Самое главное, что ты меня понимаешь.

В МПП отключён свет - поздно уже, никого на рабочих местах нет, но в кабинете первого замминистра тусклый тёплый свет настольной лампы будто вуалью ложится на женские тела, будто укрывает их своей позолотой, и тени продолжают играть на стенах: попытка обнять, попытка устроиться так, чтобы было более-менее адекватным пребывание на диване - все это в танце теней усмотреть можно. - Ксюш, ближе, - Архипова тянет к себе женщину - как минимум, чтобы та не упала, - и проходится руками по телу, мажет ими, каждый выступ оглаживая, по каждому изгибу пробегаясь. К слову, крайне неудобно на нем, на диване-то, - узком, недлинном, - и Ксюше с Машей приходится тесниться, прижиматься друг к другу ближе. Если честно, "приходится" для того слишком странное, абсолютно неподходящее слово, потому что в этом обе находят удовольствие - из-за размеров их кровати дома, где ничего не стесняло движений, не всегда действительно получалось быть в самом процессе так близко-близко друг к другу, тело к телу. Маша лежит на боку, прижимается к ней грудью, переплетается своими ногами с Ксюшиной одной - вторая у неё сейчас согнута в колене удобства ради, - и ластит ее - все так же медленно, неторопливо, растягивает внутренне, вводит пальцы слегка-слегка грубовато, глубоко, держит внутри с секунду, вынимает. Архипова выжимает сдавленные, ласкающие слух своими нотками, полными наслаждения, выдохи, Ксюша держится за неё крепко - хочется ей так, да и упасть с дивана желания нет. - Маш, - Ксюша давится дыханием. Глаза закрыты, воздух, кажется, сейчас осязаем - жаркий, мутный, мускусный, - и в нем продолжать плавиться, продолжать задыхаться от всего и сразу - один кайф, который обе они делят надвое. Архипова улыбается ей, такой поддающейся, такой откровенно получающей удовольствие. Маша довольно урчит и тому, как Ксюша мычит низковато, и тому как венки у неё на шее вздымаются, и тому, как она Машу ещё ближе тянет - вроде бы, должно быть не совсем удобно так - как между телами руку протиснуть-то? Может быть, и неудобно, ладно. Но оно комфортно и хорошо, оно правильно и нужно им обеим одним только ощущением этой близости.  Ксюша хочет - об этом слышать очень приятно, заводяще нечто внутри. И речь не про то, что Архиповой нравится доводить до того, чтобы Ксюша говорила прямо, чего она хочет - речь про то, как она звучит - как давит в себе громкость, как хнычит сквозь плотно сжатые губы, как у неё, наконец, не выходит сдерживаться - уже на пике, уже тогда, когда в мозг гормоны ударяют, - и она на повторе и скомканно, срывающимся в всхлипы шепотом имя одно только вторит.  - Маша.  Архипова пальцы вынимает, и, пока Ксюша отходит, обхватывает бедрами её, садится сверху. Ксюше видеть Машу сейчас - такую желанную и желающую, мажущую бедрами по ней, мокрую - Нечаева хорошо это ощущает, - у которой от соприкосновения тел внутри все заходится, - не просто приятно, а, скорее, безумно хорошо - кажется, она сейчас с ней повторно и кончит. Но нет, Нечаева лишь за талию легко обнимает, шепчет ей:  И Маша через несколько мгновений, действительно, как по команде к кульминации подходит, падает на нее - обессиленная, довольная, - ещё пару движений совершает и в шею скулит от удовольствия - высоко так, красиво. Потом обратно, чуть вбок укладывается, но все еще получается близко, и пытается отдышаться вместе с Нечаевой - та бы уже давно, только вот за всем этим зрелищем как-то, увы, не вышло. На диване этом совсем неудобно - да, факт, ну не поспорить, - но спасибо, что он есть конечно, это все-таки не стол, где Нечаева каждый раз после подобных желаний своих порядок наводит. Но все же неудобно. Только вот, вместо с этим, хорошо тем, что Маша потом лежит совсем-совсем рядом - так близко, что, наверное, слышит, как отчаянно быстро после оргазма бьётся и её, и Ксюшино сердце - и это не метафоричное и красивое, она действительно это чувствует своей грудной клеткой, потому что Нечаева лежит впритык, - ощущая каждую микродрожь внутри своей женщины и себя - успокаиваются они. Мария, такая же мокрая и разгоряченная сейчас, потому что в кабинете Ксюшином кажется нестерпимо жарко, почти душно, да и Маша так же запыхавшаяся, потому что за поцелуями, за тем, как она старалась для Ксюши, для них обеих, дышалось как-то с перебоями. И она жмёт её ещё ближе, руки, которые держат, крепчают в своей хватке. На это Ксюша только мурчит, все ещё устаканивая дыхание. Что она там бормочет - совсем непонятно, но, кажется, что-то о том, что ей слишком хорошо и она хотела бы повторить.  Архипова слегка назад - насколько размер дивана ей позволяет, - отклоняется, смотрит на неё долго, изучающе, будто ещё не видела её такую - видела, конечно, но всегда хочется любоваться заново, ласкать одним взглядом. - Понравилось тебе тут, - Маша не спрашивает, Маша констатирует факт, - На диване. И мне тоже. - Будь ещё ближе, - Нечаева смотрит на неё, даже глаза не закрывает в своём удовольствии. Тоже насмотреться хочет. А ещё, по неясным каким-то причинам - ранимость после оргазма, вероятно, - сейчас ей стало Маши не хватать. Вроде как, вот она, рядом, а хочется, чтобы она сильнее глянула, чтобы её прижала. Ксюша смотрит в её глаза так искренне и почти светло, несмотря на карий-то цвет глаз, и голос у неё, какой-то трогательно прыгающий с охриплого на осипший шепот. - Пожалуйста, Маш, будь ещё ближе. Ксюша понимает, конечно, что они и так сейчас близки во всех отношениях, понимает, что дальше, кажется, и некуда. Но хочет ещё. Архипова долго не ждёт, снова к себе её рукой тянет, а Нечаева льнет, хватается за спину, носом тыкает горячую Машину шею.  - Я рядом. - Архипова не знает, что там у Ксюши сейчас в голове творится - все, что Ксюша захочет, она непременно расскажет, - и потому только воркует эти два слова, смакует их на языке. Я рядом. Рядом.  Ксюше сейчас просто хорошо - настолько, что она тычится сильнее, ноги свои с чужими спутывает, ластится. А ещё, Ксюше сейчас раздирающе нежно, трогательно отчего-то - то ли такая близость во всех планах так влияет, то ли слишком уж хорошо Архипова её растянула. Скорее, все вместе взятое.  Ксюша в ответ на Машино мурлыканье, на нежные поцелуи в собственные волосы, на то, как она её с каждой минутой сжимает - кажется, ещё железнее и стальнее, - робко касается её шеи губами, проходится легко и мягко, мелко и быстро, и шепчет что-то. Слово какое-то, начинающееся на "Л" и заканчивающееся на выдохе на "..лю".  - Я тебя тоже. - Архипова улыбается, трогает поцелуями пряди, после щекой трется, по слогам уже повторяя - То-же.  Нечаева, пусть Маша и не видит её лица сейчас, ответно ей улыбается и жмурится от разливающейся внутри нежности - огненной, но не пожаропасной. И думает, что подобное стоит повторить - непременно, и, вероятно, в ближайшее время.