Сильно АУ

Они сидят на кухне. "Диман, покажи фотку!" Коваль тянется, видит фотку Саши у того на экране. "Красивая у тебя жена." "Не завидуй, это некрасиво.", говорит Илья и улыбается. "Моя, смотри, ля какая.", ржёт и показывает Ковалю уходящего Си Кея. Коваль даже не смотрит, взгляд прикован к Гоше, который сидит и что-то высматривает в телефоне. "Дилю покажешь?" Гоша головой мотает. Коваль вздыхает и тихо выпивает залпом колу из стакана. "Ладно, ребят, я спать!" Коваль уходит. Илья, Дима и Гоша сидят, курят, немного потягивают колу. Телефон Ильи завибрировал. "Кто это?", спрашивает Дима. "Костян." Овечкин скидывает и пьёт дальше. "А почему не берёшь?" "Он знает." Овечкин пьёт. Дима мотает головой. "Ты мне хочешь что-то сказать?" Овечкин смотрит сильно напряжно и Дима отводит глаза. "Диман, ничего ты не понимаешь. У них там ссора. Костян опять выебывается. Илья себя не на помойке нашёл." Овечкин смотрит на экран с заставкой с Си Кеем и видит, что ему написали. "Я щас приду!" В коридоре, не включая свет, Овечкин открывает переписку. Минуту назад Костя отправил ему сообщение: "Овечкин, давай, не будем делать вид, что между нами что-то было. Давай разбежимся. Я устал." Опять Костя прекращал их отношения. Илья знал, что тот опять прибежит через несколько недель. Так бывало, накатывало, а потом отпускало. За это время, Илья успевал поработать, а Костя уходил в длительный загул. Про его похождения знал весь Тбилиси. Но лично Илья не видел тех людей, с которыми Костя встречался. Это были скорее слухи. Илья закрыл переписку и глубоко вздохнул. Константину Широкову и Илье Овечкину не по пути. Он это знал. Он это чувствовал. Каждый раз ему было больно. Но через пару недель он прибежит, как только Широков позвонит и пьяным голосом затянет своё: "Илюшик, ягодка моя... я без тебя тону. Приходи, пошалим!" Сердце Ильи ёкало каждый раз сильно громко, внизу живота начинала скапливаться тяжесть, слишком хорошо было им вдвоём. Они запирались на пару дней, занимались сексом, курили (Костя сигареты, Илья сигары), пили вино и разговаривали по душам. Потом Широков клялся, что всё, он готов к серьёзным отношениям, он готов, он хочет. Но через недели две или три, он начинал избегать, убегал со съёмок, не отвечал долго на сообщения, а потом писал немного шизанутые сообщения, будто между ними ничего не было. Это был скорее очень неумелый газлайтинг. Овечкин почувствовал комок в горле и щеки, которые начали краснеть. За спиной кто-то кашлянул. Коваль. Илья заметил два глаза и силуэт. "Что? Опять?" Овечкин кивнул. Коваль подошёл, взял его за руку и повёл к себе в комнату. "Ты что делаешь?" "Я хочу тебе сказать, что..." Илья, который меньше, шумно сглатывает, опять откашливается и тихо шепчет: "Ты не один такой." "Какой?" Овечкин осторожно пятится. "Ну... ты же с Костяном все время шурымуры крутите..." Овечкин прыснул. "Ты дурак? Шуры муры. Бери выше. У нас Ширли Мырли, Шир Манирли." Илья вздохнул и посерьёзнел. Коваль подошёл ближе и просто обнял Овечкина, приложив голову к тому на грудь. Оба не двигались пару секунд. "Ты хотел что-то рассказать..." "Ну... знаешь, я тут тоже успел все испортить." Тишина. Слышно только дыхание. "Как это?" "Я влюбился. Бесповоротно. Навсегда. Я не знаю, что делать." "Мхм. Полностью понимаю." "Да, он красивый пипец. Ты его даже знаешь." "А почему это проблема?" "Он женат." Овечкин хотел отпрянуть, но Коваль держал его. "Только не говори, что это Колыбелкин." "Нет, ты долбоёб? Я такую машину не потяну. Мне нравится... Гоша." Коваль выдохнул. Овечкин напрягся, но вскоре тоже расслабился. Руки Ильи гладили его спину очень нежно. И зачем себе выдумывать какого-то Костю, когда рядом есть такой прекрасный Илюша. И было забавно, как судьба водит вокруг да около и вот куда выводит. Они стояли так ещё немного. Овечкин нагнулся самую малость и нежно поцеловал Коваля в висок. "Ты держись!" "Ты тоже." "Справимся! Я со своим дообоёбом, ты со своим." Коваль поднял лицо и тихо сказал: "Мне не с чем справляться. У Гоши жена. Я её кстати тоже очень люблю. Как сестру. Я просто буду рядом, верный друг, и буду наслаждаться теми короткими взглядами или касаниями, которые получу. Мне много не надо. А вот тебе... Нервов тебе стальных!" Илья усмехнулся. /Уж чего-чего, а нервов и запаса прочности по отношению к Косте было предостаточно.