Самое главное, что ты меня понимаешь.

Дела разъединяли. Совсем ненадолго, но неминуемо, и Нечаева ждала Марию после праздничного мероприятия к вечеру дома - знала, что её отвезут от ведомства, знала, что вмешиваться не стоит - как минимум, оттого, что отказаться Архипова от такого не сможет - дело этики. Ключ в замочной скважине пытается провернуться, Ксюша спешит к двери - она закрыта на защёлку, и Машины старания напрасны. - Привет. - Выдыхает женщина, заходя в квартиру, тут же встречает на себе взгляд Ксюши, которая с порога замечает, что Архипова выглядит устало. Она держалась весь день: в спине будто лом осел и прирос, подбородок ввысь, и оттого все тело ломит и слегка тянет в шее. - Ты была сегодня... Маш, как и всегда, прекрасна. - Ксюша ее видела. Ксюша косилась мельком в ту сторону, где сидела генерал-лейтенант МВД Мария Архипова, переговаривалась с министром, то и дело контролируя работу органов внутреннего правопорядка через рабочий планшет. Мария выглядела собранно и сдержанно во всех планах - выглаженная форма сидела идеально, а весь вид - выверенная осанка, строгость в каждом жесте, - говорил о железной военной выправке и нерушимой дисциплине - в себе, самое главное. Серьёзная, внимательная ко всему, она возглавляла контроль над обеспечивающими безопасность города во время Праздника. Ксюша вспоминает Её, и смотрит сейчас - та же Мария Архипова, но она уже дома. Уже, скорее, Маша. И не генерал-лейтенант - дома стоило снять с себя все полномочия, всю ответственность, весь контроль, выдержку, и позволить себе просто быть. Не заботиться обо всем и сразу, а дать позаботиться кому-то другому. О себе. Нечаева помогает ей снять китель и, чтобы извечно педантичная Маша не свела брови к переносице, вешает его на "плечики", разглаживая рукава. Ксюша осторожно проводит тыльной стороной ладони по её волосам, которые все ещё держит лак, второй рукой касается спины - напряжена. Сейчас, только перешла порог квартиры, Мария из генерал-лейтенанта становится собой, простой женщиной - уставшей, со слезящимися глазами от неустанной работы, с перегруженной нервной системой. Ксюша кивает себе, говорит почти шепотом: - Пойдёмте, товарищ Генерал-лейтенант, - Маша робко улыбается на собственное звание, которое звучит слишком нежно, мягко и абсолютно не по-военному из уст Ксюши, - Теперь вы полностью в моем распоряжении. - Товарищ... Замминистра, я буду ждать ваших указаний, - Смеётся она ей в ответ, и на миг даёт себе добро положить голову на плечо Ксюши, и в целом - положиться на неё. Она, наконец, выдыхает, потому что весь день - за дверью. И то подтверждается в смене обращений к ней: - Машунь, золото..., - Ксюша тут же обнимает за плечи, ведет по ним, пальцами чуть сдавливая и массируя - сейчас они кажутся удивительно хрупкими и почти птичьими, несмотря на то, что Архипова имела спортивное телосложение, - Твоя задача, родная, отдыхать. Справишься? - Нечаева мурчит, как и всегда, кошкой, целует в волосы. Если честно, невкусно - лак же, - но целовать, мелко и просто, она не прекращает. Архипова соглашается, мыча свое "угу". - Счастье моё... К с ю ш а. - Произносит осторожно, будто боится спугнуть это счастье, быть рядом, но знает предельно, что страх иррационален - нет, она не спугнет. И уже - можно так, нежно и мягко, по-домашнему, по-своему, прильнуть к чужому плечу. Можно - любить и дышать, быть не генерал-лейтенантом - она любила свою работу всей душой, но умела разграничивать её и дом, - а просто собой. И особенно "можно" это рядом с Ксюшей, которая держит в своих руках и дает ощущение безопасности. - Я справлюсь. - Отвечает ещё тише, с улыбкой, - И, Ксень, спасибо тебе. Нечаева не думает уточнять, за что ей "объявили" благодарность - она все понимает, знает, как важна и ценна Маше такая забота, как нужна ей такая возможность - просто быть собой. И потому Ксюша думает отвести её в ванную, потом сделать массаж и подогреть ужин, а на следующий день, возможно, рвануть на дачу - подальше от суеты и дел, потому что они обе заслужили отдыха, заслужили быть рядом, любить и чувствовать в каждом жесте и взгляде: тебя тоже любят.