Сломанное лезвие можно склеить вновь

      — Так будет лучше, — их голоса сливаются в единый гул, монотонный и пахнущий унынием.       Она уже привыкла просто не слушать.       Просто игнорировать, не обращать внимание на сочащиеся приторным сочувствием взгляды, упрямые шепотки за спиной, звуки аппаратов в больнице, раздражающие, словно комариный писк над ухом.       После такой травмы ты не сможешь продолжить в одиночном. После такой травмы лучше уйти из спорта. После такой травмы тебе лучше податься в тренеры.       Слова, звучащие приговором.       Откуда вам знать, что для меня лучше?       Крест на её судьбе.       Крест, на который она решила не обращать внимание.

***

      Когда ей представляют нового партнёра, внутри ничего не переворачивается, не рушится, не меняется. Она не испытывает ничего, лишь пустота расползается внутри. Словно осознание ещё не успело настигнуть её.       Ничего больше не будет прежним.       Юта Оккоцу оказывается наивным мальчиком с открытым лицом и робкой улыбкой. Средняя техника, но большие перспективы: талантливый парень пришёл в спорт позже сверсников. На секунду неприятная обида омывает сердце ядом: они настолько занизили ожидания, что дали ей такого партнёра?        Ещё недавно все вокруг шептались о подающей большие надежды фигуристке, а сейчас обращаются с ней, как со списанным материалом.       Раньше это вызвало бы у неё азарт. Желание доказать, что они не правы, желание встать на пьедестал и обвести их горделивым взглядом превосходства.       Теперь она чувствует лишь усталость. И дело совсем не в таблетках. Просто внутри что-то словно оборвалось, сломалось и рухнуло в пропасть. Она бы согласилась бросить, если бы не посвятила этому спорту всю свою жизнь.        Если бы она ушла, то лишилась бы своей души. Но теперь, оставшись, она чувствует лишь скуку.

***

      Вскоре становится ясно, что командное катание отличается от привычного. Все вокруг твердят о доверии, о необходимости полагаться на партнёра. Она же продолжает отталкивать и отдаляться. Тренеры недовольно шепчутся, а Юта светит виноватой улыбкой и не перестает извиняться.       В чём твоя проблема, глупый? Не бери на себя чужую вину.       В одиночке было легче: ты надеешься только на себя. В случае неудачи ты винишь только себя, не перекладываешь ответственность на кого-то другого. Здесь же нужно мириться с достоинствами и недостатками другого человека, принимать их во внимание и действовать, исходя из этого знания.       Юта пытается сближаться, Маки пытается игнорировать его неловкие попытки.

***

      Когда им в принудительном порядке велят общаться вне учебного заведения, она не очень сильно удивляется. В конце концов, это было вполне ожидаемо: вряд ли администрация могла придумать что-то менее предсказуемое и очевидное. И теперь им приходится в неловком молчании плестись рядом друг с другом, пытаясь скоротать отведенное на общение время.       Она понимает, что вся проблема лишь в ней одной. Всё это время Оккоцу активно старался наладить контакт, хоть и его попытки были до смешного неловкими. И за всё это время он ни разу не возмутился, ни разу не вспылил, ни разу не осудил какую-то из её вспышек агрессии.       Наверное, он заслуживает лучшую партнёршу. Не такую проблемную, заставляющую тратить на себя личное время. Обычную девочку, тоже подающую большие надежды, чтобы вместе они смогли бы занять своё заслуженное тяжким трудом место на пьедестале в будущем.       А не её, бывшую чемпионку, вынужденную опустить планку после травмы.       Однако с каждым днём они всё же становятся чуть ближе, пусть это внешне и незаметно. Даже в этом неловком молчании они сближаются и узнают друг друга лучше. Она, кажется, начинает интересоваться Ютой. Он раскрывается всё больше и обретает в её памяти свои собственные чувства, запахи, звуки. Связанные с ним одним.       Например, то, как краснеют кончики его ушей, когда он украдкой смотрит на неё, думая, что остаётся незамеченным. То, как робко он обхватывает её руку своей на прогулке, прижимает к себе за талию на тренировке.       На удивление его прикосновения не вызывают у неё отвращение. Словно он чем-то отличается от других знакомых ей людей. Она ловит себя на мысли о том, что желает вновь почувствовать тепло его тела и запах его волос, который иногда щекочет ноздри во время особенно близких поддержек.       Наверное, будет страшно, если он влюбится в неё. Но ещё страшнее, если она полюбит в ответ.

***

      И всё же её запрятанные глубоко внутри чувства никак не отражаются на ней внешне. Во всяком случае, так думает она сама. Возможно, то, что она испытывает, гораздо очевиднее. Ведь Юта тоже вряд ли думает, что она замечает все его робкие ухаживания.       Он не вызывает у неё отвращения. Словно все инстинкты тянут к нему.       Говорят, что между партнёрами не должно быть чувств. Потому что в случае расставания всё наработанное годами может разрушиться под тяжестью ссоры.       Но она устала играть по правилам. Ей надоело подчиняться и играть в слепое послушание.       Особенно под робким и нежным взглядом этого наивного мальчика.

***

      Он лепечет что-то о тимбилдинге и упражнения на укрепление доверия. Что-то внутри пытается оскалиться, огрызнуться, возразить, что никакого доверия между ними нет. Но она осекается, когда понимает, что стена, которой она отгораживала себя от остального мира, уже рухнула. Навсегда. И теперь, стоя обнаженной под сквозным ветром собственных сомнений, она знает, куда идти. Словно освещён для неё путь в место, способное защитить от холода, ею же созданного холода.       Поэтому она закрывает глаза и падает в бездну спиной. Сомнения теплятся в ней, но порывы доверия задувают эти слабые гнилые огоньки.       Она падает, готовая к очередному разочарованию.       Из бездны её вытягивают чужие теплые руки.       Она и раньше уже замечала, что Юта весь такой теплый сам по себе. И он делится этим со всеми, словно это само собой разумеется. Словно это его священный долг.       Но это первый раз, когда она действительно видит, как разгорается в нём этот огонь. Как теплеют глаза, расширяясь в немом восторге, как чуть подрагивают потеющие от напряжения руки, всё ещё лежащие на её спине.       И весь Юта начинает сиять, когда они молча возвращаются обратно.       Но теперь она знает, что это тепло направлено на неё.

***

      В конце концов, сидя с ним, весь день проходившим сияющим в довольстве, за ужином, она думает, что иногда нужно идти дальше, оставив прошлое позади.       Да и он, кстати, довольно наплох.