опять

опять он. такой хороший, прямо светится от доброты. хочется потушить, сломать.. только вот шедоу милк уже пытался, и тогда не вышло - что смысла пытаться снова. если бы он и хотел, не вышло бы. сломали его. унизили, ранили. пьюр ванилла забрал печеньку в свое королевство. подлечил, как подобает лекарю, хоть шедоу и сопротивлялся из всех сил. несколько раз в день приходил в выделенную комнату, разговаривал, кормил, поил. любому бы на его месте было понятно, что ваниль просто заботится, но молочный видел лишь угрозу. казалось, что он приходил посмеяться от беспомощности зверя. и вот, снова он. - как ты тут? - не дождавшись ответа после стука, пьюр ванилла зашел в темную комнату. хоть что-то напоминало о башне обмана - все здесь такое светлое, мягкое и приторное, что в животе мутило. всегда, когда чистый заходил к шедоу милку, он включал свет, распахивал шторы. иногда казалось, что он намеренно раздражает. - задвинь обратно, - недовольно выдавил молочный. он впервые за долгое время подал голос, что заставило ваниль удивлённо вскинуть брови и расплыться в умиленной улыбке. - и уходи. - опять прогоняешь.. шедоу, я готов ждать, пока ты захочешь поговорить. или даже оскорбить. на эти слова шедоу милк лишь небрежно отвернулся, не замечая, как блондин приблизился.. чужая рука коснулась плеча. к удивлению для себя, пьюр понял, что плечо молочного.. дрожало? никаких признаков страха или беспокойства никогда не показывал. а вот о болезни не сказать он мог.. не успел шедоу скинуть руку ваниллы с себя, как она уже оказалась на лбу. он просто горел. оказалось, последние дня два печенька болел. не то чтобы что-то серьёзное, просто простудился, но температура все никак не сбивалась. на радость ванили, теперь можно без повода быть рядом дольше. постоянно проверять температуру, поправлять одеяло, поить чаем.. не мечта ли?

***

- ты так и будешь пялиться на меня? - разорвав тишину, спросил шедоу милк и, кашлянув, недовольно уставивился на лекаря. ох, и правда. видимо, ваниль слишком засмотрелся на больного, что и забыл о кружке ромашкового чая, которая все это время грела руки. только шире улыбнувшись, пьюр сунул в руки шедоу чашку. он чуть не развернул ее, собираясь отдать, а может, кинуть, обратно ванильному, но аромат ромашки и мяты все-таки заставил попробовать. хотя напиток не совсем оправдал ожидания молочной печеньки, на душе стало приятно. в его жизни заботу никто никогда не показывал. это было чем-то чуждым для милка. вряд-ли можно сказать, что кто-то из подчиненных заботился о нем так, как принято. а можно ли считать заботой то, как сапфир советовал отдохнуть, вместо того, чтобы работать допоздна? или то, с каким усердием выполняла задания кэнди эпл? вдруг это шедоу не замечал заботы окружающих печенек из-за отсутствия чувств к ним, а сейчас он обращает внимание на старания пьюр ваниллы, потому что.. любит? нет-нет, точно не любит. он враг, он опасен, он убьет тебя в любой момент. шедоу милк иногда ловил себя на мысли о том, что он уже сто раз мог бы лишить ваниль жизни. но ведь не делал этого. и это - чувства к кому-то? не уважение к бистам, не благодарность помощникам. только любовь и привязанность к кому-то, кто должен быть совсем чужим. мысль о том, что они созданы друг для друга, грела так же, как чай в руках шедоу, который почти остыл.