русская любовь, живущая в британском сердце

Они прибыли в Эдинбург под проливным дождём. Ветер рвал пальто, зонт бесполезен. Атмосфера — будто древние силы наблюдают за ними с холмов. Шотландия не любит быстро. Здесь доверие — как торф: плотное, долго тлеет, но если загорится — сгорит всё. --- Мероприятие должно было пройти в старом университете. Там, где встречались умы. Где Джорджа ждали как будущего реформатора, где его отец учился, где монархия звучала мягче, чем где бы то ни было. И где её — Мэри — всё ещё встречали настороженно. Там была Элис. Старый друг Джорджа. Историк, преподаватель, блестящая, элегантная, с тем самым «королевским» шиком, от которого у дворцовых загорались глаза. — Мэри, — она подошла с улыбкой, — мы ещё не знакомы. Хотя я чувствую, будто уже знаю вас слишком хорошо. По новостям, конечно. Мэри кивнула. Сухо. — Вы знаете образ. Я — другой жанр. — Джордж всегда тяготел к сильным женщинам, — продолжила Элис, слегка коснувшись его плеча. — Но вы — совсем другая. Это, думаю, его пугает. Он всегда был... чувствительным. Мэри уловила взгляд Джорджа. Он не вмешался. Не сразу. И это стало первым ударом. --- Позже, когда они были в машине, направляясь к гостинице в горах, она молчала. Долго. Дождь бил по стеклу. Молчание было густым. — Что? — наконец спросил он, раздражённо. — Если ты хочешь что-то сказать — скажи. Она повернула голову медленно: — Тебе было удобно рядом с ней. — Мэри... — Не перебивай. Я видела, как ты улыбаешься, когда она говорит. Как слушаешь. Так ты на меня смотрел в начале. Когда я для тебя ещё была воздухом. А теперь я — война. — Это не правда. — Это правда, которую ты боишься признать. Он сжал руль. — Она часть моего прошлого. Это не значит, что... — А я? Я не просто твоя любовь. Я твой выбор. Каждый день. И если я начинаю чувствовать, что меня сравнивают — значит, ты даёшь повод. Молчание снова. Но теперь оно горело. --- И тут — поворот. Скользкая дорога. Ветер. Водитель попытался взять поворот, но машину занесло. Удар. Шум. Металл. Дым. Все живы. Но шок парализует. Водителя ранило. Джордж — царапины, кровь на щеке. Мэри — без ран, но в ступоре. И вдруг, в этот момент, когда сердце вылетает наружу, она кричит: — Джордж! Джордж, ты дышишь?! Он пытается встать, дрожит. — Я здесь. Я... чёрт, Мэри, ты цела? — Да. Да, — она обнимает его так, как будто если отпустит — он исчезнет. — Прости. За всё. За молчание. За Элис. Я дурак. Я не должен был позволять даже тени сомнений. Ты — моя единственная реальность. Она держит его, как будто больше нет войны, только он. — Я не боюсь женщин из прошлого, Джордж. Я боюсь остаться в настоящем одна. Без тебя. Он смотрит ей в глаза: — Пока я дышу — ты не одна. И я не отдам тебя ни одному шепоту. --- Позже, в больнице, она сидит у его койки. И впервые за долгое время — спит рядом. Без сигарет. Без защиты. Просто с рукой в его руке. А за окном Шотландия всё ещё дождливая. Но уже как будто приняла.