Проворачивая нож

- Дино. Хорошо, что ты здесь. За мной. Голос Ребекки твёрд и решителен, как и всегда, но её привычно торопливый шаг слишком уж тороплив, словно она куда-то опаздывает. Я вижу, что их вылазка в Долину Смерти была неудачной, по каждому движению её пальцев, словно ей хочется сжать кулаки. На то, что Геральд скользит по мне странным горьким взглядом, у меня получается почти не обращать внимания - тем более, он отворачивается к задавшему тихий вопрос Мамону. В их диалог я не вслушиваюсь, только следую за новоявленной директрисой. Что-то спрашивать я даже не пытаюсь - во мне достаточно смирения, чтобы не задавать вопросов, на которые я, ясное дело, ответа сейчас не получу. Путь выходит недолгим. Ребекка первым пропускает меня в кабинет директора и плотно закрывает за мной дверь - но, вместо того, чтобы сесть в кресло, останавливается у стола. Наверное, только очень внимательный бессмертный - подобный мне - заметил бы, что её плечи коротко опускаются и поднимаются, словно она вздыхает перед тем, как развернуться ко мне. Я позволяю себе это не комментировать, а если и отмечать - то едва ли краем сознания. Но ненужный воздух вышибает из бессмертных лёгких ещё до того, как она открывает рот. Я видел лица тех, кому приходилось приносить дурные вести. - Твой отец мёртв. Сначала на долю миллисекунды прошибает неверящее "она шутит". Затем, каскадом, "она смеётся надо мной", "она испытывает меня", "она проверяет меня", "она..." Но её взгляд, строгий и холодный, падает на меня таким прямым и честным, что хочется отпустить каждую мышцу в теле и рухнуть на пол в неверии горстью мяса без единой кости. Я не успеваю ни моргнуть, ни сделать вдох - и Ребекка безжалостно и так же невыносимо собранно продолжает: - Была битва, и он проиграл. Твоя задача - принять это, отпустить и взять себя в руки. Война с Мальбонте только впереди. На то, чтобы принять это, у тебя есть сегодняшняя ночь. Завтра нам нужны все. Мне хватает собранности стоять перед ней, смотреть на неё, слушать. Но вместо того, чтобы видеть перед собой её лицо, я вижу отца. - Кто его убил? - мой голос хриплый, скрипучий, почти надтреснутый. Почти не мой. Мы оба стоим с Уокер-старшей друг перед другом прямые, сильные, строгие. Хладнокровные. Только мой взгляд не сфокусирован, а от того, как она смотрит на меня, иного пробила бы дрожь. Она целую лишнюю секунду молчит. Кажется, что выпрямляется ещё горделивее. - Поверь мне, это неважно. В мозг врезаются льдинки, которыми осыпается эта фраза, и замораживают каждое готовое подняться в душе чувство. Я только неловко киваю. Почему-то хочется, чтобы она подошла и прикоснулась к моей руке, и от этого на секунду становится ещё более горько. Но она стоит и не приближается. Три метра между нами кажутся пропастью. - Мне... - Тебе нужно отдохнуть. Каждое её слово ощущается как приказ. Чего ещё я мог хотеть от женщины с высохшим сердцем. Я молча киваю и ухожу. Мысль о том, что я не попрощался, догоняет меня только на лестнице. Когда я пытаюсь понять, куда меня понесли ноги, сил не хватает даже на удивление. Конечно же к Уокер-младшей.