Бывают же исключения.

Время уже перевалило за восемь вечера, когда Ишигами и Асагири наконец вернулись домой. Сэнку сказал, что сам припаркует мотоцикл, и отправил Гена в дом.Когда он ставил мотоцикл в гараж, он вдруг заметил, как цвет транспорта точно совпадает с оттенком его алых как кровь глаз. Удивившись этому, он достал телефон и, включив камеру, решил сравнить их. Оказалось, что цвета были абсолютно идентичными. Это заставило его задуматься: неужели выбор цвета мотоцикла был осознанным, учитывая его признание в фанатстве Сэнку? Сэнку, однако, тут же отбросил эту мысль. Он решил, что это простое совпадение, ведь красный цвет — довольно популярный, и возможно, Ген просто предпочитает банальные вещи.Припарковав мотоцикл, Сэнку уже собирался зайти в дом, когда услышал звонок телефона из своего кармана. Это показалось ему странным, ведь с момента возвращения в Японию он сменил номер,который знал только Ген. На экране телефона высветился неизвестный номер, но, к своему несчастью, Сэнку знал, кто это. Это был его отец, Бьякуя Ишигами.Он хотел было сбросить звонок, но тут же одёрнул себя, решив, что это будет выглядеть по-детски. Недолго думая, он ответил. — Что тебе нужно, старик? Думаешь, я просто так сменил номер? — мысленно Сэнку уже был готов его послать. — Сэнку, я не понимаю, почему ты вдруг закрыл все проекты, уехал в Японию, сменил номер и просто пропал. Что с тобой случилось? Это был глупый поступок, ты же знаешь, я... — Я знаю что? Что ты запрещаешь мне так делать? Послушай, мне 22, я не ребёнок. Я вправе сам решать, что мне делать со своей работой. Мне захотелось встретиться с другом и просто свалить от тебя. — Хорошо, хорошо, я тебя понял. Но подожди... с другом? С тем фотографом, с Асагири, что ли? Интересно, впервые слышу, чтобы ты улетел к «другу» после нашей ссоры. — Да, может, и с ним, и что? Я улетел, потому что мне надоело, что ты постоянно говоришь о Кирисамэ. Скажу ещё раз: между мной и ей всё кончено. И, пожалуйста, перестань что-либо говорить о Ксено — он мне помог, и то, что он меня спонсирует, мне ничуть не навредило. В заключение скажу: я вернусь в Америку через месяц. Пока — с этими словами Сэнку сбросил трубку. — Так ты здесь всего на месяц? — внезапно появившись из ниоткуда, спросил Ген. — Я думал, раз ты сбежал, то хотя бы на полгода. — Ген, что ты здесь делаешь? Я же сказал, что сам припаркую. — Тебя долго не было, я решил проверить, и... ну, случайно подслушал твой разговор с отцом? Это ведь был Бьякуя? — Ген почувствовал себя немного неловко. — Да, это был он, но неважно. Я действительно улечу через месяц. То, что я закрыл проекты, не значит, что они не важны. Мне нужно будет снова работать, ведь в моей лаборатории всего два учёных... — Тогда почему не вернёшься в НАСА? Разве это не было лучшим решением? — Лучшим решением?! Ты, надеюсь, шутишь? Может, там и есть оборудование, но как учёный я не мог там выделиться. Даже будучи лучшим учеником Ксено, это ничего мне не дало: на меня просто забили, затмив меня другими людьми. Из-за этого я и ушёл в одиночные исследования, найдя там лучшего друга. Раньше НАСА казалось мне идеальным будущим, а на деле — только высокая зарплата и никому не нужный учёный, — Сэнку устало провёл рукой по лицу. — Пойдём домой, я не хочу это обсуждать. — Сэнку-чан, прости, я не знал об этом, и... — Всё нормально, я сам виноват, что не рассказал тебе раньше. Но знаешь, благодаря этому опыту я смог продвинуться дальше и стать одним из лучших, и этому я рад. Пошли. — Угу, пойдём. Зайдя в дом, они больше не разговаривали. Ген ушёл к себе в комнату, оставив Сэнку одного в гостиной. Тот сидел и просматривал новостную ленту, как вдруг наткнулся на статью о самом себе. В ней говорилось, что один из самых перспективных учёных (о, да, конечно) сбежал из страны, бросив свою работу, и вернулся на родину. Ниже были написаны слова его отца: «Мой сын Сэнку, самый талантливый и одарённый учёный из всех, кого я знаю, покинул Америку. Он бросил свою работу, свои исследования и просто исчез, вернувшись в Японию. Я — Бьякуя Ишигами, и я гордился тем, что мой сын работал с Ксено, одним из величайших умов нашего времени. Я думал, что для него это было идеально: передовое оборудование, безграничные возможности для исследований, признание. Но, как оказалось, я ошибался. Сэнку всегда был человеком, который шёл своим путём, и это всегда меня восхищало. Однако, его внезапный уход — это не просто смена обстановки. Это был побег. Побег от давления, от ожиданий, от меня. И это ранит. Мы всегда хотели для него только лучшего. Может быть, мы были слишком настойчивы? Я не знаю. Но я знаю одно: мой сын заслуживает свободы быть самим собой. И если он нашёл её в Японии, вдали от нас, то я должен это принять. Надеюсь, однажды он вернётся. Вернётся не потому, что так надо, а потому, что сам этого захочет. А пока я буду здесь, ждать его, и надеяться, что он найдёт своё счастье». Дочитав до конца, Сэнку был настолько взбешён, что, сам того не осознавая, со всей силы швырнул телефон в стену. Гаджет с громким грохотом разбился и упал на пол. Услышав этот звук, Ген тут же выбежал в гостиную и замер на пороге. Перед ним была такая картина: Сэнку сидел на диване, прижав колени к груди, а у противоположной стены лежал его разбитый телефон. — Сэнку, что случилось? Почему твой телефон разбит? — Ген удивлённо посмотрел на него. — Я... ты видел статью про мой «побег»? — Ну, видел. И что? — Слова моего отца — это полная ложь. Меня это взбесило, и... ну, сам видишь. — М-м... ясно, — Ген подошёл к Сэнку и сел рядом. — Сэнку-чан, я не спорю, что слова твоего отца ужасны. Но ведь главное, что ты сам знаешь, какая твоя жизнь на самом деле, и ты сам знаешь, зачем ты что-то сделал, делаешь и сделаешь. В любом случае, ты можешь это опровергнуть, а можешь промолчать — это твоё дело. Сэнку схватил Гена и обнял его, положив голову на плечо. — Я знаю, но... но мой отец стал таким из-за Лилиан. Появившись однажды в его жизни, она изменила его, утащила за собой так, что он забыл обо мне. Он слишком поздно вспомнил, что у него есть сын. Сейчас он до сих пор принимает меня за ребёнка, но больше всего бесит то, что ему было плевать, когда восемнадцатилетний парень сам добился всего и попал в лучшие лаборатории мира. Бьякуя сказал лишь: «Ого, молодец», и всё, больше ничего. А ненависть к Ксено появилась после того, как я угрожал переехать к нему и заявил, что Ксено мне дороже, чем собственный отец. — Сэнку, мне очень жаль. — Ген, ты ведь не бросишь меня? — Сэнку поднял на него глаза. — Что? Как я могу бросить тебя? Я ведь твой... друг. — Угу, спасибо, что ты есть, — Сэнку уткнулся лицом в плечо Гена. — Ладно, ложись спать, я придумал, куда мы можем завтра пойти. — Хорошо, спокойной ночи.   Солнце, казалось, устало за долгий день и теперь медленно опускалось за горизонт, окрашивая небо в невероятные оттенки багрянца и золота. Его последние лучи ласково касались верхушек деревьев, словно прощаясь. Сэнку и Ген поднялись на вершину высокого холма в парке, который возвышался над всем городом. Их день, полный прогулок по шумным улицам, осмотра достопримечательностей и весёлых разговоров, подходил к концу, и теперь они молча сидели на траве, наслаждаясь тишиной, которая была так непривычна после городской суеты. Вечерняя прохлада начала окутывать их, принося с собой запахи свежей травы, скошенной днём, и влажной земли. Город внизу, словно гигантский спящий зверь, постепенно оживал, зажигая свои огни. Одинокие фонари, огни автомобилей, проносящихся по шоссе, и мириады огоньков в окнах домов — всё это сливалось в одно огромное, мерцающее созвездие на фоне наступающей темноты. У Гена было такое ощущение, будто они находились не в центре большого мегаполиса, а где-то в горах, далеко от цивилизации. Сэнку, как всегда, был готов ко всему. Он достал из рюкзака термос и две стаканчика. Из термоса шёл пар, и Ген почувствовал приятный аромат травяного чая. Они пили его медленно, наслаждаясь каждым глотком, согревая руки о тёплые стаканчики. Ветер, проносящийся над холмом, шептал им что-то на ухо, и Сэнку, закрыв глаза, с наслаждением вдыхал прохладный воздух. Наконец Ген нарушил молчание: «Сэнку-чан, а знаешь, что я сейчас чувствую? Будто мы попали в какой-то другой мир. Только мы вдвоём и это бесконечное звёздное небо». Сэнку открыл глаза, и его взгляд, словно отражение звёзд, сиял в темноте. Он лишь кивнул, соглашаясь. Его научный склад ума всегда тяготел к фактам и логике, но в такие моменты он тоже мог почувствовать нечто, что нельзя было объяснить никакими формулами. Они легли на спину, устремив взгляды в небо, которое уже полностью окрасилось в темно-синий цвет. На нём начали появляться первые звёзды. Ген, увлечённый этим зрелищем, начал говорить о своей мечте. Он всегда мечтал полететь на Луну. Не просто так, а чтобы увидеть её собственными глазами, почувствовать невесомость и взглянуть на Землю с другой стороны. Сэнку слушал его, не перебивая, а затем рассказал о своих планах по созданию машины времени, которая позволит не только путешествовать в прошлое, но и исправлять ошибки. В эту ночь они были не просто друзьями, а двумя душами, которые нашли друг в друге утешение и понимание. Они говорили о своих мечтах, о своих страхах, о том, что их волнует. Это был момент, когда они были по-настоящему открыты друг другу. Они долго говорили, пока слова не уступили место уютному молчанию. В какой-то момент, они оба уснули под звёздным небом, полностью доверяя друг другу. Утром их разбудили первые лучи солнца, которые ласково касались их лиц. Они проснулись, ощущая, что эта ночь останется в их памяти надолго. Она стала для них не просто прогулкой, а особенным, тайным моментом, который принадлежал только им двоим. — Это было прекрасно, клянусь, это была лучшая ночь в моей жизни. Я никогда не чувствовал себя так спокойно, — сказал Сэнку смотря утренний рассвет. — Хе-хе, я старался. Они и не заметили, как две недели пролетели. Каждый день был похож на предыдущий и в то же время был совершенно уникален. Сэнку и Ген вместе завтракали, обедали и ужинали, вместе смотрели фильмы, гуляли по городу и просто наслаждались обществом друг друга. Эти две недели стали для них особенным временем. За это время они узнали друг о друге гораздо больше, чем за всё время  знакомства. Они говорили о своих мечтах, о своих страхах, о том, что их волнует. Они смеялись, спорили, но всегда находили общий язык.Их дружба стала крепче. Однако за эти две недели они не просто дружили — они влюблялись друг в друга, медленно и неотвратимо, словно два химических элемента, которые наконец нашли свою идеальную пару. Каждый день, проведённый вместе, был наполнен не только разговорами, но и невысказанными чувствами. Обоим отчаянно хотелось тактильности: лёгкого прикосновения к руке, мимолётного объятия, которое длилось бы чуть дольше, чем нужно. Они ловили каждый взгляд, каждую улыбку, пытаясь угадать, что скрывается за ними. Ген ловил себя на мысли, что ему хочется просто прислониться к плечу Сэнку, а Сэнку, в свою очередь, мечтал просто поправить выбившуюся прядь волос Гена. Им обоим хотелось внимания, но не просто дружеского, а того, что приходит вместе с нежностью и заботой. Однако ни один из них не решался сделать первый шаг. Страх испортить то, что у них было, был слишком велик. Они боялись, что одно неосторожное слово или жест разрушит их хрупкое равновесие. Эта нерешительность длилась до этого самого момента. Пока Сэнку не набрался смелости и не сказал всё, что у него было на душе. Заходящее солнце окрашивало небо в нежные оттенки розового и фиолетового. Они сидели на скамейке в парке, наблюдая, как последние лучи исчезают за горизонтом. Тишина между ними была комфортной, но в то же время наполненной невысказанными словами. -Знаешь, Ген, я должен тебе кое-что сказать. -Что такое? Ты какой-то… серьёзный. -Да, наверное. Просто… это не так просто, как кажется, — Сэнку глубоко вздохнул, собираясь с мыслями. Он смотрел на Гена, который с нетерпением ждал его слов. -Я не знаю, как это сказать… В общем, ты мне нравишься. Больше, чем друг, я действительно испытываю к тебе те чувства,что до этого до меня не доходили, — Ген замер, его глаза расширились от удивления. Он не ожидал услышать такое. -Что ты… что ты имеешь в виду? -Я люблю тебя, Ген. Не как друга, а как… Я не знаю, как объяснить. Просто люблю,просто хочу быть с тобой, — Ген молчал, переваривая услышанное. Наконец он поднял глаза на Сэнку, и его лицо озарилось улыбкой. - Я… я тоже тебя люблю, Сэнку-чан. Я просто боялся сказать, — они сидели, обнявшись, под звёздным небом, и в этот момент они поняли, что их дружба переросла в нечто большее. — Асагири Ген, хочешь ли ты начать отношения со мной? — Да, чёрт возьми, я буду с тобой встречаться, — выдохнул Ген и, прыгнув на Сэнку, заключил их губы в нежный поцелуй. Отношения стали невероятно теплыми после того случая в парке. Они постоянно одаривали друг друга подарками и признавались в любви на каждом углу. Однако, они решили не афишировать свои отношения, чтобы не создавать проблем для Сэнку. Поэтому они договорились хранить свою связь в секрете.