Сколы

Около десяти лет назад.

— Идиотка Миртл, отдай его мне! — кричал Бенджамин, пытаясь вырвать из цепких ручек Миртл воздушного змея. — Сам такой! Это мой воздушный змей! — громко верещала в ответ Миртл, дергая змея на себя. — Иди и купи себе своего! — Ты что, жадина?! Поделись! — Нет! — Отдай! — Нет! — Дай! — крикнул Бенджамин изо всех сил, дергая воздушного змея на себя, и в этот раз он оказался победителем. — Теперь с ним буду играть я! — самодовольно заявил он, вздернув горделиво нос к небу. — Нет, он МОЙ! — взревела Миртл, и магия, что дремала в её теле, поддавшись гневу, покинула тело, волной ударив в Бенджамина. Мальчик, стоявший на пригорке, от такого не устоял на ногах и, упав на спину, кубарем покатился вниз, ударяясь и царапаясь о мелкие булыжники и сухие веточки. Миртл с ужасом смотрела, как он катится, громко крича, пока он не ударился о большой камень и не остановился. Маленькая Миртл, отмерев от испуга, быстро побежала следом за ним и, подбежав к нему, прижала руки ко рту. Бенджамин был без сознания, исцарапан и измазан кровью. — П-помогите, помогите! — шептала Миртл, потеряв все силы, не смея ни сбежать, ни закричать. Руки дрожали, ноги ослабли, и она рухнула на землю рядом с ним, пытаясь зажать раны, хотя и чувствовала, что дело вовсе не в царапинах, а куда глубже. Когда перед глазами блеснул кулон, подаренный дедушкой, она тут же вцепилась в него как в спасательную соломинку. Разбив его, она зажмурилась, сжав осколки в руках. Дедушка точно что-нибудь придумает! — в сердце горела уверенность. Когда раздался хлопок трансгрессий, Миртл резко подняла заплаканное лицо на дедушку. Аристократичное холодное лицо мужчины тут же побледнело, теряя всякое спокойствие, когда он увидел слезы и кровь на внучке. — Что произошло, Миртл? Ты ранена, что-то болит? — мигом подошёл он, присев около девочки и накладывая на неё диагностические чары. Миртл отрицательно замотала головой: — Н-нет..., — громкий всхлип прервал её речь. — Он... я... Я не хотела! Он упал, а потом покатился и... и я... Я его убила?! Дедушка, я убила Бена? — Нет, нет, золотко, он жив, — произнес дедушка, прижав внучку к груди и с лёгким, едва заметным отвращением, смотря на мальчика. Чары показали, что он жив, хотя и сильно травмирован, но... След магии всё ещё ощутим, скоро нагрянут авроры. — Миртл, внучка, посмотри на меня, — поднял он лицо девочки, взяв её за щёчки. — Скоро сюда придут авроры, ты должна говорить, что ничего не знаешь, что это не ты его столкнула, ясно? Чтобы я ни говорил, ты должна молчать, хорошо? — Н-но, дедушка... — Молчать, Миртл, обещай мне это. — Обещаю... — тихо ответила Миртл, крепче сжимая строгого кроя мантию дедушки. Словно только и ожидая её слов, раздалось ещё три хлопка, и на поляне возникло ещё трое. Дедушка чуть подобрался и выровнялся, загораживая Миртл. Авроры цепким взглядом оглядели Бенджамина, что лежал без движений, израненный, точно мёртвый, тихо всхлипывающую девочку, а затем их взгляды скрестились на дедушке. — Мистер Яксли, не рад вас снова видеть, — с явной неприязнью ответил один из авроров, немолодой мужчина. — Взаимно, Стоун, — пренебрежительно отозвался дедушка, и пусть Миртл и не видела его лица, но чувствовала то презрение, которое мужчина испытывал к говорившему. — Мы получили вызов о происшествии. Мальчик ранен и нуждается в помощи. Скорая уже в пути. — вмешался другой аврор, замечая, что личная неприязнь между мужчинами вот-вот станет проблемой. — Мистер Яксли, вы знаете, что произошло? Это связано с магией, и нарушает закон о секретности. Пожалуйста, говорите прямо. — Кто ещё был здесь? — грубо произнёс Стоун. — Вам нужно объяснить, как этот магловский ребёнок пострадал. И я не потерплю укрытия информации. — Это был я, — произнёс дедушка. — Этот маглёныш посмел обижать мою внучку, и я, Альфред Винс Яксли, не потерплю подобного! Этот мальчик... — презрительно бросил дедушка. — Получил по заслугам. Миртл вздрогнула; даже будучи ребёнком, она понимала, что делает дедушка. Из обрывков фраз она знала, что дедушку уже призывали к суду за пособничество Гриндевальду, и вот теперь... Это не закончится ничем хорошим. — Оставайтесь на месте и не вмешивайтесь, пока не прибудут колдомедики. Мы разберёмся с этой ситуацией, — произнёс третий аврор, накладывая чары на Бенджамина.

***

Возвращение к настоящему...

Как прошёл тот злосчастный вечер, Миртл почти не могла разобрать; шквал эмоций накрыл её как лавина. То, как Кельвин изменился, было не просто шокирующим, а почти пугающим. Он словно решил заменить Бенджамина, и это было самым ужасным: сила Бена и ум Кельвина... Зачем он согласился на это идиотское предложение о женитьбе? Пусть он и не знает о том, из-за кого пострадал его брат, но всё же что-то в её подсознании шептало: «Здесь не чисто, есть что-то ещё». Взгляды, кидаемые Кельвином на неё, слова, которые можно толковать двояко... Всё это так и кричало, что она попала в ловушку, но Миртл терпела. Она невпопад кивала, неловко отвечала и завуалированно рассказывала о себе, то и дело ловя на себе его насмешливые взгляды, на дне которых плескалось что-то иное... Опасное. Эти пару дней были настоящей пыткой, адом на земле не иначе... По крайней мере, она так думала. Они поднялись на холм, откуда когда-то она и столкнула Бенджамина; по спине тут же пробежался табун мурашек. Кельвин остановился и не спеша обернулся; его выражение оставалось всё таким же пугающе дружелюбным, когда он заговорил: — Миртл, ты же не откажешься зайти ко мне домой? — прежде чем Миртл успела бы отказаться, он продолжил: — Бенджамин будет рад тебя увидеть спустя столько лет. И вежливый отказ, который уже был готов сорваться с языка, встал в горле, точно рыбная косточка. — Д-да, конечно, Кельвин, — со смирением ответила Миртл, неловко опустив глаза и пряча в карманы руки, сжатые в кулаки. Встретить Бенджамина после всего... Жутко. Что она ему скажет? Прости, что из-за меня ты стал инвалидом? Прости, что я испортила жизнь всем, кого любила? Ведь то происшествие испортило жизнь не только Бенджамину, но и ей самой и... дедушке. Ладонь Миртл обхватила другая, обжигающе горячая ладонь в два раза больше её собственной. Кельвин сжал её ладонь так небрежно и естественно, словно не было этих лет, и он сейчас снова поведёт её смотреть на целую полянку ромашек и расскажет сто и один факт об этих цветах (ведь накануне он обязательно всё о них прочёл).

Но вёл он её на поклон к доказательству её трусости.

***

Дверь в комнату Бенджамина казалась шкатулкой Пандоры; скрип медленно открывающейся двери был оглушительно громким, словно резкие движения смычка по нервам. Комната довольно светлая и чистая, а ближе к окну — большая кровать со спящим юношей. Бенджамин тонкий, бледный, точно хогвартское привидение. И всё из-за неё; сердце, что до этого отчаянно колотилось, замерло, как подстреленная птица, рухнув, казалось, в пятки. Миртл стояла, затаив дыхание, пока Кельвин не подтолкнул её со спины в комнату. Бенджамин спал; это немного успокаивало, ведь Миртл совершенно не знала, что бы она могла ему сказать. Для сохранения статуса секретности ему должно быть изменили память, но как для маглов это дело замяли, Миртл не знала, и даже больше, она боялась узнавать это. — Можешь сесть в кресло, а я сейчас принесу чай, — произнёс Кельвин. — Ты же всё ещё любишь чёрный чай с бергамотом? Миртл, которая вот-вот была готова отдать душу Богу, лишь растерянно кивнула. Сев в кресло, она застыла каменным изваянием, уткнув взгляд в ковёр, разглядывая узоры. Кельвин тихо хмыкнул и вышел за дверь, оставляя её один на один с доказательством её вины. Тишина была гнетущей; мысли то и дело возвращались к прошлому, которое она так отчаянно пыталась скрыть от всех и, в первую очередь, от себя. Миртл обхватила голову руками, сжимая виски, лоб почти прижался к коленям; она скрючилась, словно стремясь стать меньше, а лучше и вовсе исчезнуть. Но нет, она всё ещё сидела в злосчастном кресле напротив Бенджамина. — Миртл?... — тихий сиплый шёпот тонкой иглой впился в мозг, почти как галлюцинация. — Это ты? Вздрогнув, Миртл подняла голову и посмотрела на того, кто до этого явно спал. — Я... Да, я... Миртл, — с трудом выдавила она с тонкой, явно натянутой улыбкой на губах. — Как ты? Бенджамин едва заметно засмеялся, но тут же сморщил лоб. — Да как обычно, лежу вот, — ответил он, а потом серьёзно посмотрел на Миртл. — Не знаю, зачем ты согласилась прийти, но лучше уходи... — Я... Извини, тогда... — Нет. Миртл, ты меня не поняла, я не злюсь на тебя, но ты в опасности. Миртл присела напротив Бенджамина, взяв его за руку. — О чём ты, Бен? — Кельвин... Он всегда был слишком привязан к тебе, но после того, что со мной произошло... — он поджал губы, ему с трудом давались слова, и похоже, даже такая недолгая беседа его утомила. — Он... когда врачи сказали, что мой позвоночник повреждён и я стал инвалидом... был рад, словно с его пути пропал соперник, а не пострадал брат. — Ч-что?! Нет, Кельвин... Он же был таким тихим и робким, это совершенно не похоже на него! — отшатнулась Миртл, почти завалившись назад. — Он увлёкся окультизмом, стал твердить, что магия существует, и он... он убеждён, что ты ведьма, — Бен закашлял. — И он жаждет не позволить тебе покинуть его. Кельвин... одержим тобой. Он просто болен... Миртл, поэтому беги, наплюй на всё и больше не возвращайся, я не знаю, что он может сделать и как далеко зайти... В коридоре послышались шаги, и взгляд Бенджамина на миг стал почти испуганным; он посмотрел на Миртл в последний раз и губами произнёс: — БЕ-ГИ. Миртл на одеревеневших ногах поднялась; всё, что сказал Бенджамин, звучало как бред безумца! Но зачем ему врать ей? Новые мысли, словно рой ос, зажужали в голове, жаля то одной, то другой догадкой. Почему?! Почему всегда так? Если есть какой-то чокнутый в округе, то он обязательно окажется связан с ней! Словно судьба хочет сделать ей как можно больнее за то, что она не понесла должного наказания за содеянное. — О, Бен, ты уже проснулся, — протянул Кельвин, держа одной рукой поднос с чаем, а другой ручку двери. После слов Бенджамина Миртл стала подмечать чуть больше. Например, то, с каким выражением лица и тоном говорил, как посмотрел на брата. Словно был уверен, что Бенджамин должен был не проснуться, так смотрят на что-то досадливое. — Надеюсь, вы хорошо провели время вместе? — спросил, уже больше обращаясь к Миртл, Кельвин, кладя поднос на стол и проходя к шкафу. — Раз ты уже не спишь, то самое время принять лекарства, — улыбнулся он; в руках блеснул тёмный бутылёк и шприц. — Кельвин, может, ты сделаешь это чуть позже? — предложил Бенджамин; на его лице хорошо читалось нежелание. — Миртл, может быть, неприятно это видеть. Кельвин ненадолго замер, лишь взглядом мазнув по девушке и брату, а затем он снова улыбнулся. — Бенджамин, не будь ребёнком, приём лекарств нельзя откладывать. Миртл, сжав колени ладонями, сидела с неестественно ровной спиной в кресле, наблюдая, как Кельвин делает укол Бенджамину, и тот почти сразу теряет блеск во взгляде; хватает пары минут, чтобы он вновь погрузился в сон. По спине бегут мурашки; а точно ли это "лекарство" так необходимо Бенджамину? Но Миртл не решается спросить, лишь смотрит в спину Кельвина и понимает, что впервые испытывает такой ужас. Волосы на голове зашевелились, словно наэлектризовавшись от её страха; холодный липкий пот проступил на спине, впитываясь в ткань одежды, и в голове пульсирует предупреждение Бенджамина и его последнее напутствие:

«Беги, беги, беги, беги, беги, беги, беги, беги, беги».

Кельвин, как ни в чём не бывало, сел напротив неё и налил ей в чашку чая... Только ей быстро подметила Миртл. Пальцы обхватили ручку чашки до побеления костяшек; руки била мелкая дрожь, которую она пыталась скрыть, но она знала, чувствовала: он всё понял и, кажется... он всё знает. Миртл подняла взгляд на него: — Как много тебе известно и что, ещё более важно, как ты узнал? — вертелось в мыслях и было готово сорваться с языка, но она знала, что это станет точкой невозврата. Кельвин чуть подтолкнул кружку к её дну: — Ну же, Миртл, чай вот-вот остынет, — почти заботливо проворковал он, упираясь щекой на кулак; взгляд от начала и до конца не отрывался от её лица. Миртл подняла кружку и поднесла её к губам, делая вид, что пьёт, но когда Кельвин резко и громко засмеялся, руки дернулись, и кружка упала прямо на Миртл, расплескав всё содержимое на неё. Кельвин встал со своего места и, взяв со стула висящий там чистый обрезок ткани, прижал его к мокрым пятнам на её одежде. — Ох, дорогая, тебе стоит быть аккуратнее, — произнёс он, прижимая ткань к её бёдрам, как-то слишком навязчиво для обычной помощи. — Ты испугалась? Должно быть, Бенджамин рассказал тебе обо мне что-то... странное? — его рука сжалась на её бедре сильнее, почти до боли. — Нет, о чём ты? — быстро произнесла она, вжавшись спиной в кресло, стараясь отстраниться от него. Он снова засмеялся, чуть запрокинув голову назад, обнажая шею, и, будь Миртл чуть более решительной, могла бы этим воспользоваться, к примеру, ударить в кадык, но тело застыло, лишь наблюдая за происходящим. — Врёшь, Миртл, ты ужасная лгунья, — протянул он, проводя ладонью по её щеке и задерживаясь на подбородке. — Знаешь, — он понизил голос почти до шёпота, — я тогда всё видел, — он приблизил своё лицо к её уху, опаляя его своим тёплым дыханием: — Я был там. Миртл задержала дыхание; взгляд застыл, направленный куда-то ему за плечо. Вот и она, точка невозврата... Кельвин отстранился ровно настолько, чтобы лучше видеть её лицо; он молча любовался ей с наслаждением, играя кончиком её волос, пока Миртл пыталась судорожно придумать выход.