёшься, — бросил Брок вслед. Он чувствовал себя сбитым с толку. Ему бы злорадствовать – всё-таки нечасто последнее слово на самом деле оставалось за ним. Это была победа, однозначно, и, кажется, он только что случайно нащупал ещё одну болевую точку, о которой раньше не подозревал. Но радоваться почему-то не хотелось. Он потряс головой и постарался выбросить это из головы, быстро шагая в спортзал. В конце концов, у него был целый список куда более важных дел, чем думать об этой ненормальной. И пока первым номером в нём значилось объяснить новичку значимость дисциплины. К тому моменту, как Брок переоделся и был готов, с Джонса уже ручьями лился пот. Он стоял, держась за один из тренажёров, и жадно глотал воду из пластиковой бутылки, пока не в меру довольный Джек, куда менее запыхавшийся, хихикал над ним со скамейки для жима лёжа. — Наконец-то! — воскликнул он, переведя взгляд на Брока. — Мы уже думали, она тебя сожрала. — Подавилась, — пробормотал Брок и громко хлопнул. Джонс подпрыгнул, проливая часть воды на подбородок и футболку, и посмотрел на него с видом подстреленного оленя. — Ну что, малыш, приступим? — Брок, — страдальчески протянул тот, — я уже понял, может… — Нет-нет-нет. Я видел, сколько в тебе энергии, мы не можем ничего с этим не сделать. Давай, — он махнул подбородком в сторону круглого ринга в углу, — покажешь мне всё, что умеешь. А потом, может, научишься выбирать противников по размеру. С мученическим вздохом Джонс поплёлся, куда было сказано. А Джек вдруг подскочил и закинул локоть на плечо Брока. — Кстати! Пока гонял малого, кое-что придумал по нашему делу…

***

Признавать, что ты облажался, неприятно. Признавать, что ты облажался, зажимая пылающую полосу от осколка на боку – неприятно вдвойне. Брок швырнул телефон на стол, не заботясь о его сохранности. Телефон отскочил от столешницы, задел стакан для ручек, и всё это вместе с шумом полетело на пол. Плевать. Разговор с Пирсом оставил послевкусие дерьма. Пусть формально миссия выполнена и нужные люди устранены, они привлекли внимание. Эта заварушка в Мексике скоро попадёт во все новости, и Пирс позаботился о том, чтобы Брок понял, насколько он недоволен тем, что придётся вмешиваться и всё прикрывать. Пахло кровью. Брок поморщился, зацепившись взглядом за красные пятна на полу. Он знал, что оставил за собой след по половине базы – потому что в какой-то момент слишком резко повернулся, сорвав только-только запёкшуюся корочку вместе с импровизированной повязкой, наложенной Джеком по пути домой. Раздался стук в дверь. Брок закатил глаза, кажется, уже в пятый раз за сегодня. — Кто бы там ни был, катись в ад, — рявкнул он. Этот кровавый след вместе с быстро распространяющимися новостями (и, возможно, его беспокоящимися парнями) уже дважды приводили сюда медиков, но он прогнал обоих. Во-первых, никому не нужно было быть свидетелями его малоприятного разговора с начальством, во-вторых, он просто никого не хотел видеть. Дверь открылась, точно он ничего не говорил, и Брок резко повернул голову, чтобы доступно объяснить, что произойдёт с самоубийцей, если тот мгновенно не исчезнет, но слова застряли в горле. Порог переступала Райт, держа в руке что-то слишком похожее на походную аптечку. Это, наверное, галлюцинация, вызванная кровопотерей. Он зажмурился, затем открыл глаза снова, но Райт никуда не исчезла, только вздёрнула бровь. — Какого хера ты здесь делаешь? — Пришла дарить рождественский подарок. Сам как думаешь? — Она потрясла в воздухе аптечкой, позаботившись, что он увидел красный крест на зелёном корпусе, и бесцеремонно подошла почти вплотную. — Давай, раздевайся. — Если ты пришла убедиться, что я умер, то обломайся: меня не застрелили. В конце концов, ему не в первый раз придётся штопать свои раны. Доверять свою слабость кому-либо, даже медикам, Брок не любил. В нижнем ящике стола было всё, что нужно: спирт, иголка, нитки и пачка стерильных повязок. Остальное не так важно. Райт закатила глаза и не отреагировала, толкнула в плечо, заставляя сделать шаг назад. От неожиданности Брок поддался и присел на край стола. — Увы, не все мечты сбываются. А теперь заткнись, пожалуйста, и не мешай. Справедливости ради, раздеваться не пришлось: ещё накладывая первичную повязку Джек порезал футболку Брока так, что огромный лоскут на половину бока просто безжизненно свисал вниз, открывая рану и покрытую ржавыми разводами кожу вокруг неё. Райт наклонилась ближе, осматривая, и цокнула языком. Нужно было ещё раз послать её, куда подальше, и вытолкать за дверь. Брок так и собирался сделать, честно. Подпускать её к себе так близко, давать видеть своё ранение было глупо до невозможности, потому что никогда нельзя точно знать, что взбредёт в её больную голову дальше. Но она выглядела спокойной. Собранной. Совсем не мстительной. — Иди заниматься своими делами, Гертруда. Это он тоже узнал совершенно случайно. Все называли её Герти, и первое время он думал, что это полное имя, пока случайно не споткнулся взглядом о профайл. «Технический специалист 27-G: Гертруда Мэйв Райт-младшая». Этот вариант – громоздкий, чужеродный, странный – подходил ей больше, чем мягкая краткая форма. А ещё она вспыхивала, как сухая ветка, если слышала его в свой адрес. Брок пользовался этим оружием нечасто, потому что какое-то неведомое чувство подсказывало, что делать это низко. И риск получить летящий в лицо предмет всё-таки был велик. К его удивлению, на этот раз оно не сработало. Райт печально вздохнула, касаясь его кожи антисептической салфеткой. Прикосновение отозвалось неприятным жжением, которое легко было игнорировать. — Глупо злить человека, который находится так близко к твоей ране, не думаешь? Брок не ответил, слишком занятый: вообще-то, он готовился в любой момент перехватить её руку, потому что она явно не упустила бы возможность ткнуть побольнее прямо в раскрытые воспалённые края, не так ли? Но, когда он всё-таки слабо поморщился от жжения, она просто наклонилась и подула. Жест получился таким простым, словно происходил уже много-много раз. — Сейчас красиво сделаю, — пробормотала Райт, доставая из своего чемоданчика иголку и нитку. — Мне не нужно там панно, — огрызнулся Брок и сам услышал, насколько формально это прозвучало. Райт, судя по всему, тоже, потому что глубоко вдохнула, выдохнула – и осторожно протянула иголку сквозь кожу. Каким-то немыслимым образом жалящая, но вполне терпимая боль от уколов и неприятное ощущение скользящей в крови нити заставили расслабиться. В конце концов, если она ещё не воспользовалась ситуацией и не вонзила иглу поглубже в мясо, а делала аккуратные стежки со странной осторожностью, то вряд ли стоило ожидать подвоха. — Зачем ты в это ввязался? — спросила Райт тихо, после второго или третьего стежка. Брок поднял взгляд от своего бока и перевёл на неё. Кажется, они впервые находились так близко друг к другу, не крича. Оказалось, у Райт плавная линия подбородка и россыпь полупрозрачных веснушек на нём. Оказалось, если она молчит или хотя бы не шипит, то губы у неё приятного персикового оттенка. Брок резко отвёл взгляд и сосредоточился на серёжке-гвоздике с буквой S в её левом ухе, виднеющуюся между прядей коротких волос. Дело точно в потере крови. Это Райт, напомнил он себе. Надменная, раздражающая сука-Райт. — Был приказ. Миссия, — ответил Брок, хотя подозревал, что вопрос был не о том. — Да, но… Зачем тебе всё это? Она неопределённо обвела подбородком пространство вокруг, не отрываясь от своего дела. Брок понял. Гидра. — Почему спрашиваешь? — Мне не давали выбора. Знаешь, это мои родители решили, что я стану полезна Гидре, и отправили меня учиться. Так что… мне всегда было интересно, что заставляет людей присоединяться добровольно. Если подумать, это была самая длинная фраза, которую Брок когда-либо слышал от неё не по работе и без мата, оскорблений, витиеватых пожеланий всего наихудшего и тонн сарказма. Он не спешил отвечать. Потому что по большей части присоединиться к Гидре тоже не было его личным выбором – это было выбором двадцатидвухлетнего Брока, который, потерянный и злой, был рад найти место, где его навыки убивать и не задавать вопросов оценили по достоинству. Жаль только, что тот дурак был слишком уверен в том, что быстро попадёт под шальную пулю и умрёт, чтобы задумываться о том, что радостно несётся в западню. Броку такие разговоры не нравились. Куда приятнее было обманываться и убеждать себя в том, что всё вокруг подчиняется исключительно его волевому решению. Райт ответа не требовала. Казалось, она вовсе забыла, что задавала вопрос. Её движения были размеренными, словно она была под гипнозом или глубоко-глубоко в своих мыслях, позволяя рукам делать своё дело отдельно от головы. Всё ещё пахло железистой кровью, но теперь к этому запаху примешался тонкий свежий аромат цитрусов. Так пахла Райт. Или, вернее, её духи. Брок неосознанно вдохнул глубже. — Это по тому же делу, с которым я помогала? — спросила она вдруг. Судя по щиплющим ощущениям, шитьё подходило к концу. Брок кивнул. По-хорошему, стоило сказать ей «спасибо», потому что она быстро добыла и расшифровала информацию, которая помогла вовремя найти место. Объект не успел смыться вместе с товаром. Но Брок знал, что подавится этим словом, если попытается, поэтому молчал. Райт уставилась на него с внезапным требованием, будто ответ был ей необходим. — Что там произошло? Брок вскинул брови, подумывая, не напомнить ли, что она мало похожа на его командира, но решил повременить. Она в последний раз вытянула из его плоти нить и потянулась за серебристыми ножницами. Металлический щелчок прозвучал в тишине. — Как всегда. Убрали цель, устранили свидетелей. — Свидетелей? Брок поморщился. Это была его головная боль. — Семьи этого кретина не должно было быть там. А ещё там не должно было быть взрыва и последовавшего за ним пожара, который привлёк внимание международных СМИ, но это уже другой вопрос. Джек философски заявил, что на ошибках учатся, жаль только, что Пирса это не успокоит. Райт медленно кивнула с отрешённым лицом. Затем, редко отвернувшись, бросила в аптечку громыхнувшие ножницы и торопливо скользнула ладонью в карман джинс, выудила маленький цилиндр – баночку для лекарств из тёмного стекла или прозрачного пластика, без этикетки и названия. Брок удивлённо наблюдал, как она кладёт на язык две белые таблетки и глотает прямо так, на сухую. — Ты… в порядке? — спросил он осторожно. — Тебя не ебёт, — ответила Райт коротко и глубоко вдохнула носом. — Да, в порядке. Голова заболела. — Она быстро побросала всё обратно в ящичек и с неприятным звуком захлопнула крышку. — Я закончила. Сверху что-то прилепишь сам, ок? Она ушла, пока Брок пытался осознать, что вообще только что произошло, и только после хлопка двери до него дошло, что он так и не сказал «спасибо». Что и требовалось доказать: сумасшедшая женщина. Он хмыкнул сам себе и извернулся, чтобы посмотреть, что же она натворила на его теле. Края раны соединял ряд аккуратных ровных стежков, абсолютно одинаковых, словно сделанных по линейке.

***

Звонок раздался именно в тот момент, когда Брок, измучившись попытками, наконец почти провалился в сон. Настойчивая трель, приправленная ещё и чёртовой вибрацией, сдула сонную пыльцу окончательно. Брок перевернулся на спину. Под слоем марли на боку потянуло. Он слабо шикнул в темноту, не шевелясь, и какое-то время сверлил потолок взглядом. Звонок оборвался, но почти сразу раздался вновь. Брок вздохнул. Говорил же, чтобы его никто не трогал. Сдавшись, он потянулся к телефону и не глядя смахнул кнопку принятия. Если это кто-то из парней напился-таки и решил зазвать его на праздник… что ж, тем хуже этому самоубийце. Вообще-то миссия завершилась ещё вчера, но только этим вечером парни достаточно отдохнули и зализали мелкие царапины, чтобы решить, что пришло время праздновать успех. Чисто технически, успех правда был, но… Впрочем, это не их головная боль. Брок не стал ни запрещать, ни препятствовать, только настоятельно рекомендовал обойтись без него. Такое вечернее упражнение с командой точно замедлило бы восстановление тканей, а ему крайне важно было оказаться в строю к моменту, как Пирс вернётся в Вашингтон из Коннектикута. — Брок? — раздался на том конце голос Ситуэлла, уже слегка потерявший чёткие границы, на заднем плане слышались музыка и неравномерный шум других голосов. Брок стиснул зубы. — Ты случайно не знаешь, где живёт Райт? — Нет, блять, какого чёрта ты вообще… Что?! — Так и знал, — разочарованно протянул Джас, — не в лабораторию же ей такси вызывать… Брок сел, прижимая телефон к уху. — Подожди, стой. Ты хочешь сказать, вы взяли с собой пить Райт? Можно было сказать «вы взяли с собой пить лабарию» и смысл бы не изменился. — Не сказать, что ей нужно было приглашение, но да. И сейчас… короче, ей нужно домой, а мы не знаем… — А какого чёрта ты звонишь мне? — Потому что Ангус не отвечает. Джек сказал, что ты можешь знать. Брок прикрыл глаза и ударил подушку кулаком, представляя на её месте ехидно ухмыляющуюся физиономию Джека. Стало легче, но только чуть-чуть. Он собирался уже отключиться, оставляя Джаса разбираться с этой проблемой самостоятельно, потому что что-что, а благополучное попадание Райт домой точно не входило в его приоритеты, но задний фон бара вдруг прорезал новый звук. То есть, звук был там и раньше, просто сейчас усилился и вырвался на передний план: смех. Женский смех, не счастливо-пьяный, как можно ожидать от ситуации, а совершенно ошалелый, отчаянный, смех человека без тормозов. — Бля, Райт, ну нет, — послышалось где-то там голосом Трэверса. Брок откинул одеяло. Этим вечером его парни за руль сесть вряд ли смогут, а с женщинами в таком состоянии, какое сейчас имеет Райт, случается всякое дерьмо. И нет, Брок не волновался за неё, ещё чего, просто Гертруда-старшая наверняка не обрадуется, если с ценным активом что-то произойдёт. А ещё… они одно дело делают. А заботиться о членах команды в Брока вшито так глубоко, что разбираться, откуда и куда идут эти проводки, бесполезно. Хотя один из них, может, тянется как раз к бережно сшитому шву на рёбрах, кто знает. Он отказывался над этим задумываться. — Отправь мне адрес, — коротко бросил он в телефон и отключился, не дожидаясь ответа. В баре Брок сразу нашёл взглядом свою команду, занявшую сразу два стола в уютном углу с диванами, подушками и постерами с игроками Washington Nationals. Столы были заняты бокалами, бутылками, вазочками с солёными снэками и тарелками с бывшим ужином. Хорошо, значит, едят. Играла музыка. Не оглушительно, по ушам не ударила, но достаточно, чтобы несколько человек на противоположной стороне неловко подрыгивались в такт. И… не только на противоположной. Брок подошёл к своим ближе и заметил то, что не мог заметить от входа из-за закрывающего обзор декоративного буфета с посудой и мелкими штуками для обстановки: Райт тоже… ну, это было даже похоже на танец, в ритм она всё-таки попадала, но мозг Брока отказывался это воспринимать. Рядом с ней стоял Джонс. Держал за локоть и, кажется, уже в тысячный раз пытался усадить её за стол. Райт, почему-то держа глаза закрытыми, просто с силой дёрнула руку на себя и продолжила, полностью его игнорируя. На ней был нелепый пиджак. Насыщенно-оранжевый и огромный, будто с чужого плеча. Брок перевёл взгляд на остальных. Его наконец-то заметили. Ситуэлл чересчур радостно махнул рукой, Джек поднял брови, а плечи Сай заметно расслабились. Трэверс подорвался наполнять бокалы. — Какого хрена она вообще тут делает? — спросил Брок сходу. — Мы подумали, что чем больше народа, тем веселее, — пожала плечами Сай. — Позвали всех, кто был рядом. Кто ж знал, что эта сумасшедшая согласится. Вообще-то, с нами были ещё двое агентов, но они предпочли сбежать после первого же бокала. Когда это началось, в общем. — Это – это что? — Это! — воскликнула Сай и для пущего эффекта ткнула в сторону Райт пальцем. Брок повернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как эта ненормальная, плавно покачиваясь и бездумно хихикая, подходит к столу и тянется к полупустой бутылке куантро. И нет, она не налила себе в бокал и не сделала глоток. Она схватила бутылку за горлышко и приложилась прямо к нему, каким-то чудом, учитывая рассинхронизированные движения, не пролив на себя всё содержимое. Это было настолько на неё непохоже, что Брок молча уставился на остальных, надеясь, что они подскажут, в чём дело. Но они выглядели растерянными не меньше и только пожимали плечами. Тем временем Райт закончила с ликёром, грохнула его на стол, чуть не снеся миску с орешками, и наконец заметила. — Вот это меня глючит, — выдавила она невнятным голосом и снова захихикала. Смех получился таким… словно в голове у неё, кроме него, ничего не было. — Командир Рамлоу! Не похоже на опьянение. Вернее, не похоже на обычное опьянение. Не церемонясь, Брок взял её за подбородок снизу и рывком поднял вверх. Райт недовольно заворчала и дёрнулась, но сил в ней было как в котёнке. Брок выругался. Приглушённый барный свет подсветил неестественно расширенные зрачки, почти полностью поглотившие светлую радужку. — Что вы, блять, ей дали? — зарычал он, поворачиваясь к команде и переходя взглядом с Трэверса и Джека. — Это не мы! — возмутился Джек. — Девчонку просто развезло с одного бокала, кто бы мог подумать! — По-твоему, я не отличу приход от опьянения? Какого хрена вы делаете это со своими? Эти двое, выглядя олицетворениями возмущённой невинностью, переглянулись и собирались, наверное, разразиться оправдательными тирадами. — Она сама, — сказал вдруг Джонс. — Прости? — Она сама, — повторил он и сглотнул, а затем продолжил увереннее. — Она что-то добавила в свой напиток, я видел. Какие-то мелкие кристаллы, я не… Я подумал, что что-то вроде подсластителя, не обратил сначала внимания. Райт снова беспричинно рассмеялась, покачиваясь из стороны в сторону. Нездоровый пьяный смех мешался с музыкой и звучал жутко, особенно теперь, когда Брок понимал его причину. Он щипнул переносицу двумя пальцами и риторически спросил: — Какого хрена новичок оказался наблюдательнее всех? — Наверное, потому что мы тут не на работе? — ядовито отозвалась Сай. — Откуда нам было знать, что эта чокнутая – любительница побаловаться? Да, но… Джек демонстративно прочистил горло и меланхолично указал подбородком куда-то в пространство позади Брока. Брок обернулся. Райт, неизвестно как умудрившаяся бесшумно отойти, добралась до бара и, перегнувшись через стойку, что-то настойчиво искала на той стороне. Бармен беспомощно косился в их сторону и ничего не предпринимал. Хороший выбор, учитывая, что Удар часто тусил в этом баре и, очевидно, успел местным запомниться. Брок заметил, что Джонс дёрнулся, но опередил его, широкими шагами сокращая расстояние до бара. Он взял Райт за плечо и рывком вернул в вертикальное положение, та, недовольно бурча, покачнулась и едва не впечаталась в него лицом. — Для моей галлюцинации ты слишком назойливый, — едва шевеля губами, поделилась она, и тут же резко развеселилась. — Мне нужна польская водка! Ты знашь… знаешь, как она называется?.. Броку смертельно надоело. Совершенно не так он собирался провести эту ночь, чёрт, и вообще никогда в жизни не планировал возиться с обезумевшей Райт. Но развернуться и просто уйти уже было нельзя. — Хватит, поехали, — сказал он и потянул её к выходу. Внезапно ему оказали сопротивление. Разумеется, недостаточное, но его поразило, что она в принципе оказалась способна сделать хоть что-то так, чтобы он почувствовал. Райт упёрлась ногами в пол и отклонилась назад так сильно, что, отпусти Брок, неминуемо ударилась бы об пол. Части его правда захотелось отпустить. — Я ещё не закончила! Дайте мне поль… — Райт! — рявкнул он и, пытаясь придумать, как быстрее и, желательно, тише заставить её следовать за собой, наткнулся взглядом на значок Stark Industries на лацкане её нелепого оранжевого пиджака. — Я отвезу тебя к Тони Старку. Сработало. Вопль прервался. На мгновение безумные одурманенные глаза посмотрели осознанно, с горечью, а затем всё снова вернулось на рельсы грёбанных эмоциональных горок. — Он занят, — сказала Райт доверительно, улыбка сползла с её печального лица, и голос сделался едва ли не похоронным, — спасает мир… — И тут же, как взлетающая ракета, минор вознёсся до ошалелого мажора, взорвавшегося смехом, — пока мы пытаемся его разрушить! На это реагировать уже было бессмысленно и, главное, непонятно как. Брок повернулся к бармену. — Воды. Тот кивнул и мгновенно протянул прохладную, только из холодильника, бутылку. — Подарок от заведения. Не то чтобы Брок собирался платить. На этот раз Райт зашагала следом уже без разговоров, но всё равно было ощущение, что он тащит на буксире куклу из фильмов ужасов, которая пугает идиотов, купивших старый дом, леденящим смехом из проржавевшего механизма.

***

Брок ждал, что ему придётся помогать ей сесть в машину, но, на удивление, Райт справилась сама. Загрузилась на переднее сидение и даже не вывалилась через раскрытую дверь в лужу. На всякий случай Брок всё равно ткнул кнопку детского контроля, несмотря на явственно слышимый щелчок ремня безопасности. — Держи, — сказал он коротко и бросил ей на колени бутылку с водой. — Где ты живёшь? Едва ворочая языком, Райт назвала адрес. Разумеется, блять, она не могла жить в соседнем доме. Нет, это было бы слишком просто, а богу явно нужно, чтобы он страдал. Оставалось надеяться, что она назвала реальный адрес, а не от балды. Раздражённый, Брок завёл мотор, втопил газ в пол и, может быть, выехал со стоянки бара чуть резче, чем следовало. Их тряхнуло. Притормозив на перекрёстке, Брок заметил, что Райт так и не прикоснулась к воде. Вместо этого она что-то упорно искала в карманах пиджака. Из-за ремня безопасности и без того не самые сосредоточенные движения выглядели ещё более неловкими. — Выпей, — настоятельно порекомендовал Брок только потому, что достаточное количество жидкости могло сделать её менее мерзкой и несносной завтра, когда отходняк постучится в эту пустую голову. — Сама должна знать, лабораторная мышь, что вода при интоксикации… Райт нашла, что искала. В жидком свете ночного уличного освещения, попадающего в салон через окна, блеснул металлический корпус маленького шприца без опознавательных знаков. Большой палец Райт отточенным привычным действием сбросил колпачок на колени. — Блять, нет, Райт, ты не будешь ширяться в моей машине! — заорал Брок, но она отпихнула его протянутую руку и, с размаху всадив крошечную иглу в собственное бедро, резко до упора опустила поршень. — Во-первых, ширяются по вене, — поучительно пробормотала она, снова закрывая иглу и пряча шприц в карман. — Это – не вена. Во-вторых, приятно знать, что к неприлично длинному списку твоих пороков не относится хотя бы наркомания. А теперь помолчи, пожалуйста, у меня очень важное дело. Резкую гневную тираду, которую Брок собирался обрушить на её голову, прервал громкий недовольный рёв клаксона. Вздрогнув, он огляделся и понял, что зелёный на перекрёстке горит уже довольно давно и что все впереди стоящие машины светят задним светом издалека. Он поспешил нагнать их, а Райт тем временем поднесла к губам свой телефон с включённым диктофоном. — Один час и… ммм, тридцать две минуты после полуночи, среда. Проект «Сойка», стадия полевого эксперимента. Ответственный: Герти Райт. Подопытный: Герти Райт. Рассчитанные ранее рабочие дозировки в целом верные, в корректировке не нуждаются. Подопытным было принято: один грамм сойки и триста миллилитров космополитена. Эффект… был быстрым. Брок слышал, слушал – но не мог поверить в то, что это реально. Нет, наверняка он просто закинулся обезболивающим, чтобы швы на рёбрах не давали о себе знать, немного перестарался с дозировкой и на самом деле глубоко спит, а всё это – просто дурной, слишком навязчивый сон. Райт тем временем продолжала: — Из первых симптомов: лёгкость в теле, эйфория, учащённое сердцебиение, замедленность и невнятность речи при ускорении и разобщении мыслей, ощущение… свободы, — последнее слово Брок услышал только потому, что сидел на соседнем сидении в закрытом салоне. Райт тут же прочистила горло, словно его не должно было прозвучать, и заговорила громче. — Вероятность, что объект, не зная о веществе в своём бокале, осознает на себе постороннее действие, крайне низка. Критическое мышление снижено. Антидот – кодовое название «силки» – действует практически моментально, возвращает трезвость мысли, однако… однако подопытный сохраняет подходящее состояние сознания. Брок сжал руки на руле, мелко качая головой из стороны в сторону. Это всё ещё виделось сном. Идиотским сном. В салоне снова пахло чем-то цитрусовым. Алкоголем тоже, конечно, но цитрусами больше. Такой лёгкий, чуть горьковатый аромат. Брок не заметил, как вдохи стали медленнее и глубже. Снизив скорость, чтобы пустить в ряд белый додж, вывернувший с соседней улицы, Брок собирался наконец отскрести язык от нёба и задать вопрос, но Райт вскинула указательный палец, призывая к молчанию. Брок заметил, как трясётся её рука. Промолчал. — Ожидаемая продолжительность остаточного действия: пять часов. Продолжаю наблюдение. — Она отключила телефон и сунула его обратно в карман, затем, снова потирая горло, покосилась на Брока. — Ну, задавай. — Какого хера это было? Райт закатила глаза. — Предсказуемо и скучно. — Прежде, чем Брок успел напомнить, что вообще-то не нанимался никого удивлять и развлекать, она ответила. — Гертруда – ну, моя мать – попросила проверить один из её новых коктейлей. — На себе?! Брок знает, какими сложными могут быть отношения с родителями. Что там говорить, его собственные отношения с матерью далеки от идеала, насколько это возможно, но это… ниже уровня его понимания. — Нет. Это уже была моя инициатива. — Райт усмехнулась, но вышло как-то совсем не весело. — Знаешь, наблюдение со стороны не всегда может дать полную картину. Полезно посмотреть на всё изнутри. — Могла сдохнуть. — В эпитафии бы написали: «Не повезло», — пожала она плечами и рассмеялась почти тем же жутким синтетическим смехом. Правда, почти сразу прервалась, морщась и пальцами касаясь горла. Дура, блять. Брок кивнул на нетронутую бутылку воды, не отрывая взгляда от дороги. До идиотки наконец дошло. С трудом справившись с крышкой, она жадно присосалась к горлышку и – вот неудивительно – пролила часть воды. Брок ничего не сказал. После Удара (и особенно Трэверса с его дырявыми руками, таскающего в машину и напитки, и жирную еду) он научился философски относиться к любым пятнам на сидениях. Машина мчалась по ночной дороге дальше. По прикидкам, путь до дома Райт должен был занять ещё не меньше двадцати минут, если дороги будут так же свободны. Она закрутила практически пустую бутылку и бросила вниз, на пол. — А нахрена ты всё-таки эту дрянь в себя засунула? Разве белые халаты не предпочитают использовать для экспериментов Зимнего? — Нет. То есть, да, но мне… не разделяю этой склонности. Зимний не знает даже своего имени и едва ли может дать реальное согласие. Предпочитаю работать с теми, кто отдаёт полный отчёт в своих действиях. Брок посмотрел в зеркало заднего вида как раз вовремя для того, чтобы увидеть, как Райт поморщилась и резко, категорично качнула головой. Внезапно именно этот искренний недовольный жест на градус или два повысил уровень его симпатии, хотя это последнее, чего он вообще ожидал от этой ночи. Его мнения, конечно, никто не спрашивал – умные головы в лабораториях как-то обходились без ценных комментариев вояки, – но про себя Брок считал, что Зимний временами гораздо больше походил на ребёнка, чем все привыкли считать: сбитый с толку, лишённый памяти, целиком полагающийся на приказы и одобрение… А ещё иногда, помогая тащить бессознательное тело из лаборатории в камеру, Брок ловил себя на мысли, что сержант Барнс из кинохроники этого всего просто не заслужил. Но хер Брок кому-то в этом признается. Райт издала низкий болезненный звук, обеими руками схватилась за живот и сильно подалась вперёд, сгибаясь почти пополам. Ремень с тихим шорохом позволил ей это сделать. — Блядские… побочки, — едва различимо выдохнула она. — Может, в больницу? — неуверенно предложил Брок. На него зыркнули из-под неряшливых светлых прядей так выразительно, что оставалось только хмыкнуть и кивнуть. — Почему ты согласилась пойти с ребятами? — Ты пользуешься тем, что я не в себе, — заметила Райт ничего не выражающим голосом и слегка выпрямилась. — Потому что мне хотелось выпить, расслабиться и заставить мысли в голове заткнуться хотя бы на несколько часов. А ещё мне одиноко, потому что Ангус в Торонто, а мне нужна компания. Я надеялась, что ты тоже пойдёшь и я смогу снять часть напряжения в наших перепалках. И если ты скажешь об этом хотя бы одному живому существу, я сниму с тебя шкуру, Рамлоу. Из груди Брока против воли вырвался смех, которому не помешала даже ноющая боль в рёбрах. Гертруда Райт могла собой гордиться, её штука работала как надо. Ни в одной из реальностей Герти Райт не могла бы сказать такого на полностью трезвую голову. Нет, господи, он просто обязан продолжать. Такая великолепная возможность набраться материала для дальнейшего противостояния! — Почему ты не можешь… не делать этого? — спросил Брок и неопределённо взмахнул кистью. — Прости, я прогуливала кружок развития ментальных способностей в детстве, так что телепатия не входит в список моих талантов. Не мог бы ты быть конкретнее? — Вот об этом я и говорю! Ты постоянно цепляешь всех вокруг, наверняка с какой-то целью, но я не понимаю, почему мне достаётся больше всех? — Потому что надеюсь, что рано или поздно у тебя всё же закончится терпение, и ты перейдёшь от слов к делу, — сказала Райт и сложила из пальцев пистолетик. Что за?.. Брок вдохнул, чтобы задать следующий вопрос, но тут она сдавленно булькнула и, снова сложившись пополам, прижала ладонь ко рту. Машина как раз проезжала под фонарём, и в заглянувшем с улицы желтоватом свете по бледному виску Райт скатилась капля пота. — Блять, Райт, если ты наблюёшь в моей машине, я вышвырну тебя прямо на дороге! — с отвращением воскликнул Брок, бросая на неё нервный взгляд. Пятна соуса на обивке он выдержать может, но не больше! К счастью, небеса – или желудок Райт, как посмотреть – вняли его молитвам. Она перевела тяжёлое дыхание и, медленно разогнувшись, откинулась затылком на подголовник. — Да конечно, — слабо фыркнула она, — уберёшься, не переломишься. Боже, — Райт снова поморщилась и с трудом сглотнула, морщась, — напомни мне в следующий раз уменьшить количество трамадола, это какой-то пиздец. — Иди на хуй, пожалуйста. В ответ полетел смех. — Прости, на вечер другие планы. Может быть, на следующей неделе?..

***

Первое, что Брок увидел, перенеся ногу через порог – Тони Старк. Напротив двери висела заключённая в рамочку обложка журнала за тот день, когда из каждого утюга доносилась та чёртова фраза «Я Железный человек». Второе, что Брок увидел, когда зажёгся верхний свет – Тони Старк. На верхнем углу зеркала справа от входа красовались наклейки вроде тех, что младшеклассники клеят в тетради, только с тем костюмом Старка. Третье, что Брок увидел, придерживая покачивающуюся Райт за локоть на пути в кухню – Тони Старк. На столе стоял совершенно нелепый в апреле снежный шар, только внутри белыми хлопьями припорошён был вовсе не Санта, а фигура в ало-золотом. И четвёртым, и пятым, и шестым – и каким угодно ещё – был Тони Старк. Брок осматривался, приоткрыв рот, и чем больше смотрел, тем больше видел. Декоративные тарелки с логотипами Stark Industries, коробка пазлов на подоконнике с глянцевым изображением Старка в чёрном смокинге на крышке, блокнот «I ♡ IM» (и сердечко изображала явно пальцы в перчатке от консервной банки), грязные кружки в раковине, с каждой из которых смотрело или лицо Старка, или светящиеся прорези его маски… Брок покачал головой. Часть его, вау, надеялась, что эта чокнутая окажется не такой чокнутой, как пыталась казаться. Очевидно, не пыталась. — У меня ещё коллекция фигурок есть, — весело сказала Райт из-за спины, — а ещё скоро Стэнли должны выпустить коллаборацию. Жду. Брок нажал кнопку чайника – необычного, футуристически-хромированного, тут же зажёгшегося алым. Под золотистой ручкой скромно притаилась гравировка Stark Industries. Брок хмыкнул. Он прежде не знал, что Старк производит ещё и чайники, боже, хотя кто знает, что ещё они там делают. Может, и стерилизаторы для детских бутылочек какие-нибудь тоже. Пока вода с шумом подходила к кипению, он наскоро сполоснул в раковине одну из чашек со Старком и прикинул, в каком из шкафов можно найти чай. Угадал – коробка пакетированного чая с бергамотом нашлась за первой же дверцей. — Пей, — сказал Брок, поставив кружку на стол перед Райт. Даже странно, что она позволила ему шариться по своей кухне и даже не попыталась вербально укусить. В чистом электрическом свете она выглядела ещё хуже, чем в машине, где полумрак и скользящий свет частично скрывали и нездоровую бледность, и синеву под глазами, и искусанные сухие губы. — Знал, что в Гидре ты один лапочка? — пробормотала она и потянула ручку на себя, — и… ауч, горячо! Брок моргнул. Нет, ему точно показалось. Помог чай или время, но теперь её взгляд казался более осмысленным. По крайней мере, зрачки больше не занимали девяносто процентов радужки, а веснушки не казались чересчур яркими брызгами апельсинового сока в молоке. По идее, на этом можно было считать роль Брока выполненной, но Райт, двумя руками обхватившая кружку, сгорбилась вокруг неё с таким растерянно-беззащитным видом, что Брок не мог быть уверен, что она не рухнет без сознания, стоит ему выйти за дверь. Проклиная всё на свете, он выдвинул второй стул и опустился на него, ощущая окаменелость на месте лицевых мышц. А Райт подтянула колено ближе к груди и с рассеянной, полубессознательной улыбкой рассматривала рисунок на своей кружке. Брок смотрел оценивающе. Сколько она там предполагала остаточный эффект? Несколько часов? — Почему Тони Старк? — спросил он наконец. Этот вопрос, разумеется, ей задавали и раньше. Брок слышал разные варианты ответов. Было что-то вроде «потому что его голос становится таким сексуальным, когда он резко меняет тему с оружия на моделей Плейбой», «потому что я видела его без рубашки на фотках с той вечеринки в Вегасе» и, конечно, «потому что нулей на его банковском счёте больше, чем клеток твоего серого вещества, Уинстон». Брок хотел знать правду. Непонятно, зачем – он и сам не знал, на кой чёрт ему обладание этой информацией. Когда взойдёт солнце, этот странный сон закончится, всё вернётся на круги своя, и они с Райт снова будут избегать общения друг с другом, а в те моменты, когда всё же придётся соприкасаться по работе, попытаются сожрать один другого, но… В квартире с лицом Тони Старка пахнет горьким лимоном и спокойствием. Райт вздохнула, пятернёй уничтожая жалкие остатки порядка на голове. — Потому что он смог, — ответила тихо. — Смог – что? — подтолкнул Брок, когда продолжения не последовало. — Найти источник чистой энергии? Или… — Послать на хуй террористическую организацию, которой его передал самый близкий человек, отказаться играть по их правилам, круто изменить свою жизнь, выйти из тени своего отца и… о, и стильно проапгрейдить смокинг, конечно. — То есть дело не в том, что он красавчик-миллиардер-плейбой-холостяк? — скептически переспросил Брок и осёкся. Он ожидал услышать что-то вроде «Издеваешься? В этом тоже!» или «Ты что, принимаешь меня за одну из этих напомаженных кукол?», но никак не тихий прерывистый вдох носом, следом за которым на бледных голубых глазах Райт блеснули слёзы. Брок не думал, что когда-нибудь это придёт ему на ум, но: он предпочёл бы орущую Райт плачущей. Потому что, когда она рассыпает вокруг себя проклятия, это нормально, он знает, что с этим делать – постараться подобрать проклятие посильнее, как в какой-нибудь карточной игре с магами. А тут… — Побочный эффект? — неловко спросил Брок. Райт улыбнулась через силу, но ответить не успела. Она вдруг застыла, зажмурилась, крепко стиснув зубы, и невыразимо медленно сглотнула. Брок понял, что делать в этой квартире ему больше нечего. — Что всё-таки было в том твоём коктейле? — Ты не выговоришь, — пробормотала Райт, со стуком опуская кружку на стол и быстро моргая. Слёзы так и не показались на щеках. — Если коротко, то немного стимуляторов, немного опиатов, немного другой дряни, о которой мне не нравится думать. Формулу, прости, сейчас не напишу. Брок и сам видел: пальцы тряслись и едва справлялись с кружкой, что говорить о ручке или карандаше. Не сказать, что его жёг такой уж интерес о конкретных веществах, но что-то всё равно не давало уйти. — Уверена, что не нужно ехать в больницу? Она молча красноречиво поморщилась и сделала новый крупный глоток чая. Когда чай закончился, Райт положила ладонь на лоб и рвано глубоко вдохнула. Её качнуло. Стул без подлокотников перестал выглядеть безопасно. Брок рывком поднялся и ухватил её за локоть, помог встать ровно. Ну, то есть, попытался помочь встать ровно, потому что она буквально прижалась к его плечу щекой и расслабилась всем телом. Тащить Райт на себе оказалось приятнее, чем Брок ожидал. То есть, он никогда не думал вообще о том, каково будет делать это, и уж тем более не представлял. Но… — Всегда думала, что ты тёплый. Приятно не ошибиться, — пролепетала Райт, уткнувшись лицом в его рубашку. Будто вторя этим словам, по позвоночнику Брока сверху вниз скатилась тёплая волна, а на предплечьях, как у мальчишки, поднялись мурашки. Об этом он тоже предпочёл не задумываться, зная – это странное чувство развеется вместе с ночью, стоит свету залить улицы. В гостиной Райт тоже всё было ало-золотым, будто в книжке про волшебного мальчика, с огромным постером со Старком на противоположной окну стене. Но постер Брок едва заметил – всё внимание забирал на себя высокий стеллаж слева, на полках которого теснились… ну, Тони Старки. То есть, Железные люди в разных вариациях. Побольше, поменьше, с непропорциональными мультяшными пропорциями, реалистичные и детализированные до мельчайших подробностей. — Я же сказала: коллекция фигурок, — невнятно послышалось снизу. — Тут всё оригинальное. Райт, которую он усадил на диван, сползла ниже, зарылась в набросанные на сидение подушки и долго-долго вздохнула. Брок хмыкнул. Так, с прикрытыми глазами, с синевато-серого оттенка тенями под глазами и мучительной морщинкой между бровей, она выглядела не агрессивнее воробья. Просто удивительно, что с человеком могут сделать пара граммов коктейля неизвестных веществ, конечно. Злорадства или хотя бы удовлетворения, что странно, не было. Было другое чувство. Со… Жалость. Брок собирался классифицировать его только как жалость, не более, потому что сочувствие всегда держит за руку принятие, а принятие… Нет. Только жалость. Из жалости же в качестве последнего жеста Брок вернулся на кухню, наполнил кружку из-под чая водой и поставил её на кофейный столик в гостиной. Опыт тяжёлых отходов остался, к счастью, в далёком прошлом, но не забылся. Ничуть. Побольше жидкости – самое простое, что можно сделать, чтобы облегчить себе участь. — Тебе ещё что-нибудь нужно? — спросил Брок, не уверенный, что Райт уже не отключилась, обнимая свою алую подушку. Синеватое веко дрогнуло и приподнялось. — Да, — сказала она вдруг, — нужно. Не уходи, пожалуйста. Останься со мной.

***

Брок отодвинул ноутбук с планом предстоящей операции и откинулся на спинку кресла, ощущая под боком непривычную и приятную мягкость подушки. Ещё вчера никакой подушки в его кабинете, конечно, не было. Утренний подарок от кого-то из отряда. Наверное, такая форма извинений Джаса за тот ночной звонок. Брок жаловаться не собирался. А если и собирался, то не на это. Губы Райт тряслись: то поджимались до побеления, то расслаблялись. Брок смотрел на них, не в силах отвести взгляд, и почему-то гадал, остался ли на них вкус алкоголя. Она сказала: «Не оставляй меня одну. Я… боюсь умереть в одиночестве». Опять. Брок тряхнул головой и потёр двумя пальцами глаза, пытаясь прогнать из них ощущение песка и усталость. Сам виноват, прошлой ночью надо было уйти, хлопнуть дверью и вернуться домой, спать в своей кровати, а не на чужом диване, пялясь в потолок без возможности даже повернуться на бок. Потому что на его плече лежала тяжёлая голова и обдувала шею тёплым алкогольным дыханием. В дверь дважды стукнули и, не дожидаясь ответа, повернули ручку. На предательское мгновение, всего на мгновение, но Брок вскинул голову, сам не зная, чего ожидает. На пороге возникла Сай, балансирующая в раскрытой ладони сразу два больших стакана кофе. Брок подавил укол разочарования и прищурился. — Не из автомата, — успокоила она, захлопывая за собой дверь, — отправила новичка в кофейню на углу. Брок выдохнул и протянул за своим стаканом руку. Горячий американо на вкус действительно оказался неплох. Сай на свободное кресло садится не спешила, только присела на край стола, делая глоток своего напитка – наверняка неизменного латте с ореховым сиропом. Несколько минут они молчали, наслаждаясь бархатным вкусом нормально обжаренной арабики и тишиной. Утром, кстати, кофе ему никто не предложил. «У меня на завтрак ничего нет», – сказала Райт тихо и невнятно, прижимаясь ближе и – нет, этого не может быть – перекидывая руку через его торс. Это было нереально. Этого не могло быть, поэтому Брок подался ей навстречу. Остался. Яркий апельсиновый привкус куантро. Брок бросил взгляд на часы в углу экрана ноутбука. Время, предательская сука, на месте не стояло. — Пора. Сай почему-то качнула головой, большим пальцем стирая след молочной пенки с верхней губы. — Не торопись. В коридорах у лаборатории сейчас шумно, — сказала она и слегка поморщилась. Брок вопросительно поднял бровь, и Сай поморщилась сильнее. — Одна Райт – это много, но целых три сразу – вообще пиздец. Ноги невольно дёрнулись, заставляя ножки кресла скрежетнуть по полу. — То есть ты хочешь сказать… — Что сюда к разморозке приехали родители этой суки. Кстати, я была уверена, что ты ночью не выдержишь и выбросишь её под чьи-нибудь колёса. Как сдержался? Или вырубил на полпути? — Хорошая идея, как же я не додумался, — пробормотал Брок, закрывая ноутбук и сгребая со стола ключи от кабинета. Следующие слова он говорил уже у самой двери, спиной чувствуя недоумённый взгляд. — Идём, хочу это увидеть. Он сам не до конца понимал, почему его шаги прочь по коридору были так широки, что Сай пришлось дважды сбиваться на бег. Может, дело правда было в банальном любопытстве, которое, пусть Брок редко его чувствовал, временами всё же давало о себе знать. На щеке Райт отпечатались складки подушки и его рубашки, покрасневшие невыспавшиеся глаза, щурясь, сначала с полминуты пытались сфокусироваться на светящемся экране со звенящим будильником. Брок потянулся и спросил, который час. За дверью он оказался в семь утра три минуты. Он раздражённо фыркнул себе под нос, снова отгоняя воспоминание. Он так и не понял, что за муха её укусила: она не ответила ни на один вопрос. Но, пожалуй, вряд ли сделала это просто так. Брок мог осознавать свой недостаточный эмоциональный интеллект, но совсем уж сухарём он точно не был. В лифте Сай встала плечом к его плечу и молча сделала глоток из своего наполовину пустого стакана. В блестящих металлических створках отражалось её полное скепсиса лицо. Но она хотя бы молчала. Иногда с Сай бывало сложно, даже очень, но временами Брок испытывал острую благодарность к себе из прошлого, который рискнул и взял в команду отчаянную девчонку со злым взглядом. Подобное чувство такта и умение вовремя закрыть рот в парнях будто тщательно оттоптали ещё в детстве. Крики ворвались в кабину лифта, не успели створки толком разъехаться. В сущности, можно было даже не знать, где именно на базе расположены лаборатории, громкие вопли всё равно привели бы не хуже навигатора. — …да я всё уже тебе сказала! — рычал полузнакомый женский голос. — А я тебе десятый раз повторяю: нет! — закричала Райт с такой яростью, что Брок невольно ускорил шаг. — Работа уже сделана! Дверь в лабораторию была чуть приоткрыта, словно кто-то попытался захлопнуть её и перестарался с приложенной силой. Сай бесшумно толкнула её глубже и привалилась к косяку. Брок заглянул поверх её головы. В лаборатории, помимо Райтов, никого не было. Хорошо, значит, перебоев в работе инстинкта самосохранения у техников не наблюдалось. Райт – то есть та, которая сегодня проснулась с размазанной тушью и дерьмовым настроением – стояла возле своего стола, крепко сжав кулаки и вызывающе отодвинув назад плечи. Алый свитшот с логотипом Stark Industries, с репульсором между двумя словами, воинственно натянулся под ключицами. Райт-старшая, в противовес, в безупречном белом халате, стояла напротив, сложив руки на груди и поджав тонкие губы. — Работа не сделана, — отрезала она, — если ты решила задокументировать свою выходку и выдать её за что-то серьёзное, то… — Да как ты смеешь!.. — Что у вас тут происходит? — громко спросил Брок, ощутив, что ещё немного – и телефон в его кармане зарядится просто от воздуха. Сай цокнула, молча двигаясь, чтобы пропустить его вперёд. Обе Райт перевели на него взгляды – одинаковые, недовольные, острые, кипящие колким жгучим холодом. По коже Брока будто провели притупленными ножевыми лезвиями. Такими, которые не рассекают, а рвут и оставляют длинный белый след, прерывающийся крошечными бусинками крови. — Какого хера ты здесь делаешь? — процедила та Райт, которая бесила Брока два года, а не две минуты. — У нас небольшая семейная разборка, агент Рамлоу, — холодно отозвалась Райт-старшая. От Брока не укрылось, как его Райт скривила губы на слове «семейная». — Для чего вы приехали, доктор Райт? Выяснить, что за херня была утром и прошлым вечером, он может и позже. Учёная посмотрела на него с видом недоумённого высокомерия, но всё же снизошла до ответа: — Для того, чтобы завершить проект. Провести эксперимент и приступить к финальной доработке формулы. — Эксперимент готов, можешь дорабатывать, — сквозь зубы процедила Райт, складывая руки на груди. Её мать, на мгновение исказив лицо в крайне знакомой Броку гримасе, нехотя повернула к ней голову. — Эксперимент не готов. И, если бы ты пошла по моим стопам и стала нормальным специалистом, то понимала бы это. Райт тихо вдохнула сквозь приоткрытые губы и опустила глаза. Брок впервые видел, чтобы она не нашла слов в ответ. Его толкнули кулаком в бедро – Сай тоже заметила. — Если твои выступления окончены, то собирайся, посмотришь, как работает настоящий учёный, — продолжила Райт-старшая и бросила мимолётный взгляд на часы, обхватывающие запястье. Дальняя дверь, соединяющая эту лабораторию с другими, отъехала в сторону, пропуская высокого мужчину с тёмными волосами с проседью, в прямоугольных роговых очках и аккуратно застёгнутом белом халате. С первого взгляда – ничего общего, но в отдельных движениях, повороте головы и выражении лица неуловимо читалось семейное сходство. Третий Райт замер, сделав несколько шагов вглубь, и поднял брови, переводя взгляд с одного участника сцены на другого. — Вы решили привлечь к своим разборкам половину базы? Бухгалтерию ждать? — спросил он ровным тоном. Райт-младшая, поджав губы, не ответила. А её матери сделать этого не дал Брок: — И как, по-вашему, должен быть правильно проведён эксперимент? Хотя он знал ответ. Боже, разумеется, он знал ответ. Он сам вчера об этом говорил. Не зря же они приехали сюда к разморозке. Это вызывает раздражение – и куда большее, чем можно было ожидать просто от того, что его не спросили. — Кто дал вам разрешение? — Голос прозвучал резко. Почему бы этим блядским техникам всем просто не найти другой способ? Вот почему он терпеть не может белых халатов. Но, постойте-ка, Райт вчера нашла. И сейчас упрямо его отстаивала. «Предпочитаю работать с теми, кто отдаёт полный отчёт в своих действиях». Брок прищурился. Кажется, в этот раз у него будет союзник. — Какая разница? — процедила старшая Райт. — В первые сутки для миссий он всё равно бесполезен. Кажется, в этот момент скрипнули сразу две пары челюстей. — Нет. — Простите? — Нет, увы, сегодня Зимний занят, — твёрдо повторил Брок. Мысли быстро связывались одна с другой. — У нас запланирована командная тренировка. Сай, которая ещё утром смаковала возможность ничего не делать до конца дня, удивлённо дёрнулась, но, к счастью, недостаточно резко, чтобы заметил кто-то, кроме него. Не привлекая внимания, она протиснулась мимо Брока в коридор, по пути доставая телефон, и вскоре Брок почувствовал короткую вибрацию в своём кармане. Джек и Трэверс будут ныть, что придётся пропустить сражение в видеоигре ради валяния на матах в спортзале, но это Брок как-нибудь переживёт. Он чувствовал острый недоверчивый взгляд от Райт-младшей и игнорировал его изо всех сил. Её мать выглядела так, словно вот-вот собиралась разразиться тирадой или обвинениями, и этого он ждал почти с нетерпением. Но она держала себя в руках. — Разве вы не понимаете важность проводимых исследований? — Понимаю, — кивнул Брок, ничего не понимая, — и уверен, что ваша дочь справилась с ними прекрасно. Я был свидетелем. Гертруда хмыкнула и скривила губы, одним своим видом выражая всё, что она думает о способностях своей дочери к «прекрасному». — Какой вообще толк испытывать эту херню на Зимнем? — Райт сузила глаза. — Часто суперсолдат допрашиваешь? Эта штука нужна нам для обычных людей, таких и ищи. Гертруда глубоко вдохнула носом и медленно выдохнула так, словно этот вздох был единственным, что отделяло её от плохого решения. Это был звук победы. Райт, конечно, поняла это раньше него. Уголок её рта на мгновение дёрнулся вверх, а глаза блеснули, и зачем-то Брок снова вспомнил, как выглядели эти глаза на той кухне, широко раскрытые, искренние, глубоко-синие… — За мной, у меня к тебе ещё пара вопросов, — бросила Райт-старшая дочери и, стуча каблуками, первая вышла в коридор. Райт без энтузиазма последовала за ней. И, может, Броку только показалось, но, проходя мимо него, она словно замедлила шаг… но ничего не сказала. Он тоже. Доктор Райт – кажется, у него была степень по биологии, но Брока никогда не интересовали дела техников настолько, чтобы вдаваться в детали – тяжело вздохнул и покачал головой. Его было даже почти жаль. Если такие семейные встречи случались регулярно, это объясняло количество седых волос на голове. Делать в опустевшей почти лаборатории было уже нечего, но… — Я прочитал отчёт, — сказал вдруг доктор Райт, обращаясь, за неимением другого варианта, к Броку. — Там указано, что ты был контрольным лицом в её эксперименте, а также проследил, чтобы она безопасно добралась до дома. Спасибо за это. Брок моргнул. Контрольное лицо? Серьёзно? — Она наговорила тебе дерьма, да? — устало спросил учёный, снимая очки. В Гидре ты один лапочка. — Да я бы не… — Сойка действует на мозг таким образом, что человек не может создавать продуманную ложь, а ещё усиливается тревожность и… в общем, под сойкой лгать и – более того – даже просто сдерживать правду, если спрашивают напрямую, практически невозможно. В теории. Всегда думала, что ты тёплый. Приятно не ошибиться. — Так что, если моя дочь задела твои чувства, знай: она вряд ли хотела говорить это вслух, но, увы, сойка не даёт выбора. Пожалуйста, останься. Я очень боюсь умереть в одиночестве. Поцелуй меня снова. Можешь делать вид, что этого не было, когда наступит утро. Райт-отец, водрузив тщательно протёртые рукавом очки обратно на нос, тоже покинул лабораторию. А Брок продолжал стоять и пытался заново осмыслить вчерашний вечер.

***

Джек, на удивление, не так уж и ныл. Так, всего три или четыре раза напомнил, что теперь Брок должен ему пиво и два выходных взамен пропавшего этого. Брок устал закатывать глаза. Джонс снова – в третий раз – полетел лицом на маты, едва сунулся на расстояние вытянутой руки. — Тебе, пацан, ещё работать и работать, — сказал Брок, качнув головой. Движения Зимнего всё ещё были не такими точными, как могли бы – Брок терпеть не мог выдёргивать его на тренировки или миссии сразу после крио, но между сомнительными делами белых халатов и лишним поводом намять бока парням из Гидры сам Зимний, без сомнения, выбрал бы второе. Или Броку хотелось так думать. Впрочем, даже не на пике эффективности Зимнему Солдату не приходилось напрягаться. Он машинально отбросил от лица волосы, холодным взглядом окидывая зал в поисках следующей цели, дыхание оставалось ровным и тихим. Ребята Рамлоу, тем временем, блестели от пота и уже не торопились подходить. Джонс, с преувеличенно несчастной гримасой ощупывая совершенно целый нос, откатился подальше. — Если бы не твои дурацкие правила, — проворчал он, уворачиваясь от насмешливого пинка Сай, — мы были бы эффективнее. Какой ему толк тренироваться против одиночек? — Это не для него, это для вас. И давайте, детишки, неужели выдохлись? — Чтоб я ещё раз принесла тебе кофе, — пробормотала Сай, повела головой по кругу, хрустя позвонками, и бросилась вперёд. Может, Брок немного слукавил. Это было не для «них» – это было для всех. Зимнему не нравилось, когда его окружали. Он об этом, конечно, не говорил, но Брок видел. Сейчас он был не так взвинчен, не так напряжён – глаза искали цель, но не угрозу. И бил осторожно, при этом не жалея: нос Джонс трогал не только для того, чтобы вызвать жалость. Брок знал, что, помимо него, никто не решается вытаскивать Зимнего в спортзал без предварительного стирания, кресла и электрошока для контроля. Обычно «тренировки» предназначались для него и были не такими… безобидными. Брок видел. Хорошо, что с бременем куратора на него свалилась возможность на это влиять. Когда Сай удалось – вернее, когда ей позволили – мазнуть кулаком по затянутому в тактику боку, Брок сжалился и позволил отдохнуть. — Молодец, солдат, — одобрительно бросил он, стараясь звучать не слишком выразительно. На него посмотрели. Взгляд был не просто пустым. Анализировать не получилось – где-то в стороне зазвонил его, Брока, телефон. Трэверс с громким хрустом оторвался от бутылки воды, поднял телефон с пола и вскинул брови, взглянув на экран. — «Заумная сука», — сказал он, подавая. — Кажется, я знаю, кто там, — хмыкнул Джек. Брок взял телефон, но казалось, будто ядовитую змею. Он никогда не претендовал на звание человека, который отлично разбирается в других, и эту дурную голову он понимать точно отказывался. — В каком ты зале? — резко спросила Райт, не успел Брок издать ни звука. — В третьем, — ответил Брок, забыв, что нужно было съязвить. Добавить ничего не успел – звонок превратился в прерывистые гудки. Меньше, чем через минуту, дверь спортзала распахнулась, ударившись об стену, и Райт влетела внутрь так, словно за ней гнались демоны. На всякий случай Брок взглянул в исчезающий за закрывающейся дверью коридор, чтобы убедиться, нет ли там Гертруды Райт. Брок обернулся на Зимнего, машинально делая шаг, чтобы встать между этими двумя – обычно он не очень реагировал на техников. Но на этот раз не было никаких признаков беспокойства. Может, не узнал не в белом… хотя сомнительно, чтобы Райт изменила привычному ало-золотому стилю даже в стенах лаборатории. — Что тебе надо? — спросил Брок раздражённо. Райт не ответила. Была занята – сверлила подозрительным взглядом всех броковых ребят поочерёдно, пока те отвечали ей одинаковыми поднятыми бровями и каменными лицами, а вот на Зимнего посмотрела… по-другому. Будто ощупала глазами, с ног до головы. — Ты в порядке? — спросила она по-русски. — Да, всё хорошо, — ответил Зимний. Брок, который старательно учил чёртов неподатливый язык, молча смотрел на обоих. Теперь Райт повернулась к нему без смерти в глазах. Пожевав губу (зачем Брок смотрел?..), сухо кивнула в сторону: — Надо поговорить. Они отошли на несколько шагов. Остальные смотрели, наверняка недоумённо, но не вмешивались. Райт выглядела лучше, чем прошлой ночью, но всё равно неважно. Даже веснушки, казалось, погрустнели и побледнели. — Какого хрена ты притащил его сюда после крио? — вдруг резко спросила она. — Предпочла бы сейчас ассистировать своей матери? — Не называй её так, — поморщилась она, будто это было ругательством. Снова пожевала губу и спросила быстро: — Если я скажу, что мне нужно забрать его? Пара тестов. Брок ощетинился. — Если я скажу, что ты можешь идти с этим к чёрту? — Никакой сойки, обещаю. Нужно проверить рефлексы, восстановить баланс электролитов и обеспечить нутритивную поддержку. Брок прищурился. Если он правильно понимает научно-занудный язык, это означает… «накормить». Он покосился на своих: Зимний не выглядел ни напряжённым, ни обеспокоенным, остальные же, помятые и покрасневшие, смотрели с плохо скрытой надеждой. Подумав, Брок скупо кивнул. Учитывая реакцию самого Зимнего, ему подходило. Почему-то была уверенность, что в этом вопросе этой сумасшедшей доверять можно. Плечи Райт расслабились и с лица смылся слой враждебности. В её глазах было что-то ещё. Сомнение и борьба, которым Брок предпочёл не мешать. Если быть совсем честным, его это уже прилично заебало. — Идём, — так и не решившись, сказала Райт и вышла. Зимний молча отправился следом.

***

Ничего не стало проще. Совершенно. Нет. — Мне просто нужно, чтобы ты это сделала, — изо всех сил пытаясь удержать ускользающее спокойствие, сказал Брок, хотя хотелось, если честно, перевернуть этот стол к чёртовой матери. — Я делаю, — пробормотала Райт, не отрывая взгляда от экрана. Брок фыркнул, со злости пиная ножку стола. — Да? Ну тогда я не волнуюсь, просто со стороны кажется, что ты блять смотришь эдиты с Тони, мать его, Старком! Райт вздёрнула бровь, вынула наушник из правого уха и только тогда перевела на него нечитаемый взгляд. Сегодня она решила изменить обыкновению и натягивала до костяшек пальцев не красно-золотую, а чёрную худи. Лого Stark Industries, впрочем, никуда не делось. Внутри Брока кипело. Они оказались хер знает где, в Ричмонде, на охоте за какой-то важной шишкой из электроэнергетической компании, и это бесило Брока само по себе, потому что его парни в это время были на задании с каким-то другим мудаком. Но что было хуже всего – их отправили вдвоём. Своеобразный плевок в лицо от Пирса, надо полагать, усиливающий эффект наказания. И она даже не относилась к этому серьёзно! — Мне тоже не доставляет удовольствия находиться с тобой здесь, Рамлоу, — медленно, точно объясняя неразумному, сказала Райт и свернула окно с видео, на котором продолжал красоваться Старк в разных ракурсах. Вместо него открылось странное техническое окно, в котором быстро росли вниз строчки кода. — Но, если ты не можешь делать несколько дел одновременно, это не значит, что я не могу. Брок почувствовал себя глупо и разозлился сильнее. — Тогда ускорься! Вечер, этот индюк скоро поедет домой, я не собираюсь караулить его и завтра. А ты!.. — Да-да, просто великолепна, можешь не продолжать. Брок зарычал и на всякий случай отошёл, пока не сделал чего-то глупого. За спиной тихо щёлкнула мышка. Темнело. Свет горел только под вытяжкой на кухонной части комнаты, остальное тонуло в синеватом полумраке. Из окна было видно часть городского железнодорожного вокзала, на который они утром потратили несколько минут, пока Райт искала удачный ракурс для фото. Это тоже изрядно бесило, хотя позволяло плотнее нацепить маску недалёких туристов. Брок терпеть не мог бездействие. Приходилось, однако, именно бесцельно слоняться по комнате. От вкуса кофе уже тошнило – он влил в себя весь кофейник за прошедшие пять часов. Райт, кажется, не допила даже первую чашку. Та стояла за ноутбуком, наполовину полная. Видимо, без рожи Старка на керамике напитки становятся невкусными. Ладно. Брок выдохнул и попытался абстрагироваться. В конце концов, это точно находится вне его контроля. Приходится признать: какой бы сукой ни была Райт, в своём деле она компетентная. И если она говорит, что не может быстрее, значит, так и есть. Звук пальцев на клавиатуре и щелчки мышки почему-то действовали успокаивающе. Полностью расслабиться не получилось. В голове будто сработал переключатель, отправивший мысли по другому пути. Брок понятия не имел, где его команда и чем они занимаются. За последние три года подобного не случалось ни разу. — Эй, — грубовато позвала Райт. Брок обернулся. Она нетерпеливым жестом позвала подойти ближе и кивнула на ноутбук. — Твоя ясельная группа только что прибыла на базу в Орегоне. — Как ты?.. — Он не договорил, бросившись к столу, и склонился над экраном. Тусклое изображение показывало коридор смутно знакомой базы, на которой Брок был когда-то давно, и его команду, стремительно шагающую по нему. Когда они завернули за угол, камера автоматически переключилась. Цифры в нижнем углу показывали, что трансляция идёт в реальном времени. — У тебя есть доступ к видеонаблюдению баз Щита? — изумился Брок, наблюдая, как Джас закатывает глаза на какую-то реплику Джека, а Сай показывает тому язык. — Нет, — невозмутимо ответила Райт. Повисла пауза. Она вздохнула, закатывая глаза. — Ну, давай, пожалуйся на меня, здоровяк. — Не понимаю, о чём ты. Как ты вообще узнала, что?.. — Я мастер по чтению мыслей, знаешь ли. — Мне казалось, ты пропускала этот кружок в детстве, — отозвался Брок и поймал на себе взгляд, который не смог прочитать. — На самом деле, всё просто: ты выглядишь как мама-медведица, из-под носа которой забрали медвежат, — пробормотала Райт, нажимая на несколько клавиш. Камеры снова сменились, только на этот раз изображение казалось странным: будто снизу, захватывая только часть лица смутно знакомого человека, тёмно-зелёную стену и карниз с плотными чёрными шторами позади него. — Агент Вудс. Твои ребята – его группа поддержки на сегодняшней вечеринке. Щиту нужно зачистить какое-то там логово наркоторговцев или типа того. Она зевнула и потянулась за кофе, а потом сделала медленный глоток, второй рукой потирая шею. Брок стоял прямо за её спиной, наклонившись вперёд и опираясь левой ладонью о стол. Близко. Так близко, что снова чувствовал тонкий аромат горьких лимонов или чего-то подобного, исходивший от её волос. — Почему такой ракурс? — спросил Брок негромко, наблюдая, как Вудс на экране отчего-то забавно морщит лоб. — И, постой, во всех кабинетах камеры? — Нет, это камера его телефона. Мне хотелось порисоваться. Ну, знаешь, чтобы ты подумал «вот это мне повезло работать с таким крутым спецом». Раздражающая, наглая, высокомерная… После очередного щелчка камеры свернулись, снова открывая метры растущего кода. Брок не выпрямился. Это всё было странным. Самым странным, пожалуй, даже не то, что они смогли поговорить дольше двух минут и ни разу не послать друг друга куда подальше, а то, что вены под его кожей будто обратились в провода под напряжением. Райт снова взялась за кофе, но на этот раз, едва поднеся чашку к губам, поморщилась и качнула головой. Она встала – то есть, собиралась. Брок не выпрямился. Не ожидая того, она натолкнулась на него, врезалась в грудь и осела обратно на стул. — Рамлоу, — процедила раздражённо, — может, в твоих солдафонских мозгах баг, но было бы неплохо отойти в сторону. — Скажи, а ты взорвёшься, если не будешь такой пубертатной язвой? — О, прошу прощения, нам в Гидре ведь запрещено иметь неудобные характеры… кажется, в уставе это прописано где-то между «быть говнюками» и «носить одинаковые чёрные костюмы». Точное место не подскажешь? — зашипела она. Честное слово, будто кошке наступили на хвост. Брок застонал, двигая челюстью: — Блять, да почему! Почему ты не можешь вести себя нормально? Нор-маль-но! Слово из трёх слогов, совсем несложно для такой умницы. Райт далеко, до предела, закатила глаза и снова рывком попыталась встать, одновременно с силой пихая его в грудь. — Рамлоу, если ты не понял: отойди от меня, нахуй, ты, чёртов… У Брока на уме было только два варианта, как заставить её заткнуться: швырнуть в стену или… Он сгрёб её худи в горсть и дёрнул на себя, загоняя очередной злой выпад ей в горло своими губами. Секунду спустя его оттолкнули – и ударили сбоку так сильно, что в ухе зазвенело. Голова Брока мотнулась в сторону одновременно с обжигающим шлепком. Брок выпустил ткань, сделал шаг назад, машинально приподнимая плечи, но нового удара не последовало. Райт налетела на него сама. Впилась в губы. Это был не поцелуй, укус, такой же злой и острый, как она сама, хотя Брок не успел пожаловаться: зубы почти мгновенно сменились языком, и ток в его венах стал бесконтрольным.

***

Болели незажившие ещё рёбра, губы и плечи. Где-то кожу наверняка рассекло в кровь, но Брок не нашёл бы в себе сил, чтобы повернуть голову и посмотреть. В теле гудела приятная опустошённость. — Что это было? — спросил он в тишине. На спине Райт тоже были веснушки. Россыпь мелких брызг спускалась от левой лопатки. Брок протянул руку – коснулся пальцами, будто мог стереть. От касания тут же поднялись мурашки, она порывисто встала, наклонилась, чтобы поднять с пола одежду. Пружины дивана с опозданием скрипнули. — Тебе мозги совсем отбило? — послышалось ворчливое. — Мы потрахались. — Да понял, просто… Сейчас-то закончишь работу? — Я ломанула сервер в первые пятнадцать минут, дорогой, остальное время просто играла на твоих нервах. А ещё ты должен мне трусы, блять. Они не бесплатные.

***

Они не обсуждали эту ситуацию. Ни разу, просто в какой-то момент Брок обнаружил в своём кабинете раздражённую, пышущую злобой Райт, которая стащила с себя футболку, стоило ему перешагнуть порог. Самого Брока только что выбесили техники, которые какого-то хрена полезли в его тактическое снаряжение, поэтому он не задавал вопросов, снимая свои штаны.

***

Это было… весело. Временами. — …как итог – планируется рост эффективности каждого отдельно взятого подразделения не меньше, чем на пятнадцать процентов, — закончил Брок предательски неровным голосом. Пирс вздёрнул бровь, но никак это не прокомментировал. К счастью, говорить дальше начал Джексон, и общее внимание перешло к нему. Брок выдохнул в сторону от микрофона. Совещания всегда были самой нелюбимой частью его работы. Спланировать операцию, пробежаться в тяжеленном бронике под свистом пуль, пострелять или взорвать парочку зданий – сколько угодно. Сидеть за столом, слушать нудные отчёты с нудными цифрами, представлять кому-то результаты его небумажной работы на бумаге – нет, спасибо. Но всё же Брок был вынужден признаться, что это отдельно взятое совещание оказалось значительно лучше, чем предыдущие. Хотя бы потому, что проводилось дистанционно. Но не только. По венкам члена невесомо прошлись кончики ногтей, и Брок неконтролируемо толкнулся бёдрами вверх, с трудом сдерживая шипение. Ей это понравилось, сука, потому что это движение повторилось ещё дважды, прежде чем пальцы нормально обхватили ствол и сжали. Болтовня Джексона давно превратилась в смазанный шум. — Блять, — выдохнул Брок и потянулся под стол, чтобы сделать так, как ему нужно, но получил шлепок по ладони. — Что там у тебя происходит, Рамлоу? — недовольно спросил Пирс. Райт выбрала этот момент, чтобы приблизиться к его лицу вплотную и длинно и широко лизнуть щёку. Брок отпихнул её в сторону, прочищая горло. — Всё в порядке, простите, — сказал он быстро, стараясь игнорировать то, как она трясётся от сдавленного смеха. К счастью, беззвучного. — Ударился. — Ответственней, Рамлоу! Райт молчаливо передразнила и наконец сделала нормальное движение вверх и вниз, а затем снова. Следить за нитью разговора резко стало сложнее. Брок откинул голову назад, чувствуя на лице влажный холодок. К счастью, терпеть оставалось недолго. Хотя и пара минут в таком состоянии отчаянного возбуждения, не находящего выхода, могли казаться вечностью. — Ты ебанутая, — сказал Брок и отодвинулся от стола, как только звонок закончился. — Они точно ничего не видели? Райт залилась счастливым сумасшедшим смехом и дёрнула вниз молнию на своих джинсах. Член Брока, оставшийся без внимания, тёк смазкой и едва не гудел. — Они видели только то, что я позволила: твою постную рожу и ни грамма удовольствия на ней. И скажи ещё, что тебе не понравилось. А теперь займитесь делом, командир Рамлоу. О, это он тоже всегда с удовольствием.

***

А временами это было странно. Потому что, что бы ни происходило между ними двумя за закрытыми дверями, это не влияло ни на что больше. Временами Броку по-прежнему хотелось убить её десятью разными способами. Например, в такие моменты, когда он узнавал, что работа над обновлением его оружия приостановлена из-за того, что Грейвс, занимающийся этим вопросом, не может добиться от Райт снятия блокировки со своего компа. — Прости, — раздражённо сказал Грейвс, тряхнув головой, и ткнул пальцем в сторону, где Райт, как ни в чём не бывало, заполняла таблицу на своём рабочем столе. — Я один раз попросил её проапгрейдить мне программу! А теперь она просто!.. — Ты обещал мне кое-что за эту помощь, — меланхолично напомнила она, не поворачивая головы. — Выполни договорённость – я дам допуск. Ну, или возьми его сам, если сможешь. Брока вообще-то не слишком интересовали внутренние отношения между техниками. Всё, чего он хотел – это получить нормальный стреляющий пистолет взамен предыдущего, срабатывающего с осечками. Он стоял, сложив руки на груди, и тяжёлым взглядом следил за мельтешащим халатом, прекрасно зная, что действует ему на нервы. — Да я выполнил! — взвился Грейвс и, схватив что-то со своего стола, потряс этим в воздухе. — Купил! С Железным человеком, как ты хотела! Кажется, это был чехол на телефон. Брок почувствовал, как брови ползут вверх, и остановил их. Она берёт оплату мерчем? Чокнутая. По-прежнему не считая нужным поворачиваться, Райт подняла вверх указательный палец: — Мне не нужен просто чехол с Железным человеком, придурок. Мне нужен чехол с Железным человеком от Stark Industries. — Да он стоит сто долларов! Я нашёл такой же за двадцатку, какая разница?! Броку надоело. Он громко хлопнул, привлекая внимание Грейвса и ещё парочки техников, крутящихся вокруг какой-то сложной на вид штуки в дальнем конце помещения. Райт, однако, перевела на него взгляд только несколько секунд спустя и с таким видом, словно делала одолжение. — Райт, хватит, — сказал он. — Дай ему закончить работу. — Ммм… пожалуй, ответ: «Я не мешаю. Если ему не хватает мозгов взломать простенькую блокировку, это не моя проблема». Устроит? Нельзя стрелять. Нельзя стрелять. Нельзя… — Если ты не поняла, это нужно мне, — попытался он в последний раз. Светлые брови вскинулись с искренним, сука, недоумением: — Ты же понимаешь, что мотивируешь меня только на усиление блокировки, да?..

***

Зимний споткнулся и остановился. — Блять, — выругался Брок и, оборвав разговор с Сай, прибавил шаг. Семьдесят четыре с половиной часа без сна могли свалить кого угодно. До камеры оставалось всего ничего, пройти жалкий десяток метров – и всё, дальше Брок позаботится о том, чтобы никто не трогал его в следующие сутки. Всего десять метров… Правое плечо недовольно хрустнуло, приняв на себя часть веса Зимнего. Тот даже не вздрогнул, только покосился на Брока мутными голубыми глазами, а затем огляделся. Жест был заторможенным и знакомым, и Брок мог поклясться, что почувствовал кость в горле до того, как Зимний разлепил губы. — …где Стив? Дерьмо. Рука Брока запоздало дёрнулась, чтобы накрыть его рот и не выпустить это чёртово имя, которое всё рушило. Сердце вскинулось, будто они вернулись в поле, где пришлось проникнуть на тщательно охраняемый объект, чтобы выпустить кишки паре лишних человек. Брок коридор своих взглядом, оценивая, кто услышал. Судя по лицам отряда, слышали все. И это бы было не так страшно. На своих Брок мог бы зыркнуть, отправить отдыхать, и они бы не сказали ни слова. Но, как назло, метрах в двух застыли два техника, тараща глаза и, наверное, уже мысленно улепётывая со всех ног. Катились бы на все четыре стороны, пока кости целы… Поздно. Всё слышали. Значит, осталось критически мало времени. — Разошлись все, — рыкнул Брок, хватая Зимнего крепче. Тот пока не сопротивлялся, рассеянно моргая расфокусированными глазами. — Вам нужна помощь, агент Рамлоу? — спросил один из техников голосом человека, которому больше всего на свете хочется услышать в ответ «нет». Брок метнул в него и его товарища самый свирепый из своих взглядов. — Вон отсюда, блять! И чтоб никого в зимней лаборатории. Всех касается! Его ребята соображали всегда быстро. Ну, может, не все, но Сай никогда не подводила. Она хлопнула Ситуэлла и Джека по плечам, побуждая двигаться за собой, а затем подхватила техников под руки и буквально потащила по коридору, приговаривая: «Командир Рамлоу справится, а вот нам всем лучше держаться подальше». Брок потянул Зимнего за собой прочь, по коридору к лаборатории с чёртовым креслом. Первые пару метров Зимний поддавался, перебирал заплетающимися ногами, но позже, узнав направление, попытался уклониться от прикосновения. Пока не очень настойчиво, всего в треть силы, иначе Брока бы отшвырнуло в стену. Он выглядел дезориентированным и встревоженным. — Где?.. — Всё хорошо, сержант, — пробормотал Брок, снова притягивая его обратно и позволяя опереться на своё плечо. Пусть бы на камерах это движение выглядело не таким бережным, как было на самом деле… Как всегда, сработало. Зимний затих и позволил тащить себя, куда надо. Тошнило. Брок ненавидел две вещи: то, что ему вообще приходилось использовать эту фразу, и то, что она действительно работала. Превращала неосознанную, напуганную ярость в неосознанную, напуганную пассивность и податливость просто потому, что его рассудок цеплялся за это слово, сам не зная, почему. Опытным путём Брок выяснил, что даже в такие моменты Зимний не помнит ни себя, ни Роджерса, но безусловно реагирует на упоминания о прошлом. На самом деле, Брок предпочёл бы преодолевать сопротивление и пропустить пару ударов в лицо, как это происходило во время сбоев обычно, чем перегрузить его мозг и сбить с толку окончательно. Но сегодня у Брока было повреждённое плечо, три часа сна за последние сутки и как минимум пятеро нежелательных свидетелей. Плохой расклад. Как и планировалось, из лаборатории сдуло всех белых халатов. На губы лезла злая насмешливая улыбка. Все эти ублюдки такие смелые ровно до первого намёка на сбой, а потом предпочитают убраться подальше, пока ток и коды не сделают своё дело. Брок запер лабораторию, обошёл кресло по большой дуге, игнорируя то, как Зимний попытался вдавиться в него всем телом, лишь бы держаться от этой адской штуки подальше, и толкнул неприметную дверь в конце. Вообще-то её использовали обычно в моменты, когда по какой-то причине нужно было ненадолго убрать Зимнего с глаз долой. А ещё в этой каморке не было камер. — Садись. Зимний сел. То есть, сполз по противоположной стене на пол, невидящим взглядом уставившись куда-то в пол, и сложил руки на коленях. Правая тряслась. Брок не был мастером говорить, в голове вообще не были ни единой мысли, только тупая боль где-то на границе сознания и не менее тупое чувство безысходности. Ну, не так он представлял себе отдых и восстановление после миссии. — Мы здесь часа на два, — сказал он просто чтобы что-то сказать и тут же пожалел, что не взял с собой хотя бы воды. — Постарайся поспать. Зимний послушно закрыл глаза, но, конечно, не заснул. Брок сел напротив, прижался затылком к стене и тоже опустил веки. В темноте к пульсации в затылке добавилось настойчивое нытьё плеча. Оставалось надеяться, что пары часов хватит. Должно было. Большее им всё равно вряд ли светило, потому что… Стук в дверь. Не ту, за которой они спрятались от всевидящих очей, а ту, что запирала лабораторию. Достаточно громкий, чтобы быть слышным на таком расстоянии. Брок распахнул глаза, отмечая мгновенно налившегося напряжением Зимнего. Какой идиот мог полезть сюда, зная о приказе Брока и том, что с ним нестабильный Солдат?.. Радовало только то, что замки никого бы не пустили.  Раздался грохот распахнутой двери и – сразу за ним требовательное: — Рамлоу! — Вот чёрт, — выругался он, поспешно вставая. Зимний попытался подняться тоже. — Нет, сиди, всё нормально. Разумеется, электронный замок эту ненормальную не удержит… — Рамлоу, где ты, чёрт возьми?! Перед тем, как выйти, Брок дважды с силой столкнул кулаки и поморщился. Ощущения не из приятных, зато костяшки красные. — Какого хрена тебе надо? — спросил он, быстро закрывая за спиной дверь, пока она не успела заглянуть. — Где он? — спросила Райт в ответ, и тон был… обвиняющим. Её волосы, изначально собранные в узел на макушке, растрепались и распавшимися прядями прикрывали уши. На груди свитшота – в кои-то веки не ало-золотого, а серого, с логотипом Массачусетского, хотя Брок готов поклясться, что там она не училась – расползлось длинное тёмное пятно от жидкости. В любой другой момент он не преминул бы указать на это и высмеять. В этот же момент с суровым лицом сложил руки на груди. — Какого хрена тебе надо? — повторил с раздражённым нажимом. Раздражение накатило не только из-за того, что она пришла, а из-за того, что пришла она. На любого другого можно было бы наорать, вытолкать взашей, послать к чёрту, но с Райт приходилось разговаривать. Хотя – почему?.. Внезапное осознание, что с ней на самом деле не обязательно сюсюкаться, заставило нахмуриться. Но наорать – по-настоящему – всё равно не получалось. Даже несмотря на то, что она сама, кажется, поорать была не против. Сузив глаза, подошла почти вплотную. Снова успокаивающе пахнуло мандаринами. — Прямо сейчас мне надо, чтобы ты отошёл нахуй в сторону. Он собирался поспорить. Возможно, удалось бы убедить её убраться подальше, но это было бы подозрительно. Брок выдохнул, сторонясь. В конце концов, он знал, что не сможет помогать всегда. Лучше уступить сейчас, один раз, чем лишиться возможности делать это вообще. Зимний крепкий. Он будет в порядке. В конце концов, в мире найдётся мало вещей, которые он бы уже не пережил. Райт вошла и бросилась на пол рядом с Зимним. — Привет, малыш, — заворковала мягко, в отличие от предыдущего раза, на английском, — как дела? Ты меня помнишь? Зимний неуверенно качнул головой, затем так же неуверенно кивнул, снова качнул… Болезненно нахмурился. Прежде, чем Брок вмешался, Райт успокоила уверенным тоном: — Это ничего. Всё в порядке, это скоро пройдёт, — и, обернувшись, едва не оскалилась. — Что ты с ним сделал? — Ничего, — сказал Брок и на всякий случай добавил: — Не успел. Какое-то время Райт сверлила его недоверчивым взглядом, потом цокнула и вернула внимание к Зимнему. Едва касаясь, приподняла его подбородок, внимательно посмотрела в глаза, измерила пульс, держа за запястье. Брок стоял у неё за спиной, не двигаясь, пытался понять, что происходит. Было непохоже, что она собирается тащить Зимнего в кресло, но с женщиной, которая придумала трахаться во время собрания с Пирсом на расстоянии звонка, ничего нельзя было сказать наверняка. Видимо, что-то в происходящем Райт устроило, потому что она выдохнула и заметно успокоилась. Достала из кармана джинсов небольшой тюбик и вложила в плотскую руку Зимнего. То, насколько отработанным и естественным было это движение, наводило на определённые подозрение. Зимний перевёл взгляд на Брока. — Рамлоу не против, — заявила Райт со странным, едва заметным напряжением. Брок смотрел на тюбик. — Это?.. — Еда. Его метаболизм быстрее твоего в четыре раза. Скажи, что ты не против, иначе я тебя заставлю. Что?.. Ох. Никто обычно не угощал и не подкармливал Зимнего вне графика, и Брок успел забыть, что на такое нужно его разрешение. Он кивнул. — Да, конечно. Не против. Зимний не стал заморачиваться с нежностями. Крышка с тюбика, сорванная металлическими пальцами, отлетела в стену. Райт же стремительно вышла и вернулась через минуту, сжимая ноутбук подмышкой. И – захлопнула за собой дверь. Так, будто собиралась остаться тут. — Ты идиот, — сообщила она, вздыхая, и ткнула Брока пальцем в грудь, — в следующий раз позаботься о ком-то, кто позаботится о камерах.

***

Стучала клавиатура. Это было странно. В груди Брока неприятно шевелился комок, который был слишком похож на нервозность. Паршивое чувство, которое со времён проваленных школьных экзаменов он планировал никогда больше не испытывать. Потому что Райт так никуда и не ушла. Не ушла – это значит, тоже села на пол, опираясь спиной о соседнюю стену, бесцеремонно забросила свои ноги на бёдра Брока, поставила себе на колени ноутбук и уткнулась в экран. Он бы спихнул её, но теснота была скорее вынужденной. Вряд ли сама Райт этим наслаждалась. Всё оставшееся от них двоих место занимал уснувший-таки у противоположной стены Зимний. Райт соорудила из своего свитшота подобие подушки и подпихнула ему под голову до того, как голубые уставшие глаза закрылись. Ну, это наверняка было удобнее, чем просто сидеть на бетоне. — Тебе повезло, — пробормотала Райт вполголоса, закрывая крышку ноутбука, — никто не успел заинтересоваться. Брок хмурился, глядя в её освещённый голубоватым светом профиль. Не мог понять, над чем так трудились её порхавшие над клавишами пальцы. Вариант один: отчёт, за который с Брока снимут шкуру, и хорошо, если этим ограничится. Вариант второй… слишком оптимистичен, чтобы всерьёз в него верить. Она была дочерью Гертруды Райт. И непредсказуемой, чертовски умной сукой себе на уме. Броку никогда не стоит об этом забывать. Ничто не помешает ей просто сейчас сдать их за какие-то потенциальные выгоды для себя. Или за «молодец», сказанное сухим тоном её матери. Броку нужно было быть первым. Секреты в Гидре – это опасно. Совместные секреты в Гидре – это смертельный номер. Но почему-то Брок медлил. Почему-то позволял её тёплым ногам лежать на своих, сжимал в ладони обёрнутую грубой джинсой голень – и думал. Взвешивал. В конце концов, он всегда мог сказать, что безучастно позволял времени течь только затем, чтобы проверить и посмотреть, что будет делать она. — Нужно подготовить кресло, — тихо сказала Райт и не двинулась с места. А может… В памяти всплыло выражение её лица тогда, в машине, когда говорили о предпочтениях белых халатов. Нетвёрдое, глухое: «Смог послать нахуй террористическую организацию». Стремительное появление в спортзале, удивлённо-недоверчивый взгляд… Чёрт. Если честно, Брок заебался делать это один. Никого из своих он не втягивал – в основном для того, чтобы не подставлять, но и для того, чтобы не ставить их перед необходимостью выбирать, тоже. Чем меньше они знали, тем больше вероятность, что их не тронут, когда с ним решат покончить. Но Райт – другое дело. Райт влезла в это сама. И, кажется, довольно давно. Какая-то часть его – та, что с детства влипала в неприятности – решилась на это вновь. — Это не обязательно. В конце концов, в самом крайнем случае у него всё равно есть возможность попытаться спихнуть всё на проверку. Нахмурившись, Райт перевела на него взгляд. — Если он вспомнит Роджерса ещё раз, будет хуже, — покачала она головой. — Повезло, что в этот раз ты был рядом, но… — Он не вспомнит, — перебил Брок. Пальцы без его согласия сильнее сжались на хрупкой голени. — Это было от перенапряжения и усталости. Когда проснётся, то ближайшие пару дней всё будет как обычно. А через три дня – крио, перед которым Зимнего всё равно сотрут. Делать это дважды бессмысленно. Райт не спросила, откуда он знает. По её лицу просто прокатилось облегчение, вырвавшееся в тихом выдохе. — Но, — неуверенно протянул Брок, — наверное, стоит сделать вид, если те двое… — Да, наве… нет. Нет необходимости. — Райт вдруг улыбнулась и с энтузиазмом вновь взялась за ноутбук. — Надеюсь, за час управлюсь. И она вновь с головой ушла в экран, оставив Брока, которому не было видно, что именно там происходит, одного в тишине. Он воспользовался моментом, чтобы прикрыть ноющие глаза и выдохнуть. Гудение в голове, однако, никуда не девалось. Теперь он почти не сомневался, что Райт действительно на их стороне. Это хорошая новость. Вдвоём делать это намного проще. Но… Зачем ей это? Как там её называли, потомственная Гидра? Ценный кадр, дочка выдающихся учёных, унаследовавшая выдающиеся мозги? Как вообще так получилось, что такая девочка, воспитанная в идеологии Гидры, вдруг решила вставлять палки в колёса одной из главных программ? С самим Броком-то всё ясно. Мама растила его хорошим человеком. До того, как её разочаровать, он читал комиксы военных лет, смотрел кинохронику, слушал на уроках про великую дружбу Капитана Америки и сержанта Барнса, про трагическую гибель последнего… Может, мама была бы разочарована в нём меньше, если бы знала, что её усилия не совсем пошли прахом. Не настолько, конечно, чтобы удержать его от становления форменным мудаком. Жаль, что он не включил голову раньше. Из Гидры нельзя уйти живым. Пирс не подпишет рапорт на увольнение, и пенсии не будет. Вернее, кто-то, конечно, за верную службу и уникальную изворотливость мог получить мирную старость. Но большинство же ждали пуля или яд. Брока это не сильно волновало. Поделом. Достойный конец для таких мудаков, влезших в грязные дела по собственной воле, и неважно, по дурости, жадности или по идейным соображениям. По собственной воле. Разум Брока споткнулся об эту мысль. «Знаешь, это мои родители решили, что я стану полезна Гидре, и отправили меня учиться». Брок распахнул глаза. Посмотрел на Райт. На Зимнего. В этот момент он как раз, не просыпаясь, особенно глубоко вздохнул. Она на мгновение отвела взгляд от экрана и слабо улыбнулась. — Что ты делаешь? — вырвалось у Брока. — Как обычно. Хочу порисоваться и послать всех нахуй, ничего нового. Когда она закончила, Брок… Ну, если честно, Брок ахуел. Потому что на записи камер, которые она показала, он сделал то, чего от него ожидали. Выволок полубессознательного Зимнего из этой жалкой каморки, впихнул в кресло, прицепил аппаратуру и стёр упоминания Стива-чтоб-его-Роджерса из патлатой головы. На самом же деле Брок сорок минут дрейфовал между сном и явью, не позволяя себе отключиться всерьёз и при этом не в силах противостоять липкой вязкой атмосфере, повисшей вокруг, а потом ему вдруг прилетело острым локтем в бок. Под нос сунули ноутбук и сдержанно-горделивым тоном приказали: «Смотри». — Как? — Это было всё, что он мог сказать. Потому что – ему самому захотелось дать парню с видеозаписи по роже, а это значит, что никто, кому вдруг придёт в голову посмотреть, чем же он тут занимался, не сможет подкопаться. И всё идеально, с одной маленькой оговоркой: Брок этого не делал. Судя по довольной улыбке на веснушчатом лице напротив, потеря речи была засчитана за комплимент. — Немного таланта, немного потрясающих процессоров Старка – не закатывай глаза, они бесподобны, – немного архивных записей и много, очень много практики. — Всё равно, это слишком правдоподобно, откуда взялась запись? — Забываешь, где я выросла, — пробормотала Герти, мрачнея и отводя взгляд. — Если картинка получалась недостаточно реалистичной, то… в общем, я быстро научилась. — Ты не рассказывала, — осторожно заметил Брок. Она громко насмешливо фыркнула и ухмыльнулась в той манере, которую Брок всегда раньше считывал как наглую и высокомерную, но сейчас впервые рассмотрел в ней фальшивый слой. — Ты не спрашивал? Все почему-то нарисовали себе в голове образ высокотехнологичной дарк-академии, я не спорила. А теперь проводи малыша и иди сам спать, Брок, а то рискуешь прямо тут отключиться.

***

Брок потянулся, чувствуя, как по влажной после душа коже скользит холодный утренний воздух. За спиной замолк шум воды, потом дверь в ванную скрипнула, и в коридор вырвалось горячее паровое облако с ароматом грейпфрута. По полу прошлёпали босые ноги. Герти обвила его руками со спины, сцепила пальцы в замок на животе и прижалась щекой к лопатке. С её мокрых волос вдоль позвоночника потянулись холодные капли. — Вообще-то, я одевался, — сказал Брок, приподнимая сжатую в кулаке рубашку. Резкая, быстрая боль в левой лопатке – в кожу впились зубы. Настолько привычное чувство, что Брок даже не дёрнулся, только сдержанно зашипел. Кажется, на его торсе не осталось ни сантиметра, который так или иначе не был бы укушен или поцарапан. На таком уж языке страсти говорит мисс Райт.  Поверх ноющего свежего укуса широко и влажно прошёлся язык. Мурашки от этого места разбежались по всей спине. — Одевайся. Я что, мешаю? — спросила она незаинтересованным тоном и отошла в сторону. Если бы только его не ждали на базе…

***

Вечером того же дня Брок снова оказался мокрым и без рубашки – на этот раз в душевой базы, после утомительной долгой тренировки, которая оставила приятную ватную тяжесть в мышцах и пустоту в голове. Ледяная вода, льющаяся на голову и плечи, остужала слишком хорошо. Выходить не хотелось. Когда Брок всё же нашёл в себе силы перекрыть воду и выйти в раздевалку, оказалось, что он последний. Остальные парни, лениво переговариваясь, уже переодевались. Брок потряс головой, смахивая с кончиков волос лишние капли, и открыл свой шкафчик. — О-о-о, — вдруг раздалось со спины голосом Джека. — Смотрю, ты хорошо провёл вечер? Брок недоумённо обернулся, потому что обращались, видимо, к нему. Джонс, Трэверс и Джексон, привлечённые восклицанием, тоже смотрели на него. Вернее, на его спину. Джонс присвистнул. — Горячая ночка? — спросил он с ухмылкой. — Правильнее говорить «ночки», — поправил его Джас, едва сдерживая смех. С секунду Брок не мог взять в толк, о чём они, но потом до него дошло. Он сделал шаг в сторону, к зеркалу на двери, и посмотрел на себя через плечо. На левой лопатке расцвёл полным цветом утренний подарок – фиолетовый след челюстей, слишком чёткий, чтобы его можно было перепутать с чем-то другим. Чуть ниже его, по кривой от шеи до бока, тянулся уже почти стёртый временем след от ногтей. Как Джас только разглядел его… Брок нахмурился, обводя команду тяжёлым взглядом. Это помогло лишь отчасти: они перестали ухмыляться, как третьеклассники, глядя на него, но улыбки всё ещё прятались в изгибах губ и взглядах, которыми они обменивались. — Так, — начал Джек, когда они уже обувались, — кто она? Мы её знаем? Кошку, с которой ты спутался. — Какая разница? — Ну, может, я напишу ей, когда вы закончите. У нас с тобой обычно схожий вкус. Или у вас всё серьёзно, а? Брок рассмеялся с таким лицом, словно услышал нелепую шутку, мягко фыркнул губами. Но… ему не понравилось, что для этого пришлось приложить пусть и мизерное, но усилие.

***

Были миссии, которые Броку нравились – те, что требовали сосредоточенности, слаженной командной работы и завершались тихо. В таких он наслаждался контролем, ощущением своих ребят рядом и скупой похвалой начальства после. Но были такие, от которых его воротило ещё на этапе идеи. И от которых потом хотелось отмыться, даже если он непосредственно в них не участвовал. Казни, например. Атмосфера висела гнетущая. Ни болтовни, ни планов на уикенд, ни подначиваний и шутливых споров за то, кто отвечает за плейлист. Гробовая тишина. И, когда машина, въехав в ангар, открыла двери, легче не стало. Брок вышел с остальными, мрачно кивнул техникам. Его ребята не прощались, удаляясь в сторону лифта. Он и без того знал, что они заглянут в душ, а затем попытаются утопить воспоминания о сегодняшнем в баре. Может, в чём-то – или ком-то – ещё. Его не касалось. Брок и Зимний поднимались к лабораториям. Техобслуживание, чтоб его. Тяжёлые шаги, механические, неживые движения, тихий скрежет в металлической руке. Пластины забились засохшей кровью. Не только они. Пряди волос у лица слиплись в бурые сосульки, лицо, руки, костюм – всё воняло железом и только что не хрустело при движении. Брок не мог на него смотреть. Это Брок отдал приказ. Это Брок следил за его выполнением. Не мог не – Пирсу нужна была видеозапись, чтобы держать в страхе всех, кому придёт в голову отступить в будущем. Броку тошно даже думать об этом. Единственное утешение – Зимнему сотрут память. Он отправится спать и не будет иметь представления, что совершил, а Броку придётся снова учиться смотреть на себя в зеркало. В лаборатории он повернулся к одному из тех халатов, что не были заняты подготовкой приборов для Зимнего. — В движке что-то стучит, — сказал через силу. — Так незаметно, но, как набрали семьдесят четыре мили, так… — И куда ты прёшься? — резко спросил кто-то из дебилов в белых халатах. Даже сомневаться не приходилось, к кому сие обращено. Брок сжал зубы, уговаривая себя потерпеть ещё немного. Бить техников плохо, особенно в такой и без того дерьмовый день. Несколько минут – и он уйдёт. Зальёт глаза чем-то горючим или будет колотить грушу в спортзале, пока не упадёт. А потом это окажется делом прошлым. Зимний ожидаемо не ответил, и Брок решил было, что вопрос исчерпан, когда раздался громкий шлепок кожи о кожу. Брок стремительно обернулся. Зимний стоял не там, где ожидалось: почти у самой дальней двери, ведущей во внутренний коридор, словно собирался просто взять и выйти. Под слоем засохшей крови не было видно, но Брок был уверен, что щека покраснела. — Грейвс, какого?.. — А какого эта херня мне не отвечает? — огрызнулся тот, бросая слова через плечо. — У нас мало времени, ещё отмыть всё надо, а он собрался куда-то! — Сделаешь это ещё один раз – прострелю руки, — предупредил Брок, у которого терпения оставалось на волосок. Они работали с Зимним годами, но так и не удосужились запомнить, что задавать вопросы после подобного бесполезно. Если дело рук Зимнего Солдата оказывалось для Баки Барнса слишком, то он исчезал куда-то туда, в глубину слоистого сознания, оставляя на только пустую безучастную оболочку. Ну, Брок мог попытаться. Он прочистил горло и постарался убрать из голоса любой намёк на мягкость: — Куда ты собрался, Солдат? Русский иногда работает. Иногда – нет. Безжизненные глаза двинулись, переключаясь на лицо Брока. — Лаборатория 11-08. Технический специалист 27-G запрашивал присутствия. Брок моргнул. — А, точно, — скучающе махнул рукой другой техник, которому Брок не успел рассказать про машину, — Райт мне что-то говорила. Пусть идёт. — Райт это которая?.. — уточнил Грейвс. — Сука-младшая. У неё там какая-то штука тестирования требует. — Та, о которой я думаю? — Нет, вторая. А. Грейвс, к счастью, прекратил испытывать судьбу и отошёл в сторону, неразборчиво бормоча что-то под нос. Брок с секунду смотрел на дверь, закрывшуюся за Зимним, прежде чем встряхнуться и продолжить о движке. Но в голове кружились другие мысли. Технический специалист 27-G. Ха. Что, чёрт возьми, они там делали?

***

Камера над лабораторией 11-08 смотрела ему в лицо целую секунду, прежде чем дверь, зашипев, отъехала в сторону. Первым, что Брок услышал, был Бинг Кросби. «…никто не ценил небо, которое всегда было голубым…» Прошло всего минут пятнадцать, не больше. Зимний уже не был в крови. Чистые влажные волосы, аккуратно заправленные за уши, капали на затянутые чёрной футболкой плечи. На появление Брока он не отреагировал – сидел в кресле, закрыв глаза и откинув голову на подголовник, на непривычно расслабленном лице не было ни морщинки. Лоб обручем опоясывало незнакомое устройство, светящееся в районе висков. — Говори тише, — попросила Герти, не поднимая головы. Она сидела рядом, оседлав стул спинкой наоборот, и колдовала над раскрытыми пластинами его левой руки. На подкатном столике рядом лежали инструменты, пачка влажных салфеток и ароматизированный лимонный антисептик. «…и никто не поздравлял Луну, которая всегда была новой…» — Рука?.. — начал Брок, шагая от закрывшейся двери. — Отключена. Я сука, но не мразь, Рамлоу. Брок хмыкнул и какое-то время наблюдал, как она осторожно поправляет что-то там внутри тонким длинным щупом. Граммофон прятался в углу лаборатории, игла плавно катилась по винилу. В воздухе расслабленно лилась мелодия, покачивалась, как лодка под лёгким моросящим дождём. Бархатный голос Бинга Кросби шептал о предназначении гроз. Это казалось сюрреалистичным, несуществующим. Как будто после шторма резко настал штиль. — …ты найдёшь своё состояние, разбросанное по городу, — задумчиво наполовину пропела, наполовину прошептала Герти, протирая пластину чистой салфеткой. Может быть, Броку только показалось, что губы Зимнего дрогнули в намёке на улыбку, но это движение, выдуманное или нет, развеяло сонное наваждение. До него дошло. — Ты провоцируешь, — сказал он строго, кивая на граммофон. — Я успокаиваю, — поправила она и кинула на него быстрый взгляд. — Ты в порядке? Я не спрашивала, но догадываюсь, что приятного сегодня было мало. Брок неопределённо дёрнул плечом. О чём говорить не хотелось точно, так об этом. Он за спинку притянул стул от ближайшего пустого стола и опустился на него в полуметре от всё ещё безмятежного Зимнего. «…если ты хочешь то, что любишь, должны быть ливни. Поэтому, когда слышишь гром, не беги под дерево…» — Ты делаешь хуже. — Да? Не похоже. Как по мне, малыш сейчас выглядит лучше, чем когда был с тобой. — Ты понимаешь, о чём я. Если он начнёт вспоминать, будет катастрофа. Ты должна была стереть его, а не… Лоток с инструментами на столике металлически звякнул. Герти, рассерженно щурясь, стиснула зубы. — Стереть, да. А кто будет его исцелять? «…будут гроши с небес для тебя и для меня…» Брок рассмеялся, тряся головой. Она ведь несерьёзно, да? — Ты с ума сошла? Если об этом узнают, твоё имя станет следующим в списке. Брок не хочет снимать на телефон то, что станет очередным назиданием мятежным агентам с ней в главной роли. Не хочет потом отмывать салон машины от её крови. Не хочет смотреть на красную зубную щётку в своей ванной и вспоминать. Её лицо стало холодным и жёстким. — Ну, иди, сдай меня. Она не понимала. Она, чёрт возьми, ничего не понимала! Кулак сжался и ударился о колено, с трудом подавляя желание как следует садануть по столу, стене или вот этому красивому и невыносимому лицу напротив. — Ты идиотка. — Сдай меня. — Хочешь умереть – возьми пистолет и пусти пулю себе в висок самостоятельно. Я помогать не собираюсь. Герти закатила глаза и не ответила. «…не беги под дерево. Будут гроши с небес для тебя и для меня». Бинг Кросби завершил свою меланхолию, звук светлой грусти смолк, сменившись тихим ритмичным шуршанием хорошего винила. Мягкое потрескивание, расслабляющее, как тепло открытого костра. Цик-цик-цик. Десять секунд тишину прерывал только этот звук, похожий на перестук дождя по стеклу. Брок не двигался с места. Герти тоже не торопилась поднимать тонарм, вместо этого беззвучно закрывая пластины металлического плеча обратно. — Гидра использует наши лучшие качества против нас, — сказала она тихо, восемь пластин спустя. — Интеллект, преданность, дисциплина – это всё оружие в их руках. Но я хочу думать, что способна не только разрушать. Если мы хотим защитить его, Брок, мы должны действовать комплексно. — Защитить? Ты что-то перепутала, девочка, я никого не защищаю. Не споря, Герти ногой толкнула столик в сторону и пальцем коснулась неприметных часов на запястье. Свечение на ободе вокруг головы Зимнего погасло. Она протянула руки – и невесомо смахнула с его лба выбившиеся волоски, прежде чем снять своё изобретение. Брок очередной раз удивился, насколько бережной эта женщина может быть, когда хочет. А потом Зимний с глубоким вдохом открыл глаза и выпрямился, оглядываясь с непривычно растерянным видом. Всего мгновение – в него он, видимо, отметил присутствие ещё одного сердца, ещё одного дыхания, и на его лицо упало ледяное машинное забрало. — Это просто Брок, — сказала Герти тихо. Просто Брок. Он никогда не думал, что его именем можно кого-то успокоить. Но на Зимнем сработало. Тот нашёл его взглядом – и плечи расслабились, опустились едва заметно. Губы расслабились в неслышном выдохе. Растерянная мягкость ушла, однако на смену ей пришло спокойствие, а не бездушность. Герти смотрела на него взглядом, в котором неоновыми буквами читалось «обманывай себя, сколько угодно, Рамлоу». Брок не собирался это обсуждать. — Что это? — с опозданием спросил он, указывая на обод в её руке. — Прототип, — коротко ответила Герти и, неосознанно погладив его большим пальцем, опустила вниз. — Дискомфорт? Головокружение? Что угодно? Зимний качнул головой. — Ничего. Просто… хорошо. Спокойно. На лице Герти появилась редкая счастливая улыбка. Искренняя, светлая, будто она на самом деле не знает двести способов сказать «иди к чёрту», не прибегая к нецензурной лексике. — Ты молодец. Спасибо.

***

Когда Броку сообщили, что его вызывают в кабинет Гертруды Райт, он сразу понял, что дело будет дрянью. Потому что на их базе – к счастью – она бывала редко, но метко. Как в тот раз, да. Она стояла за рабочим столом, в наглухо застёгнутом лабораторном халате, из-под воротника которого выглядывал воротник водолазки, с идеальным гладким узлом на макушке и очками в тонкой оправе на кончике носа. Разбирала кипу бумаг, раскладывая в три стопки, и сухо, отрывисто поясняла суть задания, не трудясь поднять на Брока глаза. Брок ненавидел таких людей: тех, для кого он и ему подобные были только винтиками, игрушками на радиоуправлении – куда скажи, туда пойдёт. По сути, так и было, но… От напоминаний почему-то хотелось только поморщиться. — …сопровождение. Охрана, лаборанты, персонал – что угодно, если это будет работать. Планирование деталей миссии ставлю на вас, — проговорила Гертруда тем же формальным тоном, продолжая шелестеть документами, — предоставите план в понедельник. Состав своей группы также подберёте самостоятельно. Самое главное – на вас не должны обращать внимание. Точно. Новая миссия. Брок бы рассмеялся от иронии, если бы перед ним не стояла эта лабария в халате. Потому что его собирались закинуть не в какой-нибудь Кабул или Тихуану, нет, а на чёртову выставку чёртового Тони Старка. Видимо, ему никогда уже не избавиться от тени человека в консервной банке за спиной. — Тишина и незаметность – не совсем профиль Удара, — честно сказал Брок. — Почему мы? — Я не требую от ваших людей собирать информацию и втираться в доверие к Старку, Рамлоу. Нам нужно прикрытие. Тыл, если угодно. Вы умеете держать пистолет в кобуре, пока не станет жарко? — спросила она вдруг так невыразительно, что Брок не сразу распознал вопрос. Он кивнул. Ей, продолжающей хватать глазами строчки, хватило отсутствия возражений. — Тогда всё отлично. На самом деле… Гертруда со вздохом отложила очередной лист в среднюю стопку и наконец подняла взгляд. Из-за стёкол очков он казался совсем далёким. У её дочери глаза такими никогда не были. Могли быть колючими, жалящими, злыми, печальными, насмешливыми, светящимися, но – всегда близкими. Брок раньше об этом не думал. — На самом деле, — продолжила Гертруда, — я хочу, чтобы это были именно вы, потому что я знаю, какие отношения между вами и моей дочерью. На мгновение Брок ощутил холод в сердцевине позвоночника. Потому что – они скрывали. Потому что – заводить отношения в Гидре, пусть даже такие несерьёзные, это надо быть идиотом. Потому что – заводить отношения в Гидре и делать их достоянием общественности, это просто расписаться в собственном скудоумии и ещё печать поставить. Но, нет, стоп, вообще-то и не было никаких отношений! Его лицо осталось прежним, не дрогнул ни единый мускул. — Не думаю, что это можно назвать отношениями. — Верно, — легко согласилась Гертруда. — Соперничество, ненависть, вражда – мне плевать, какое слово вы сами подбираете. Важно другое: вы с Гертрудой-младшей не ладите. Это именно то, что мне нужно. Броку стало легче дышать от осознания, что им всё же удалось скрыть свою телесную близость, и одновременно резануло по ушам. Пришлось прикусить язык, чтобы случайно не поправить. Гертруда-младшая. Лучше не думать, что истинно: то, что мать не знает, какую форму имени предпочитает дочь, или что ей просто на это плевать. Брок не успел отреагировать на последнюю реплику Гертруды – дверь в кабинет распахнулась, и внутрь влетел злой ало-золотой ураган. Брок стоял на пути, и Герти, которая не могла выбрать лучшего времени для своего появления, буквально влетела к его бок. Он схватил за плечи машинально, удержал, поставил ровно. И скривился, отходя на шаг. — Научись проходить через двери, как нормальный человек, Райт. Герти на него даже не посмотрела. Её бледное лицо, всё из дрожащих нитей, было обращено только к матери. — Почему он? — спросила она прыгающим голосом. — Почему Романо? Почему не я?! Романо, кажется, был одним из умников, темноволосый, тощий и с пристрастием к кофе. Брок иногда работал с ним, но так и не запомнил имя. — Потому что я его назначила, — отрезала Гертруда. — Но это мой проект! Я год работала над этой штукой! Там всё моё – коды, чертежи, концепция… Никто не справится лучше меня, ты сама говорила. — И ты поверила? Ты же умная девочка, не разочаровывай меня. В Гидре и без тебя хватит талантливых программистов, инженеров и изобретателей. Не было бы тебя, проектом к выставке занялся бы кто-то другой. Пальцы у Герти были сильными. Брок точно знал – плече только наполовину выцвели синяки, оставшиеся после того, как в порыве страсти она попыталась смять ось лопатки. Теперь же, опустив взгляд, он видел, как эта сила обращается против себя. Она так крепко стиснула кулаки, что пальцы побелели, а ногти наверняка глубоко вонзились в ладонь.  — Тогда… почему я? — Потому что ты достаточно мотивирована самим словом Старк, чтобы приложить максимум сил и фантазии. Посмотри на себя. Мне не нужно было изобретать велосипед или искать нужный рычаг. — Гертруда с презрением окинула Герти взглядом. На этот раз на худи Герти в минималистичной манере изображались два силуэта: поменьше – Старк, с этой ебливой бородкой, и побольше, на заднем фоне, – его костюм. — Ты больше не приблизишься к Тони Старку, Гертруда. Нам хватило предыдущего раза. — Я тогда выполнила твоё задание! — вскинулась Герти, но запала в её тоне уже было немного. — И заодно прыгнула к нему в постель. Нет, я всё сказала. И не смей пытаться проникнуть на Экспо. Рамлоу, если засечёте её там, разрешаю прострелить колено. При звуке его имени Герти вздрогнула, словно только в этот момент осознала, что он всё это время стоял рядом. Их взгляды встретились. Он хотел передать без слов, что ему не было приятно, что, несмотря на все эти сложности между ними и её паршивый характер, он бы скорее обнял её, чем добавил к тираде её матери ещё хоть одно ядовитое слово. Но Герти, к сожалению, не видела мыслей. Или не могла – из-за слёз. Она развернулась и покинула кабинет так же стремительно, как появилась. Брок не мог последовать за ней. Не так быстро. — Ого, — он прочистил горло и через силу заставил себя хмыкнуть. — А я думал, это мои отношения с матерью оставляют желать лучшего. — Прошу прощения за эту сцену, — формально сказала Гертруда таким же голосом, как если бы извинялась за разлитый чай. — Не заводите детей. Они вырастают, но истерики не прекращаются. Итак, есть вопросы по делу, Рамлоу?

***

Она не брала трубку. Это было ожидаемо: сам Брок в подобной ситуации, наверное, послал бы нахуй всех и тоже предпочёл бы отсидеться где-нибудь один, выпустить пару обойм или заниматься в спортзале, пока не упадёт замертво. Может, надо было просто дать ей остыть. Может, через день или два она бы снова, как ни в чём не бывало, отправила ему в защищённый чат адрес и знак вопроса. Скорее всего, он об этом ещё пожалеет, но вместо того, чтобы спокойно поехать домой и посмотреть игру с бутылочкой холодного пива, Брок бегом взлетел по лестнице и, игнорируя звонок, крепко двинул по двери ногой. Никто не ответил. Чертыхнувшись, Брок ударил снова, и только позже, когда металлический гулкий звук, прокатившись по лестнице вверх и вниз, стих, до него дошло, что дома Герти может и не быть. В тот момент, когда он уже думал сдаться и уйти, щёлкнул замок. — Ты снова настоящий, или на этот раз это галлюцинации? — спросила Герти странным весёлым тоном, привалившись щекой к косяку. Вообще-то, он ожидал чего-то более злого. «Катись, Рамлоу», например, или «какого хрена». Не… этой мечтательной улыбки. Он вошёл в тёмную прихожую, подвинув её с пути, и запер за собой двери. Герти не выглядела устойчивой, цеплялась ладонью за стену, будто боялась упасть без поддержки, и тихо хихикала. Это кое-что напоминало. Брок сбросил ботинки, щёлкнул выключателем и без церемоний вздёрнул лицо Райт. Выругался. Зрачки размером с блюдце. — Снова? — На этот раз тромадола меньше, обойдётся без тошноты, — пробормотала она, высвобождая подбородок из его пальцев, и снова расплылась в этой жутковатой широкой улыбке. Блеск. Брок протянул руку ладонью вверх: — Дай мне силки. Герти с самым несчастным видом надула губы и издала высокий долгий звук, который можно было определить только как протест. — Да, Герти, дай мне силки. Хватит. — А у тебя красиво брови хмурятся, когда пытаешься быть строгим. Такой серьёзный!.. Губы дрогнули, чтобы сложиться в улыбку, но Брок победил этот порыв. Под его мрачным взглядом она, пошатываясь в каком-то странном, только ей слышном ритме, схватилась за висящую на крючке куртку и со второй попытки извлекла из кармана крошечный шприц, такой же, как в ту ночь. Колпачок звякнул по полу, а игла воткнулась в бедро прямо сквозь тонкий материал серых хлопковых шорт. — Ауч, — шикнула она, растирая кожу на месте укола. — Идём. Как и в прошлый раз, Брок приготовил чай с бергамотом, впихнул горячую кружку ей в руки и проследил, чтобы она выпила как минимум половину. В этот раз всё было словно как в тот, но по-другому. Спокойнее. В её спальне всё соответствовало остальной квартире. Тёмно-красный плед на кровати, полка с тонистарковыми штуками на противоположной стене, панно с газетными вырезками на пробковой доске под ней. Брок поймал себя на том, что почти не испытывает раздражения. Наверное, уже привык. — Скажи честно, ты подсела? — спросил Брок, выглядывая из окна. Окна выходили на двор. Всё выглядело спокойно. На тихой улице, затенённой вечером, между зелёными островками стояли машины. Не так много, кстати – не все жители успели вернуться с работы. Ничего подозрительного.  — Сойка не вызывает привыкания. Просто… на первом этапе она работает как эйфоретик. Ни единой дерьмовой мысли. Только свобода. — О, я думаю, именно с такими мыслями большинство и садится на систему, Райт. Она села на край кровати. Больше не улыбалась, не смеялась. Лицом вернулась к тому, что было в кабинете её матери: бледность, поджатые губы, тревожная морщинка между бровей. На мгновение Броку стало почти жаль, что он заставил её использовать силки, но быстро отогнал эту мысль. — Который это раз? — Второй. Честно. Ты же знаешь, я не могу лгать в этом состоянии. И, смотри-ка, ты опять появился, как по волшебству. — Вообще-то, я тебе звонил. Ты не отвечала. — Знаю. Я отключила звук на телефоне, чтобы ни с кем не разговаривать. Но мне хотелось, чтобы ты был здесь. Как будто тебе не всё равно. — Мне не всё равно. Это вырвалось само собой. И хуже всего было то, что, сказав, Брок понял, что это правда. Он сел рядом, и Герти тут же прижалась своими губами к его. Они редко целовались, предпочитая сталкивать другие части тела, и от этого прикосновения за грудиной вспыхнул ток. Левая ладонь почти привычно запуталась в волосах на её затылке, правая – легла на талию, потянула ближе. Не разрывая поцелуй, Герти перекинула свою ногу через его, плавно втекла на его колени и легонько толкнула в грудь. Брок упал на спину. Сквозь покрывало в плечо упиралось что-то жёсткое, но он даже не обратил внимания – Герти как раз втянула его нижнюю губу. Только когда футболку Брока нетерпеливо дёрнуло вверх, он отстранился, хватая ртом воздух, и с трудом отвёл её настойчивую руку в сторону. — Нет. — Тогда она попыталась снять свою майку. Броку пришлось снова перехватить её запястье и повторить: — Нет. Господи, как она выглядела!.. раскрасневшаяся, с порочными потемневшими глазами, с прикушенной нижней губой, припухшей от поцелуя, да ещё и в этой съехавшей с одного плеча серой майке… — Ты вдруг дал целибат? — Ты не в себе, — выдавил Брок слишком низким голосом и зашипел, когда эта несносная девчонка, точно зная, что делает, поёрзала на его бёдрах. — Вскроешь мне вены утром, если я этим воспользуюсь. Она залилась счастливым смехом. — Бро-ось, я в порядке. Просто чуть более честная, чем обычно. И вот моё честное сообщение: хочу, чтобы ты разделся. Брок видел через эту чёртову тонкую майку очертания её груди. Брок тоже хотел раздеться. Титаническим усилием воли он проглотил крутящееся на языке «к чёрту», закрыл глаза, взял Герти обеими руками за талию и стащил с себя. Она улеглась на постели рядом, прижалась к боку и опалила шею дыханием. Не открывая глаз, Брок усиленно воскрешал в памяти намётки будущей миссии на этой выставке. От стояка помогало, если честно, не очень. — Утром, — выдохнул он обещанием, обращённом скорее к самому себе. Если, конечно, его не выставят за дверь, едва забрезжит рассвет. — Когда ты будешь в своём уме. Герти захихикала в шею. — Ты бойскаут, Брок. И как тебя только сюда занесло? Будь мы в сороковых, ты хорошо бы смотрелся в Коммандос. — Я хотел. — Это вырвалось почти случайно, будто действие сойки через поцелуй передалось и ему. Герти издала удивлённый булькающий звук и подпёрла щёку ладонью. Давать заднюю было уже поздно, и Брок нехотя продолжил, выдавливая слова по капле. — В детстве. Когда… когда читал комиксы про Кэпа, мы с друзьями во дворе изображали из себя невесть что. Этого он не рассказывал. Никому, даже Джеку. Просто с Герти отчего-то хотелось быть честным. Может, дело в пресловутой сойке: типа, уровнять положения. Может, просто она сама располагала к честности. После того момента с Зимним в каморке стало ясно, что хранить секреты Герти Райт умела так же хорошо, как обманывать видеонаблюдение базы. — Может, у тебя ещё будет шанс. Сначала Брок усмехнулся, представив себе Воющих Коммандос, как их изображали в кинохронике, только со своей рожей за плечом Дум-Дум Дугана, рядом с Джимом Моритой. Выглядело не так плохо, как можно было подумать. И ещё, вот уж неожиданный эффект, помогло справиться с остаточным возбуждением. А потом он нахмурился. — Что ты имеешь в виду? Не торопясь с ответом, Герти уложилась щекой на его грудь, перекинула руку через живот. — Когда Роджерса откопают, у тебя будет шанс выбрать правильную сторону. Если ты начнёшь пользоваться мозгами по назначению, конечно. Брок оставил шпильку без внимания. Попытался отстраниться и выпрямиться, чтобы посмотреть на неё как следует, но рука поперёк его живота напряглась, удерживая на месте. — Когда Роджерса откопают? Прости? Он умер почти шестьдесят шесть лет назад. — Напомни, фанат звёздно-полосатого героя – и предупреждаю, да, я буду дразнить тебя, если ты продолжишь дразнить меня, – куда упала Валькирия? — В Арктику. — Ага, в царство холода и льда… а что холод и лёд делает с Зимним? — Но… — Мыслей Брока стало так много, что сосредоточиться на одном вопросе оказалось затруднительно. — Но ты думаешь?.. — Вообще-то, это они так думают. Отец полжизни изучает Зимнего, сыворотку и её свойства. Они с Гертрудой верят, что где-то в арктических пустошах их ждёт-дожидается вмёрзший в ледник капитан. Она мечтает добраться до него раньше Щита и правительства. Как же, будет новая забава… К концу фразы её голос затих. Брок выдохнул и, чуть повернув голову, прижался щекой к её волосам. Тонкий, едва заметный лимонный аромат. Шампунь. Один раз она брала бутылку в его квартиру, чтобы успеть помыть утром голову. Звучало правдоподобно. Старшим Райтам категорически нельзя доверять в вопросах морали и гуманного воспитания, но что касается науки, исследований и выводов – да. Безусловно. И если подумать: за столько лет не нашли ни Валькирию, ни капитана. Ни обломков, ни тела. И падение корабля на лёд наверняка убило бы обычного человека, вот только Брок видел, на что способно тело необычного человека. — Сыворотка Эрскина, которую ввели Роджерсу, более совершенная, чем копия, которую Зола дал Барнсу, — тихо сказала Герти, будто услышав движение мыслей. — Гертруда хотела, чтобы я помогла найти место падения Валькирии. — Ты помогла? Герти хихикнула совсем по-девчоночьи и ткнула Брока пальцем в бок. — Если бы я могла, результат бы ей всё равно не понравился. Брок не спросил, что она имеет в виду. Было чувство, что ни один из них ещё не готов к тому, чтобы это прозвучало. Судя по кусочку неба, виднеющегося в окно с этого ракурса, вечер сгущался. Мягкий плюшевый плед, тёплая тяжесть Герти на груди, и ощущение бьющегося рядом сердца разом убаюкивали. — Ты останешься? — спросила Герти сонным голосом. — Да. Если пообещаешь, что получится не как в прошлый раз. — Ага. И… Брок, спасибо. Он резко выпрямился, оглядываясь по сторонам с таким лицом, точно ожидал немедленного нападения из-за ближайшей подушки. Со всех сторон, однако, бесстрастно смотрел Человек-в-железной-банке. — Брок? — обеспокоенно позвала Герти, сев рядом. Он выдержал драматическую паузу. — Да вот, жду, когда ад разверзнется, и огненные псы вырвутся наружу, чтобы вечно терзать бедолагу, которому были адресованы эти слова. Она тут же потеряла всякое выражение тревоги на лице, закатила глаза и сильно ударила его в плечо. — Иди на хуй, Рамлоу! Смеясь, он откинулся обратно на подушки и потянул её за собой.

***

Утром его не выставили вон. Брок проснулся от того, что матрас рядом прогнулся. Герти, встав на кровать коленями, неосторожно тянулась мимо него к тумбочке. Когда он открыл глаза, её сиськи оказались прямо над ним. Конечно, там была ещё футболка, но на фантазию Брок не жаловался. Подразнить его в это утро решили не только через глаза. В воздухе разлились дразнящие ароматы: жареный хлеб, горячее сливочное масло, яйца и кофе. — Завтрак для меня? — спросил Брок сиплым со сна голосом. Герти, лишив его обзора, забрала телефон и вздёрнула бровь: — Вот ещё. Не готовлю для кого попало. На столе на кухне действительно накрыто было только на одного: одна тарелка с шакшукой, одна вилка, один тост с маслом и апельсиновым джемом, одна красная чашка с кофе. Но – в сковороде на плите осталась половина, на блюдце рядом с тостером (Stark Industries, если кто-то сомневался) лежал аккуратно накрытый салфеткой второй тост, рядом из банки с джемом торчал нож, и исходил паром наполовину полный кофейник. Собрать всё это в одном месте самому было вовсе не такой трудной задачей. Завтракали в тишине. Герти хмурилась, глядя в телефон. Наверное, разбирала накопившиеся звонки и сообщения. Брок просто наслаждался. Нормальный завтрак – не перехваченный по пути на базу хот-дог или чизбургер, а прямо нормальный – выпадал его желудку не так часто. Обычно для этого нужно было застрять на какой-нибудь конспиративной квартире с Сай, которая относилась к «завтрак – важнейший приём пищи!» категории людей и активно пыталась приобщить к этому всех окружающих. Но шакшуку Сай не готовила ни разу. Ещё Брок ждал, когда же начнётся та часть утра, где на него посыплются по-райтовски витиеватые угрозы, призванные убедить его держать язык за зубами. Ну какое-нибудь «во-первых, тебе никто не поверит. Во-вторых, я сфотошоплю тебе маленький член и разошлю всей-всей Гидре» должно же прозвучать! Но она продолжала молчать, хмуриться в телефон и есть, даже если разок промахнулась вилкой мимо рта и испачкала в томатах подбородок. — Итак. — Нет, — в рифму отозвалась она, поднимая взгляд от экрана. — Что? Брок подавился назревавшим на языке вопросом. Они ели вместе завтрак. Он ел этот завтрак, не думая даже, что вместо соли и перца для его порции она могла использовать соль, перец и стрихнин. Он не придумал, что сказать дальше. — Она сука, — без предисловий заявила Герти и едва не грохнула свой телефон об стол со всей силы, только в последний момент затормозив ладонь. Со светящегося экрана улыбался миллиардер в тёмных очках. — Я должна была догадаться, что она захочет всё испортить, но повелась, как последняя дура. На Экспо в итоге едешь ты? — Да. Я и Дельта. Прикрытие и, если потребуется, силовая поддержка. Всего на две недели, потом пришлют смену. Зачем он вообще это говорил? Не то чтобы от этой девчонки можно было утаить какой-нибудь секрет – по крайней мере, если он оставлял цифровой след, – однако это не значило, что нужно было вываливать всё вот так прямо… Может, потому что доверять друг другу им нельзя было по протоколу. Или потому, что она — единственная, кто вообще задаёт вопросы, не пряча равнодушия за вежливостью. Брок хотел рассказать. Это тоже было проблемой. — Расскажи мне про этот проект. На её лице на мгновение мелькнуло вчерашнее выражение – обнажённое, как у глубоко обиженного ребёнка. В следующую секунду она вернула контроль над бровями и раздражённо скривилась. — Романо всё испортит. — Думаешь, перекроит твою работу? — Нет. На это у него не хватит духу. И ума. К тому же, я хорошо постаралась. Проект безупречен. То есть, для своей ниши и своей роли, конечно. — Герти цокнула языком, и Броку пришлось напомнить, что он понимает примерно ноль процентов, потому что не знает, о чём вообще речь. — Вуаль. Это… ох, ну, своего рода энергетическая мембрана, которая поглощает удары и рассеивает энергию. Её можно развернуть над целыми зданиями и спасти их от землетрясения, взрыва и всего подобного. Перспективная вещь. Последние слова прозвучали голосом её матери. Брок понял. Где защита, там и нападение. Если какая-то штука может сдержать взрыв снаружи, она может сдержать что-то и изнутри. Например, человека. Или нескольких. — Звучит непло… — Звучит потрясающе, — бесцеремонно перебила она, шумно хлебая кофе. — Но это херня по сравнению с моей Авророй. Брок поднял брови. У неё сделалось такое лицо, как у человека, которого раздирали надвое противоположные желания: промолчать и рассказать вообще всё. Без сойки на поток откровенности рассчитывать не приходилось. Хотелось расспросить ещё и из банального любопытства, но ему удалось себя сдержать. Она не говорила о своих проектах раньше. Вернее, говорила, но это всегда звучало формально, холодно, без особого интереса. А это слово, Аврора, она произнесла с каким-то особенным, едва уловимым трепетом. Как будто эта штука, чем бы она ни была, была ей по-настоящему важна. Герти нашла для себя компромисс: — Я… работала кое над чем. Полутайно, — осторожно сказала она. — Но Романо… Я не дам ему Аврору в руки. В лучшем случае он представил бы её дорогостоящей игрушкой, а в худшем… Аврора бы понравилась Тони. Снова Тони. Брок спрятал недовольное лицо за кружкой кофе. Разумеется, прекрасный, сияющий, гениальный Тони Старк. Наверное, им было о чём поговорить. Он наверняка «использует мозги по назначению». А потом, глядя на её тоскливое лицо, он понял: дело не только в Старке-человеке. Ей больше нужен Старк-символ. «Потому что он смог». Потому что он мог бы оценить её штучку и мозги по достоинству, не как «в Гидре и без тебя достаточно талантливых программистов».

***

— У тебя ямочка на щеке, — сказал Брок, невесомо касаясь маленькой впадинки. Её улыбка тут же угасла. — Дефект развития лицевых мышц. — Веснушки, — продолжил он и провёл пальцами дальше, вверх по щеке, на лоб. — Аномальная активность меланоцитов. Просто удивительно, как это работало. Только что лежала, как сытая кошка в солнечной луже, разве что не мурчала, и тут же, стоило только заметить что-то вслух, как расслабленность и сытость исчезли. Напряжённый излом бровей, поджатые губы, выведенные вперёд плечи. Брок не дал ей отодвинуться, потянулся следом, сохраняя тёплое интимное ощущение кожи к коже. — Серые глаза. — Недостаток меланина. Она недовольно сверкнула из-под ресниц, и Брок подумал: говорил ли хоть раз ей кто-то, что это красиво? Веснушки эти – не поцелуи солнца, не в этом случае, слишком много часов под холодным бесстрастным лабораторным светом. Но – крошечные очаги сопротивления тому, что люди обычно зовут нормальностью. Больше меланина. Больше пигмента. Больше «я не хочу быть, как вы». Звучало слишком сопливо даже для голоса в голове. Брок порадовался, что она не умеет читать мысли, потому что собрать эти смутные чувства в нормальные слова, не вызывающие смеха или рвотных позывов, он бы не сумел. Она отпихнула его руку и снова попыталась уйти, скатиться с кровати. — Герти, — позвал Брок. Внезапно это сработало. Она замерла на мгновение, он видел, как под тонкой, усыпанной рыжими огоньками кожей качнулись лопатки. — Скажи снова, — тихо попросила она, вернувшись на спину, боком к его животу. — Герти. Кажется, кошка вернулась. Прикрыла глаза и длинно-длинно выдохнула. — Ты единственный, кроме Ангуса и Лиз, кто меня так называет, — пробормотала тихо. — Где они, кстати? — Лиз в Берлине. Она всегда хотела уехать из США. Как будто чем дальше мы от интерната, тем спокойнее… Наверное, мы больше не увидимся. Ангус в Торонто. Там его семья. С ним мы иногда работаем вместе. У него степень по химии и биологии. Помогал мне с теми штуками для Зимнего. Это звучало горько. Как пожевать грейпфрутовых плёнок. У Брока был Удар. Даже в самые паршивые времена, когда он оказывался слаб настолько, что позволял тонкому голосу в дальнем уголке своего мозга звучать громче, он не был один. Эти шумные придурки, про которых он много раз, сокрушаясь, говорил, что с удовольствием передал бы опеку другому командиру, спасали ему жизнь больше раз, чем сами могли подумать. Если честно, Брок вообще не представлял себя без них. Иногда ему даже казалось, что он всегда был частью команды. Если бы они все вдруг исчезли или разъехались по другим материкам… — Для Гертруды я всегда Гертруда-младшая. Для остальных – Райт. — продолжила Герти. Её губы дрогнули в усмешке. — Или «сука», зависит от настроения. — А твой отец? Райт-старший не выглядел эталоном отцовства, но что-то в его тоне в тот короткий момент заставляло Брока думать, что у него чуть больше сердца, чем у его жены. «…ты был контрольным лицом в её эксперименте, а также проследил, чтобы она безопасно добралась до дома. Спасибо за это». Герти скривилась. — Как-то он попытался назвать меня Труди. Брок засмеялся. — Чем поплатился? — Я обесточила его лабораторию. Он потерял данные, над которыми работал четыре месяца. Меня наказали, конечно, но он больше никогда так не делал. Какое-то время они молчали. Брок слушал дыхание, смотрел, как плавно колышутся занавески на ленивом сквозняке из приоткрытого окна. Нужно было идти в душ. Нужно было ехать домой, переодеваться и, по-хорошему, садиться за работу, потому что миссия сама себя не спланирует. Вместо этого он продолжал лежать под красным покрывалом посреди мини-алтаря чёртового миллиардера и никуда не торопиться. — Тебе не нравится твоё полное имя потому, что?.. — Потому что оно не моё, — отозвалась Герти неожиданно жёстко для этой тихой секунды. — Она дала мне своё, как будто я ей принадлежу. Но это не так. И однажды… однажды, может быть, я это докажу.

***

За день до того, как команда отправилась на Экспо, Броку пришлось срочно искать замену Рамиресу из Дельты – тому пришло в голову подразнить Райт-младшую тем, что он едет и увидит её кумира вживую, а она нет. Через три минуты после этого идиота «случайно» зажало автоматическими дверями ангара так, что сломаны оказались ребро, ключица и рука в двух местах. Брок посетовал на баги в системе и посоветовал техникам её обновить.

***

Эго Старка было велико – не секрет, о котором и без того трубили во всех СМИ. И всё равно размах Экспо ошеломлял. Сцены, свет, голографические экраны, звук – это была не научная выставка, нихрена подобного. Этот высокомерный засранец запланировал рок-концерт мирового масштаба, не меньше. Тут были стенды для каждой компании, и каждый сиял, как разряженная в пух и прах ёлка. На стенде, который занимала Гидра (хотя настоящее название, конечно, скрывалось за безликим безопасным фасадом), сейчас суетились учёные и пиарщики, в последний раз прогоняли текст и визуал перед вечерней презентацией. Налажать нельзя: змея в белом халате сожрала бы за это заживо, так что нервы у всех почти звенели. Не желая участвовать в этом безумии, Брок отправился «на разведку». На удивление, тут было мало лица Старка. Фамилии – сколько угодно, а вот постеров с его лицом набралось бы, пожалуй, меньше, чем в арсенале Герти. Брок тихо вздохнул, проходя мимо экрана на стенде одной из компаний, на котором медленно вращалась вокруг своей оси какая-то хрень. Герти бы с первого взгляда поняла, что это такое. В голове раздался её выдуманный голос, взлетающий и опадающий в такт пульсу эмоций. О, а пульс этот наверняка бы частил, в такой-то обстановке. Жаль, что… За очередным поворотом вырос огромный киоск с ярко освещёнными витринами, на которых теснились… о. Вот, где норма старков и железных людей была выполнена на десять с плюсом. Брок замер, через стекло и головы десятков толпящихся в очереди людей глядя на настоящий райтовский рай. Мерч на любой вкус. А вот и эго. И цены – под стать ему. Нет, спасибо, футболку за восемьдесят баксов и брелоки за пятьдесят могут засунуть себе в одно место. Он почти отвернулся, когда взгляд случайно зацепился за мелкий текст справа от кассы: «40% от стоимости официального мерча Железного человека финансируют борьбу с терроризмом и помогают в реабилитации жертв». Это что-то значило. В затылке вертелась мысль, идея, воспоминание, как будто он уже знал об этом раньше, просто не понимал. «Только официальный мерч, малыш». «Мне не нужен просто чехол с Железным человеком, придурок. Мне нужен чехол с Железным человеком от Stark Industries». «Я заплатила на двести баксов больше за то, чтобы он был ало-золотым, да, не смотри так. Это важно». Брок медленно выдохнул, чувствуя, как от сдавленного смеха мелко трясётся грудь. Кажется, железная девочка очень красиво наебала всю Гидру, притворяясь просто чокнутой фанаткой. Гидра платила ей много. Больше, чем мог ожидать обычный учёный в любой другой организации, а эти деньги она… тратила не на блестящие штуки с рожей мужика, на которого безответно пускала слюни, о нет. Брок не мог перестать смеяться, занимая место в очереди за матерью с двумя шумными подростками, которые спорили, кому достанутся перчатки с имитацией репульсоров. Боже, он ведь тоже не заметил. Никто не заметил. Брок понял, что возьмёт, как только эта штука попала в поле зрения. — Кружку Стэнли, пожалуйста, — сказал Брок, когда перед ним и окном с кассой не оказалось никого. — Вон ту, да, из лимитированной коллекции. Он купил кружку за двести баксов. Просто с ума сойти.

***

В ванной шумела вода. Брок, потирая саднящее плечо, с которого ещё не исчезли вмятины от зубов, огляделся в поисках своего телефона. Тот определённо должен был быть где-то здесь. Может, под подушками в гостиной или на этажерке с кроссовками в прихожей… Сделав круг по квартире, он сдался. Взгляд упал на телефон Герти, лежащий на столе на кухне золотым чехлом с образом Старка вверх. В ванной всё ещё шумело, а переслать документы Джеку нужно было ещё час назад. Поразмыслив ещё пару секунд, Брок протянул руку. Если в этом изобретении старкового гения и есть что-то, что требует быть скрытым, его скромных умений всё равно не хватит, чтобы до того добраться. А пароль от самого телефона на её хвалёный айкью не тянул. STARK4PRESIDENT. Брок подсмотрел случайно, когда она, щурясь от яркого света, в темноте спальни трижды пыталась его ввести, чтобы показать новостной пост в Твиттере. Спустя две недели пароль был прежним. Брок хмыкнул, листая экран заставки вправо и открывая телефонную книгу. Самого себя ему следовало искать как Бойскаута – ещё одна раздражающая шутка, от которой она не собиралась отказываться. Палец завис над кнопкой вызова, когда мозг Брока наконец обработал поступившую секунды назад информацию. Свернул телефонную книгу. Вернулся к заставке. Завис. Там был Тони Старк. Ну, всегда, когда она доставала телефон на базе. Картинки постоянно менялись: фото от репортёров с интервью, удачные кадры от фанатов, официальные промо от Stark Industries для мерча, арты от таких же сумасшедших, как она, – но всегда Тони Старк, в костюме из металла или ткани. А сейчас на Брока смотрел не Старк. Даже не Железный человек. Он сам. Брок Рамлоу. И это даже не было фото. Брок едва вспомнил, что вообще это был за момент. Он ухмылялся, глядя в сторону, на кого-то, от кого в кадре осталось только плечо, на рубашке были застёгнуты только нижние две пуговицы. И качество… Скриншот с камер видеонаблюдения! — Брок, где у тебя?.. Какого хрена! Он даже не обратил внимания, что в ванной всё затихло. Шлёпая влажными ногами, Герти в мгновение ока оказалась рядом с ним и буквально вырвала свой телефон. Её лицо горело красным. Может, от горячего душа. А может, не только. Брок моргал, растерянно глядя то на неё, то на телефон. — Спрашивать не пробовал? — зашипела она зло. В его халате не по размеру, норовящего сползти с плеча, мокрыми волосами и влажной кожей, дышащей впитанным от воды жаром – держать в голове вопросы стало сложнее. — Прости, я… что это? — Не твоё дело. Герти развернулась на пятках и бросилась вон. С неё бы сталось выскочить на улицу прямо так, в халате и босиком прямо под промозглый осенний ветер. Брок успел перехватить: поймав за запястье, развернул к себе и прижал к груди. Его опалило. — Отвали от меня, Рамлоу! — По-моему, ты этого не хочешь, — хмыкнул он. Цитрусовый шампунь. Брызги мокрых волос. Светящиеся злостью глаза. Брок должен был связаться с кем-то мягче, проще и спокойнее. Чтобы каждая встреча не становилась битвой. Она наклонилась и укусила его за ладонь. Брок зашипел, но не отпустил. — Прекрати, — протянул скучающе, — отравить меня всё равно не выйдет: клыки коротковаты. Кстати, могла бы выбрать ракурс получше. В ответ челюсти на его плоти стиснулись сильнее. — Пошёл ты, — буркнула она через секунду, прижимаясь лбом к центру его груди. Футболка тут же пропиталась влагой, капающей с волос. — Это ничего не значит, понял? Ангус, наверное, взломал мой телефон шутки ради и поменял заставку. Брок затрясся от беззвучного смеха. Ну, если ей так хочется, он сделает вид, что верит. Он обернулся вокруг неё руками, стиснул крепко, чувствуя плюшевую мягкость халата – и что-то такое же пушистое и тёплое внутри.

***

А потом спустился ад. Другого слова подобрать было бы сложно: когда прямо над твоим городом раскрывается огромная дыра в космос, и оттуда лезут твари, которые вовсе не похожи Морка или Альфа, в голове невольно возникают мысли о конце света. Особенно, когда бог тоже был здесь. Летал над разрушающимися улицами и обрушивал с неба грозу. Вот только… на спасение его появление похоже не было. Из окна квартиры на втором этаже битвы, развернувшейся над небоскрёбами, практически не было видно. Зато её следы – куски обрушившихся сверху стен, осколки стекла – лежали, как на ладони. Их не скрывала даже пелена пыли, которой не позволяли окончательно улечься всё новые и новые сотрясения. Громадные парящие черви в броне крушили дома из бетона и камня, будто песчаные. Где-то в отдалении раздался полный ярости рёв, и сразу следом земля мелко затряслась. Стекло задребезжало, но выдержало. Брок невольно вытянул шею, хотя, конечно, ничего рассмотреть не мог. Зелёный монстр ярости бесновался, к счастью, в другой стороне. Пока. Пальцы сжались на подоконнике. — Только не Янки! — вскрикнул Джек, от избытка эмоций вскакивая на ноги. — Эти инопланетные суки обрушили часть стадиона! — Иди, вырази недовольство. — Сай ткнула пальцем в сторону улицы, откуда как раз донёсся отзвук очередного грохочущего падения. Чёрт возьми. Брок бросил взгляд на телефон. Всё ещё ничего. Это перестало быть смешным ещё час назад. Когда инопланетяне посыпались с неба, Фьюри отправил их помогать с эвакуацией гражданских. Пирс приказ подтвердил, но на рожон лезть не велел. Брок и без него бы не стал: пусть с этой угрозой разбираются те, кто к этому готов. Бог, суперсолдат, чудовище, пара шпионов без привязанностей и прошлого и… и этот, да, чокнутый миллиардер в консервной банке, которому, видимо, наскучили обычный мирские развлечения. Брок видел его мельком, когда мелкими перебежками вёл людей к спуску в метро. Промчался ало-золотым росчерком, взрывая уродцев на летающих мотоциклах. — Ты его сейчас раздавишь, — сказал Джонс, кивая на телефон в пальцах Брока. Удар очистил от гражданских указанный сектор, дальше Брок велел сидеть тихо в ближайшей относительно безопасной квартире. Ребята порывались было уйти, попытаться свалить за пределы заварушки, но Броку был нужен адрес. Конкретный такой, с улицей и номером дома. Только толку от него пока было мало. Слова Джонса привлекли внимание. — Ты его из рук не выпускаешь, — заметила Сай. — Что-то важное ждёшь? Брок неопределённо мотнул головой и посмотрел на часы. С последнего прочитанного сообщения прошло полтора часа. С последнего звонка – два часа тридцать восемь минут. Вообще нихуя не смешно. У неё могло хватить дурости кинуться именно туда. К чёртовому факелу посреди города, светящемуся священным словом, над вершиной которого и разверзся ад. Она могла бы. Она… она, чёрт, могла бы. Где-то совсем рядом с грохотом рухнуло что-то тяжёлое, заставляя пол качнуться. Лёгкие сжались. — Будет много пропавших без вести, — пробормотал он. — Да уж, — согласился Трэверс, — после близнецов сколько было? — Больше тысячи. Сейчас может быть больше, — добавила Сай, мрачнея. Больше тысячи. Если она сгинет где-то там, боже, он даже не узнает. Не сможет найти тела. Не сможет… Его дёрнуло всем телом в сторону, хотя ноги остались на месте, будто мозг никак не мог решить, что делать важнее: оставаться и ждать или бежать в этот грохочущий пыльный ад, искать, звать… Он остался. По той же тупой раздражающей причине: у неё был адрес. Два часа и сорок минут назад она была жива. Не просто жива: рассыпая нервные остроты на фоне завывающей сирены эвакуации, обещала не делать глупостей. Один час и тридцать три минуты назад сообщение Брока с адресом отметилось прочитанным. Это ничего не значило, но было единственным, на что он мог опираться. От точки какой-то посредственной лаборатории фармкомпании до него можно было добраться по относительно тихим улицам. Если только, конечно, она держала слово. Или вкладывала в «не делать глупости» тот же смысл, что и Брок. Не бежать в эпицентр битвы с пришельцами ради мужика в блестящем костюме. Не пытаться самой сыграть в героя. Не совершать самоубийства. Потому что, в отличие от Брока, эти бронированные ребятки с хищными рылами терпением явно не отличаются, и к «делу» они перейдут скорее рано, чем никогда. Эта мысль оставаться на месте уже не позволила. Брок оттолкнулся от подоконника и сделал несколько резких шагов вглубь комнаты, потом обратно. Смахнул с лица несуществующую пыль, глубоко вдохнул. Это было давно. Она больше об этом не говорила. Она этого не сделает. У неё больше нет причин, ведь так?.. Рядом вдруг оказался Джек. Его рука легла на плечо, возвращая к реальности и дрожащей земле. — Твоя подружка-кошка? — понизив голос, спросил он. — За неё беспокоишься? Брок собирался послать его, когда телефон в его руке вдруг ожил. Строка смутно знакомых цифр – но в груди словно затянули тугой узел. — Этот звонок был совершен с киоска LinkNYC, — произнёс автоматический номер. — Да? — рявкнул он в трубку. — О, простите, мистер Рамлоу, кажется, я невовремя, — послышалось в ответ насмешливо. Брок закрыл глаза, длинным выдохом балансируя колотящееся сердце. — Наконец-то, — постарался сказать максимально ровным голосом. — Прости, я задержалась. — Только в этот момент он услышал тяжёлое дыхание и едва заметную дрожь в окончаниях слов. Открыл глаза, хмурясь, не обращая внимания на переглядывающуюся команду. — Форс-мажор, знаешь, тут небольшие осадки, а я плохо чувствую себя под дождём из камня и крови, увы… — Где ты? — спросил Брок, почти не чувствуя пальцев на правой руке. Ещё немного – и стекло затрещит. — Цела? — Ммм… где-то рядом. Тут Старбакс – или то, что от него осталось, – какой-то магазин фруктов… Прости, я не думаю, что дойду до тебя сама. Я в порядке, но я не могу, прости, я… — Я знаю, где это. Сейчас буду. — перебил Брок, бросаясь к двери. За спиной заголосила сбитая с толку команда. — Ждите! Он не сказал им ничего больше, просто распахнул дверь – и бросился по лестнице вниз. Три авеню в хороший день – это максимум три минуты в спокойном темпе, если повезёт увернуться от такси и студентов с хот-догами. Три авеню в этот день – искорёженные машины, брошенные владельцами на произвол судьбы, руины зданий, взрытый асфальт, тела и пришельцы, то и дело пролетающие где-то поблизости. Эти улицы пусты, но никто не даст гарантии, что так и останется. Чёрно-звёздная дыра в голубом небе никуда не делась. Брок нёсся так быстро, как только мог, и чуть не вывернул колено, перепрыгивая через трещину в земле. Что-то такое было в голосе Герти в этом звонке, что заставляло его практически лететь. И у него всё равно ушло больше пяти минут. Эта чокнутая девчонка всё ещё была жива спустя это время – стояла, привалившись спиной к киоску. Но при виде Брока она не улыбнулась, не закатила глаза и не бросила даже «я состарилась, пока ждала тебя, Рамлоу». Наоборот. Он оказался близко быстро, почти врезался, сразу вцепляясь в плечи, потому что его рукам жизненно необходимо было почувствовать живое тепло, чтобы прекратить наконец сомневаться. Живое тепло, едва слышно всхлипнув, вцепилось в него в ответ. — Ты в порядке? — спросил Брок требовательно. Всё лицо в бетонной пыли, веснушек не видно, над правой бровью размазана засохшая кровь, губы бледные и трясутся. И глаза – расширенные зрачки, и Брок видел, как быстро они наполняются слезами. — Я потеряла телефон. — Герти всхлипнула совсем по-детски, с таким видом, словно наконец-то отпускала железный контроль. — Я запомнила адрес, но потеряла телефон. Всё рушилось, и я просто его уронила. Брок мог его подхватить. — Эй, ты здесь, это важнее всего, — сказал он, обнимая её лицо ладонями и поднимая к себе. Осыпал лоб и скулы мелкими поцелуями, которые обычно заставляли её краснеть и вырываться, но сейчас побудили только прикрыть глаза и тянуться ближе. — Всё хорошо. Идём, тут совсем недалеко. С её кожи Брок пробовал Нью-Йорк на вкус. Не хот-доги, как он думал, не кофе, не пицца и даже не чизкейк. Бетон, кирпич, дым, немного крови. И откуда-то взялись апельсины. Брок целовал – и сам чувствовал, как дрожат губы, потому что на короткий миг сегодня он правда думал, что больше её к себе не прижмёт. Что она, отчаянная голова, сгинет в грохоте битвы, а он останется смотреть на заполненный непрочитанными сообщениями чат. Его пальцы сжали. Кажется, терапия сработала. Герти опустила подбородок, глубоко вдохнула и слабо кивнула. Брок тоже выдохнул. Осталось немного. Рывок до укрытия, а дальше… Герти зашипела о повалилась в сторону, едва сделав шаг. Брок успел поймать и помог опуститься на растрескавшийся, но чудом уцелевший поребрик. Язык не успел задать вопрос, как глаза натолкнулись на ответ: тёмное пятно на бедре, выделяющееся на фоне светло-голубых джинс, и торчащий из плоти маленький металлический край. — Ты сказала, что в порядке! — Я забыла. Это прозвучало настолько растерянно и искренне, что он рассмеялся, хотя ничего смешного не видел. К счастью, эта хрень, чем бы она ни была, пока закупорила сосуды и не пускала кровотечение дальше. Всё будет почти нормально, если они дотянут до момента, когда эта кучка героев наконец-то вспомнит о своих обязанностях и наведёт порядок. — Попробуй встать. Да, хорошо, я тебя держу… Герти морщилась и шипела, и Брок, помогая идти, теперь почти уже привычно прижался губами к её виску в попытке забрать часть страданий себе. — Подружка-кошка. Ахуеть. Брок замер. Герти тоже. Метрах в трёх от них Джек, медленно моргая, переводил взгляд с одного на другую и обратно, определённо отмечая и то, как доверительно Герти прижималась к плечу Брока, и то, как мягко он старался придерживать её плечо, и то, как переплетались пальцы их опущенных свободных рук. О. Он сам и не заметил… Джек. — Какого хера? — прорычал Брок. — А чего ты ожидал? — вскинулся тот. — Ты всё время гипнотизируешь телефон, резкий такой, весь на нервах, а потом вдруг срываешься с места! Мы что, должны были на месте сидеть? — Да, как я приказал! — Да иди ты со своим приказом. Напиши на меня рапорт, но хер я буду отсиживаться, пока ты жизнью рискуешь, командир. Брок осёкся. Джек пожал плечами в ответ на прямой взгляд. Герти тоже промолчала и, беззвучно хихикая, упёрлась лбом в плечо Брока. Он цокнул и выдохнул. Ладно. Оборачивать время вспять не в их власти, как и стирать людям память. — Ладно. Но – ни слова, Джек.

***

Если ребята и удивились, что Брок и Джек втащили в квартиру Герти Райт, то Броку было плевать. Он был слишком обеспокоен её бледностью, проступившей даже сквозь пыль и грязь, и посиневшими губами, чтобы обратить внимание на что угодно ещё. Они уложили её на диван в гостиной, поправили наложенный Джеком ещё в пути жгут и отправили Джонса за полевой аптечкой. Брок хотел отойти на мгновение, чтобы вымыть руки и принести влажное полотенце, но его запястье вдруг сдавили мёртвой хваткой, вынуждая качнуться обратно и сесть на сидение рядом. — Герти? — Не уходи. Дежавю. Он это уже слышал. И видел тоже – расширенные зрачки, страх в них, излом голоса – и эта просьба. И конец её Брок тоже помнил: «я боюсь умереть в одиночестве». — Эй, этого не произойдёт, — пробормотал он, поднося своё запястье к лицу и прижимая её пальцы к подбородку. — Ещё увидишь, как этот твой летает в новостных сюжетах о победе. Краем уха он услышал, как где-то позади Трэверс, безуспешно понизив тон, спросил: — Мне одному кажется, что они двое?.. — Ни слова, — ухмыльнулся Джек, широко кивая.

***

— Брок? Его имя прозвенело в тишине тревожным колокольчиком, высоким и напряжённым. Такой обычно не предвещал ничего хорошего. Внешне Брок не двинулся с места, не изменился в лице, но внутренне подобрался, готовясь к худшему. Герти смотрела на него с другой половины кровати острым взглядом, настороженным, почти напуганным, словно они не лежали в постели, а собирались перерезать один из проводков бомбы. — Ммм? — откликнулся он нарочито расслабленно. У неё было такое лицо, будто она собиралась с духом, чтобы выпрыгнуть в пустоту с огромной высоты. — Я хочу уйти. На кухне тикали часы. Брок двинулся – медленно, чтобы не спугнуть – переместил левую руку из-за головы на постель, наклонил подбородок к груди. Он телом чувствовал, как все мышцы Герти налились напряжением. Она вся застыла, натянулась струной. Он почти видел, что за мысли носятся с обратной стороны голубых глаз с широко раскрытыми зрачками. — Дверь закрыта, — сказал Брок медленно. Он мог бы сейчас сомкнуть пальцы на этой доверчиво перекинутой через него лодыжке и с силой дёрнуть на себя, затем взять за горло и приложить головой об кровать. Он знает, как ударить достаточно, чтобы лишить сознания с гарантией. Он мог бы притащить её в Гидру и доложить обо всём, что успел узнать. Его слова бы хватило для проверки, он знает. Фанатов среди агентов у неё нет, кто угодно охотно поверит в предательство человека, который плевать хотел на авторитеты и носит на себе символы героя-противника. Брок мог бы сделать то, что должен был. Но он оставался неподвижно лежать, не разрывая нити взглядов. Герти торопливо кивнула. — Я знаю. Но есть окно. Брок перевёл взгляд. За стеклом, не скрытым занавесками, виднелся кусочек синего вечернего неба с обрывками облаков и часть крыши здания на противоположной стороне улицы. — Высоко. Не боишься разбиться? — Боюсь, — сказала она сухими губами и вдруг робко улыбнулась, — но... я надеялась, что ты меня поймаешь. Брок не знал, что ждал этих слов. Они прошлись по телу электрическим разрядом, с головы до ног, заставляя сердце нелепым образом забиться чаще, как в какой-то глупой подростковой мелодраме. Он понял, что вляпался всерьёз ещё тогда, в Нью-Йорке. Вляпался-то, конечно, раньше, но понял только тогда. И что рано или поздно, когда встанет неизбежный выбор, выберет её. Только он не думал, что она вообще его попросит. Хотя чему ему удивляться, не после тех песнопений сойки. Его рука всё же касается её лодыжки и тянется выше, до бедра и изогнутого красного шрама на нём. Обычно Герти не обращает на него внимания, а Брок, пусть и никогда не признается, дорожит им как памятью. Кожа там на миллиметр выше, чем вокруг, и на долю градуса теплее. Едва различимые точки швов на идеальном расстоянии друг от друга – возвращённый долг. У Герти был такой вид, точно она не знала, чего от него ожидать, но отчаянно верила, что не ошиблась. Её грудь взлетала и опадала в такт напряжённому дыханию, и Брок знал, чего ей стоила эта прямота и честность. — Нам нужен план, — сказал он, кружа пальцами вокруг тёплой полосы. Шумный выдох. Вспышка улыбки, быстро разгоревшаяся до маленького ослепительного солнца. А дальше они заговорили одновременно: — Но есть условие… — Зимний. Брок хмыкнул. Герти кивнула. Всё правильно. Если они собрались делать ноги, им нужно придумать, как взять Зимнего с собой. Без вариантов.