Костюм из вишнёвых листьев

♧♧♧♧♧♧♧♧♧♧

      — Здесь так красиво, — завороженно произносит Сону, оглядываясь по сторонам и не смея остановить взгляд на чём-то одном.       Солнце, что только-только начинает показываться из-за горизонта, освещает всё вокруг своими первыми лучами, а несильный ветер колышит листья деревьев и слишком уж свободную светлую рубашку Кима, играется с белыми пёрышками на крыльях ангела, который никак не может перестать улыбаться. Нравится. И неспешное течение широкого ручья вдоль дорожки, выложенной камнем, и запах ещё не высохшей росы, и, конечно же, тысячи мелких нежно-розовых цветков сакуры. Кажется, словно они абсолютно повсюду: облаками растут на ветках над головой, снегом шуршат под ногами, каплями дождя медленно опадают на землю.       — Согласен, красиво, — из-за спины слышится тихий голос Рики, шагающего сзади, засунув руки в карманы лёгкой куртки. Только вот смотрит он вовсе не на природу, а на Сону.       — Спасибо, что привёл сюда, — Ким наконец-то оборачивается к человеку, вприпрыжку подбегает к нему и коротко целует в губы, встав на носочки. — Но мне всё ещё жаль, что тебе пришлось подняться в такую рань, — он дует губы, а в глазах читается неподдельная грусть. Что за прелестные создания эти ангелы.       — Оно того стоит, — уверяет парень и треплет чужие рыжие волосы. — Ты того стоишь.       Сону тут же заливается краской, смущается и легонько ударяет смеющегося Рики по плечу, после чего отворачивается. Снова смотрит на десятки цветущих деревьев и вдыхает запах свежести вместе с утренней прохладой. Из-за тонкой рубашки с новым порывом ветра холод всё же пробирается к чувствительной коже, вынуждая покрыться мурашками и съёжиться. Несколько слетевших светло-розовых лепестков тут же путаются в волосах. Младший это сразу замечает, стряхивает цветы и приобнимает за плечи, несмотря на все неудобства из-за крыльев.       — Милый, — произносит прямо над ухом, отчего Ким вздрагивает, и потом проводит кончиком носа вниз по шее, завершая свой путь лёгким поцелуем. — Самый очаровательный ангел.       — Ты других не видел никогда, — напоминает Сону и разворачивается в объятиях, чтобы сомкнуть руки на чужой спине и прижаться ближе.       — Мне это и не нужно, чтобы понять, что ты – лучший из всех, — не унимается человек, наслаждаясь тем, как краснеет старший.       — Ну и почему ты так уверен в этом? — несмело спрашивает.       — Потому что ты мой, — Рики победно улыбается, видя, что чужие уши горят розовым ярче любой сакуры в этом парке.       — Ни стыда, ни совести в тебе, Нишимура, — пряча лицо на груди парня, возмущается ангел.       — Уж какой есть. Зато твой, — он снова целует, на этот раз в рыжую макушку, и нехотя выпускает Сону из объятий.       — Мой, — еле слышно соглашается Ким и наконец-то продолжает путь по усеянной лепестками дорожке.       Однако он не должен быть здесь. Он не должен шагать среди розового снегопада вместе с Рики, вместе с тем, кого он обязать охранять и направлять на правильный путь. Он не должен любить его так. Но слишком много всего произошло, что в конце концов и привело их обоих сюда.       Ошибкой было поставить уже совсем взрослого ангела-хранителя к юному неугомонному мальчишке, кто влезает во все передряги, не думая ни о себе, ни о других. Он попросту не справлялся с молодым парнем, а когда тот вырос и злые мысли всё же проникли в его сознание, заставив забыть про мораль и светлые чувства, ангел окончательно отказался от покровительства. Тогда его место занял Сону. И это оказалось ещё большей ошибкой.       Ким сам не уверен, как так вышло и в какой момент он свернул не туда, предав собственную клятву. Он позволил себе влюбиться, позволил Рики увидеть себя, позволил полюбить себя. Он нарушил множество запретов, наивно оправдывая это тем, что делает всё во благо. Ведь так он смог убедить человека жить честно, научил его заботе о других, сочувствию и любви. Разве это не перекрывает его грехи? Да, ему немного стыдно за то, как реагирует собственное тело и разум на каждый поцелуй, на каждое касание, но в моменте нет ничего важнее младшего и их чувств друг к другу.       — Сону, — вдруг зовёт парень, и ангел оборачивается. — А помнишь, как долго ты упрашивал бросить мой план на будущее? — Ким ненадолго поднимает глаза к небу, перебирая в голове воспоминания, после чего коротко кивает.       — Помню, — в голове мелькают чужие ужасные слова о далеко не справедливых и человечных путях выживания в мире. Для Сону было просто обязанностью отговорить младшего. — И я рад, что ты в итоге согласился со мной, — Рики неуверенно улыбается, но Ким не придаёт этому значение, продолжая путь среди цветущих деревьев.       — Ну да, — проговаривает себе под нос так, что старшему не слышно. — Согласился, — наглая ложь.       Ни за что бы он не отказался от своих планов. При всей искренней любви к Сону, даже его слова и уговоры не имеют веса перед взглядами на жизнь, сформировавшимися в голове мальчишки из приюта, которого травили все, кто только мог. Ангелу никогда не понять человека. Именно поэтому эти небесные хранители так сильно мешаются Рики.       Неслышно он подходит сзади, приобнимая ничего не подозревающего ангела. Медлит, собирается с мыслями, пытаясь избавиться от убивающего чувства вины. Но у него нет иного выбора. Нож в кармане куртки буквально приклеивается к вспотевшей руке, давя своим весом.       — Прости меня, — шепчет на ухо и, прежде чем Сону успевает обернуться, одним рывком осуществляет свой небольшой план, сразу же отходя.       Ангел вскрикивает от адской боли, пронзающей спину, падает на колени и машинально тянется ладонью к лопаткам, где теперь пустота. На пальцах остаётся тёплая алая кровь, ручьями стекающая вниз и пропитывающая собой всё вокруг. Так жестоко отрезанные крылья вмиг рассыпаются на белые перья, испачканные красным, смешиваются с лепестками сакуры и разлетаются вместе с ними из-за ветра.       Ким отчаянно мотает головой, не осознавая своих действий, заливается слезами и дрожит не в силах даже вскрикнуть из-за удушающего кома в горле. Хотя его всё равно не услышат. Его ведь может видеть только Рики, на которого Сону поднимает неверящий взгляд.       Ему ужасно больно. Но вовсе не от кровоточащих ран на спине. Ему больно внутри, прямо там, где у него сердце, что, кажется, уже не бьётся. После всего, что между ними было, Нишимура собственноручно отрезал ему крылья, самое дорогое, что есть у ангелов. Он его предал. Его предал тот, кому Ким доверял всего себя, тот, ради кого он пошёл на многое. Самый близкий и самый дорогой.       Парень уходит молча, даже не взглянув на старшего. И лишь одному Рики известно, как разрывается на части душа, как сильно он борется с самим собой, чтобы не обернуться, ведь знает, что иначе точно останется. А ему никак нельзя этого допустить. Он уже позволил себе одну слабость, не убив ангела.       Сону остаётся совсем один среди журчания воды, пения птиц и шелеста деревьев. Его крик тонет в пустоте, лепестки сакуры путаются в волосах и липнут к залитой кровью спине, словно пытаясь залечить раны. Жаль, что это бесполезно. Ему уже никто не сможет помочь, никто не сможет спасти. Он больше не ангел. Он остался один на один со своей болью. А солнце только-только показывается над деревьями, едва задевая своими лучами растрёпанные рыжие пряди. В его свете влажные янтарные глаза словно светятся, а стекающие по бледным щекам слёзы и вовсе кажутся золотыми.       Ангелов лишают крыльев за их грехи и попытки идти против небесных законов, их изгоняют навсегда, обрекая на ужасную жизнь, полную мучений. Сону же лишился крыльев за свою преданность и любовь. За всё то светлое, что должно делать из него пример для остальных, за всё то, из чего состоит каждый ангел-хранитель. Сону лишился всего лишь потому, что искренне любил.       Разве он виноват в этом?

◇◇◇◇◇◇◇◇◇◇