Зелёный бархат

      Тёмно-зелёный, невероятной красоты оттенок бархата струился меж её пальцев, заставляя сердце сжиматься от боли — слишком живо вспоминались те события. Та любовь, срок которой давно истёк.

~

             Гермиона прогуливалась по магазинам Лондона. Проходя мимо очередных бесконечных зданий, она заметила витрину одного из многочисленных бутиков — взгляд зацепился за изящные наряды.       На одном из трёх манекенов был представлен великолепный костюм-двойка бежевого цвета, состоящий из юбки и жакета с длинными рукавами, дополненный бордовым топом.       На втором манекене красовались брюки палаццо того же оттенка, что и топ из предыдущего образа. Их сочетали с топом-корсетом, одна сторона которого была оливковой, а другая — нежно-бежевой.       Третий манекен демонстрировал платье по колено, насыщенно тёмно-зелёного, почти изумрудного цвета, со сборками сбоку на бедре и у основания бретелек, соединявшихся в зоне декольте. Образ дополняли тёмно-бежевая сумка и бордовые туфли пастельного оттенка на каблуке. Несмотря на контраст цветов, ансамбль выглядел завораживающе — благодаря точно подобранным оттенкам и безупречному крою.       Не раздумывая, Гермиона направилась в бутик, витрина которого так её зацепила. Уже внутри она сразу подошла к тому самому платью.       — Здравствуйте, девушка! Могу ли я помочь вам с чем-нибудь? — к Гермионе подошла консультантка, вырвав её из транса, в который погрузило платье.       — А… да, — Гермиона перевела взгляд с консультантки на платье, пару секунд разглядывая его. — Можно примерить?       — Конечно, без проблем. Ваш размер?       — Сороковой.       — Отлично. Проходите в примерочною, я сейчас всё принесу. — Девушка указала направление и скрылась за рядами одежды.       Гермиона ещё на секунду задержала взгляд на платье, прежде чем пойти в сторону примерочной.       Уже стоя с платьем в руках, она не решалась его надеть. Воспоминания обрушивались на неё, как волны на берег — с новой силой, принося все больше ракушек, камешков… а в её случае — деталей о ней.       Гермиона до сих пор помнила все до мелочей: её руки, заставлявшие кожу пылать от одного прикосновения; её ледяные голубые глаза, в которых хотелось утонуть, даже если это стоило бы жизни. Всё, что угодно, лишь бы они запомнили её лицо, взгляд и изгибы тела, которые та пожирала взглядом, будто стремясь запечатлеть, заморозить её — как ледяную статую.       Это сводило Гермиону с ума — тогда, в реальности, и теперь, в воспоминаниях.       Она помнила её сдержанное, строгое выражение лица, которое смягчалось лишь тогда, когда они оставались одни, в её покоях. Как порой она заботились о Гермионе, будто давая надежду — хрупкую, зыбкую — на общее, пусть и неопределённое будущее для них.       Гермиона помнила её. И не могла забыть.       Нарцисса Малфой.       Безумно красивая женщина с двухцветными волосами: тёмно-каштановая сторона — наследие семьи Блэк, и светлая, почти серебристая — знак принадлежности к Малфоям.

***

      Пожирательница смерти чуть повернула голову, с недоумением глядя на люстру над собой и Гермионой, которую удерживала, прижимая к горлу нож.       Вдруг эта огромная, богато украшенная махина начала с грохотом падать прямо на них. Беллатрикс оттолкнула девчонку и метнулась в сторону. Гермиона чудом успела отпрыгнуть и тут же оказалась в руках миссис Малфой, которая не дала ей ни малейшей возможности убежать.       Все произошло стремительно. Гарри в ту же секунду бросился вперёд и выхватил палочки у Драко, который даже не пытался сопротивляться.       — Глупый эльф! Ты мог убить меня! — закричала Беллатрикс домовому эльфу.       — Добби не может убить. Добби может только покалечить или серьёзно ранить.       — Да как ты смеешь ослушаться своих хозяев?!       — У Добби больше нет хозяев. Добби — свободный эльф. И Добби пришёл, чтобы спасти Гарри Поттера и его друзей.       Он потянул Гермиону к себе с помощью магии и почти коснулся её, когда они начали трансгрессировать. Но Нарцисса успела оттянуть девушку — это привело к самому неожиданному исходу, какой только могла представить себе шатенка.       Беллатрикс, прежде чем истошно завопить о еще одном упущенном шансе поймать мальчика, который выжил, метнула свой проклятый кинжал в сторону исчезающих беглецов. А Нарцисса потащила новую пленницу в темноту подвала и оставила её там — на холодном каменном полу.

***

      Руки, как и все тело, ужасно болели после пыток Беллатрикс Лестрейндж. Особенно правая рука — из-за проклятого кинжала, которым та коряво нацарапала на нежной коже Гермионы слово «Грязногровка».       Гермиона была измотана до предела, но уснуть в таких условиях не получалось. Она спала урывками, вздрагивая от любого шороха, распахивая глаза при малейшем движении тени в тусклом свете темницы.       Она гадала, сколько же времени прошло. Раз она ещё не теряла сознание от жажды и голода, значит, в подвале она не больше двух суток. Её терзали мысли о друзьях — спасутся ли они, придут ли за ней. Несмотря ни на что, она надеялась, что они её не бросят.       Но Гермиона старалась не зацикливаться на этом. Она думала о побеге, перебирала в памяти заклинания, вспоминала родителей и тёплые моменты, связанные с ними. Вспоминала страницы учебников, книги, что когда-то читала. Делала всё, чтобы хоть немного отвлечься, дать передышку измученной психике и мозгу, который и без того был на пределе последние месяцы.

***

      Гермиона сидела в полной темноте, прислушиваясь к равномерным ударам капель о каменный пол подвала. В воздухе стоял запах сырости и мокрого камня.       Вдруг она отчётливо услышала шаги за решёткой. В проёме появился незнакомый мужчина — судя по всему, еще один Пожиратель смерти.       — Ну что, пташка, как ты тут? — Мужчина средних лет подошёл к решётке и открыл её с помощью палочки. — Выходи. И без фокусов.       Гермиона секунду колебалась, а затем решила, что пока лучше подчиниться — возможно, удастся использовать ситуацию, чтобы выждать момент и сбежать.       Она медленно поднялась с холодного каменного пола, стараясь не задеть ушибленных мест. Когда она подошла к проёму, незнакомец грубо схватил её за плечо, и они быстрым шагом направились вверх по такой же каменной лестнице. Пройдя несколько коридоров, он распахнул дверь небольшой комнаты — аккуратной, с неожиданно красивым и уютным интерьером. Пройдя внутрь, он открыл еще одну дверь. За ней оказалась ванная.       — У тебя двадцать минут, — коротко бросил он.       Шатенка молча вошла и заперлась на замок изнутри. На полочке возле ванны лежали чистая одежда бежевого цвета, небольшая баночка с шампунем и кусок мыла.       Ей невыносимо хотелось поскорее смыть с себя грязь, пыль, засохшую кровь, избавиться от липкой одежды и хотя бы на несколько минут почувствовать себя человеком.       Умыв лицо прохладной водой из крана, Гермиона сняла с себя всё и встала под душ. Быстро намылив голову и тело, она некоторое время просто стояла под струями, наслаждаясь теплом, стекавшим по коже. Примерно через пятнадцать минут, с огромным сожалением, она выключила воду, вытерлась и надела приготовленные для нее вещи — льняные брюки и кофту приятного, однотонного бежевого цвета.       Это показалось ей странным. Гермиона была уверена, что её будут пытать дальше — и никак не ожидала, что ей позволят помыться и дадут чистую одежду.       Они снова пошли по бесконечным коридорам. Всё вокруг — от потолка до пола — было богато оформлено в сдержанных тёмных тонах зелени и серого. Казалось, этим переходам не будет конца.       Спустя двадцать минут, бесчисленных поворотов и два пролёта лестницы, они наконец остановились перед очередной массивной дверью — такой же, как и все в этом мрачном поместье.       Сопровождающий постучал. Через несколько секунд изнутри донеслось холодное:       — Войдите.       Он распахнул дверь, завёл Гермиону внутрь и остановился на пороге, дожидаясь распоряжений.       — Ты свободен, — произнесла Нарцисса тем же ледяным, бесстрастным тоном.       Гермиона осталась стоять, переминаясь с ноги на ногу, оглядывая комнату и инстинктивно выискивая возможные пути к отступлению.       — Подойди, — приказала женщина, стоявшая у окна, окидывая девушку взглядом с головы до ног.       Гермиона подошла ближе и остановилась примерно в двух метрах от неё.       — Сколько тебе?       — Шестнадцать.       Нарцисса продолжала пристально вглядываться в неё ещё несколько секунд, затем подошла к столу, уставленному бутылками с алкоголем. Взяв два бокала и налив вино, она опустилась на небольшой диван.       Гермиона так и стояла, не двигаясь, напряжённо ожидая подвоха. Она не понимала, к чему всё идёт. Возможно, в любую секунду Малфой обрушит на неё Круциатус…       — Так и будешь стоять? — женщина сделала глоток вина.       — Что?       — Ты ведь не глухая и не слепая. Так что мешает тебе понять, что я наполнила вином два бокала и буквально пригласила тебя сесть рядом?       — Но… просто…       — Давай без этого. Я могу просто отдать тебя своей сестре — той самой, что оставила тебе «подарок» на левом предплечье. Поверь, с ней тебе не придётся «просто» выполнять указания. Ты будешь лежать, как кусок мяса, и вопить от боли — только тогда Белла получит удовольствие: от твоего страха, беспомощности, боли, крика. — Женщина поправила складки платья на коленях. — Со мной же всё просто. Выполняешь мои указания, беспрекословно подчиняешься — и, возможно, я тебя отпущу к твоим сопливым дружкам.       — Вы думаете, я поверю в это?       — Мне всё равно, во что ты веришь. Мне плевать на эту войну, её исход и последствия. Единственное, что для меня важно — безопасность и комфорт моего сына. И мой собственный. У меня нет причин пытать тебя или убивать. Мне всё равно, что будет с тобой после — вернут тебя или прикончат. Сейчас ты мне нужна. Потом — нет. Вот и всё. Я даю тебе шанс. Воспользуешься ты им или нет — мне тоже плевать. Попытаешься сбежать — тебя поймают. Но меня рядом уже не будет. Тогда с тобой сделают все, что только захотят. Так что запомни: если бы не я, у тебя не было бы ни единого шанса выжить. Я фактически спасла твою жалкую тушку.       — Но… зачем? Зачем вы даёте мне шанс?       — Драко был прав: ты зануда, а твоё любопытство — твоё же проклятье.       Гермиона пропустила это мимо ушей и повторила:       — Зачем?       — Во-первых, ты, похоже, меня совсем не поняла. Во-вторых, я сказала возможно. В-третьих — по той же причине, по которой ты стоишь здесь, а не валяешься изуродованная в подвале.       Воцарилась тишина.       — Мне долго ждать? — женщина бросила взгляд на дверь. — Белла, если что, тут неподалёку.       Гермиона быстро села рядом и взяла бокал в руки.       — Ну? Что застыла? Пей. — Она по-прежнему пристально смотрела на девушку. — Оно не отравлено, — добавила уже мягче.       Вино оказалось на удивление приятным.       — Как тебе?       — Очень хорошее, — тихо ответила Гермиона. Она не знала, как себя вести, как отвечать, чтобы не вывести женщину из себя и не упустить шанс на побег. И, что странно, отчасти верила ей.       Нарцисса протянула руку и аккуратно заправила прядь её волос за ухо.       — Думаю, ты знаешь, насколько ты красива, — сказала она, глядя на Гермиону неожиданно тёплым взглядом своих ледяных глаз. Этот контраст в поведении насторожил девушку.       Пальцы женщины скользнули по линии её челюсти, затем по плечам. Гермиона хотела отстраниться, но замерла. Она не понимала, что происходит. Неужели Нарцисса Малфой назвала её красивой и дотронулась до неё с такой нежностью? Гермиона для них лишь грязнокровка, жалкое отродье, как повторяла Беллатрикс каждую секунду, нависая над ней.       — Что с тобой? — Нарцисса заглянула ей в глаза и чуть улыбнулась. — Всё хорошо. Я не причиню тебе вреда.       Гермиона окончательно растерялась. Ещё минуту назад эта женщина говорила о подчинении, а теперь — это. Она немного отодвинулась, и рука Нарциссы зависла в воздухе, прежде чем та резко убрала её и отвела взгляд.       Нарцисса отпила вина, поставила бокал и спросила:       — Ты, наверное, голодна. Хочешь есть?       Гермиона кивнула. Женщина позвала:       — Наки!       Эльф появилась мгновенно.       — Да, госпожа. Наки к вашим услугам.       — Принеси ужин для Гермионы.       Наки внимательно посмотрела на девушку, будто уже знала её. Затем исчезла. Вероятно, Добби и впрямь успел рассказать о золотой троице другим эльфам. Это могло сыграть ей на руку.       Некоторое время они сидели в тишине. Гермиона чувствовала себя как на минном поле и, решившись, задала вопрос:       — Что вы от меня хотите? Вы сказали — выполнять ваши указания. Но какие именно?       Она боялась, что Нарцисса может вспыхнуть так же быстро, как и её сестра. Но та лишь равнодушно пожала плечами:       — Скоро узнаешь.       Гермиона поджала губы и сделала ещё глоток вина. Она и представить не могла, что окажется в такой ситуации — на диване рядом с Нарциссой Малфой, с бокалом в руке.       Комната миссис Малфой выглядела донельзя роскошно. Интерьер отличался сдержанной, лаконичной эстетикой и был подобран с безупречным вкусом. В оформлении преобладали пастельные оттенки бежевого, зелёного, серого и местами розового. В центре стояла огромная кровать с балдахином и двумя прикроватными тумбочками. Неподалеку располагался туалетный столик с изысканным зеркалом в раме, украшенной узорами в серо-бежевых тонах. Витиеватые линии орнамента создавали идеальную симметрию, петляя в разные стороны, но сохраняя параллельность.       Чуть дальше, у окна, находился стеллаж с алкоголем, перед которым стоял диван, на котором они сидели, и кофейный столик. С другой стороны — письменный стол и множество полок, заставленных книгами. В комнате, помимо входной двери, было ещё две: одна, как предположила Гермиона, вела в ванную, другая — в гардеробную.       Звук трансгрессии прервал её раздумья — появилась Наки с подносом еды и поставила его на кофейный столик перед ней.       — Спасибо, — улыбнувшись, поблагодарила Гермиона.       Эльф в ответ мило улыбнулась:       — Это обязанность Наки, не стоит благодарности, мисс Грейнджер, — произнесла она и тут же исчезла.       Гермиона набросилась на еду, не обращая внимания на пристальный взгляд Малфой, которая внимательно следила за каждым её движением. Это одновременно смущало и раздражало девушку, но голод оказался сильнее.       — Ну что? Наелась? — мягко спросила женщина, погладив Гермиону по спине, когда та закончила есть.       Девушка кивнула, отставила тарелку и взглянула на собеседницу.       — Не хочешь почитать?       — Что? — удивлённо переспросила Гермиона.       «Почитать? Да что здесь вообще происходит?..» — мелькнуло у неё в голове.       — Ну да. Ты ведь любишь книги?       — Обожаю, но…       — Так какие вопросы? — улыбнулась женщина и, поднявшись с дивана, направилась к книжным полкам. Выбрав две книги, она вернулась и села рядом.       — Думаю, тебе должно понравиться.       Она протянула одну из книг Гермионе, а сама открыла свою и погрузилась в чтение. Гермиона, хоть все ещё в замешательстве, тоже раскрыла книгу.       Так они просидели около трех часов — об этом напоминал циферблат на стене, стрелки которого уже приближались к половине десятого вечера.

***

      Нарцисса громко захлопнула книгу и посмотрела на свою пленницу.       — Ну что, начиталась?       — Да, — отвлёкшись от чтения, ответила Гермиона.       Малфой несколько секунд изучающе смотрела ей в лицо, а затем изящно взяла книгу из её рук и закрыла. Уложив оба тома на кофейный столик, она поднялась и протянула руку сидящей девушке.       Гермиона неуверенно вложила свою ладонь в её и поднялась с дивана, послушно следуя за женщиной. Та подвела её к краю кровати и начала стягивать с неё рубашку.       Гермиона в ту же секунду напряглась, пытаясь отстраниться, но рука Нарциссы удержала её с неожиданной силой — гораздо большей, чем можно было бы ожидать от такой хрупкой на вид женщины. Бледная кожа, тонкая талия, изящные движения… Но сила в этой руке была настоящей.       — Что вы делаете? Что происходит?! — растерянно воскликнула Гермиона.       — Ты ведь хотела узнать, чего именно я от тебя хочу. Вот я и удовлетворяю твоё любопытство, — нараспев и нарочито мило произнесла Нарцисса.       — Не надо… я не понимаю… — все так же сбивчиво пробормотала Гермиона.       — Ты правда не понимаешь, что тебе повезло? Ты могла бы попасть в руки каких-нибудь мужчин-пожирателей. Уверяю тебя, они бы с тобой не церемонились. Да с тобой бы вообще никак не церемонились — просто делали бы, что захотят. Так что радуйся своему положению. А если уж тебе это не по душе — то хотя бы стой молча.       — Вы сами говорили так о своей сестре. Я бы лежала там, как кусок мяса — и это всё, что от меня требовалось бы. Сейчас вы хотите того же. Так что разницы я особо не вижу, — прошипела Гермиона, как разъярённая кошка.       — Закрой рот! — резко отрезала Малфой. — Ты сейчас же будешь делать то, что я скажу, иначе…       — Иначе что?! — выкрикнула Гермиона.       — Я уже говорила, но ты, видимо, хочешь узнать на практике? — неожиданно спокойно произнесла Малфой, сменив интонацию. — Тёмного Лорда сейчас здесь нет. Вернётся он дней через семь, может, десять. Где он? Не знаю. Что делает? Тоже без понятия. Но вот что я знаю точно: в его отсутствие никто не соблюдает приличий. Понимаешь, о чём я? — Она внезапно повысила голос: — Стоит тебе выйти из этой комнаты без меня — и тебя тут же поймают. Я — твоё единственное спасение, твой единственный выход. Перестанешь сопротивляться — я дарую тебе желанную свободу. Поняла?       Гермиона задумалась на пару секунд. Она прекрасно понимала, что её ждёт, если попадёт в руки другим Пожирателям смерти. Ей даже не нужно было воображать — достаточно вспомнить, как их поймали в лесу. Как один из егерей гнался за ней и схватил её, как охотник — добычу. Как что-то мерзкое шептал ей на ухо, когда вёл в Малфой-мэнор.       То был настоящий, животный страх — самое ужасное, что случалось с ней в жизни. Она знала, на что способны мужчины. Её пугала сама мысль об этом.       И потому она приняла решение. Возможно, Нарцисса и манипулирует ею, возможно, врёт. Но она предложила свободу — хоть какую-то. И Гермиона либо верила ей, либо очень хотела верить. В её положении хвататься за каждую соломинку было не слабостью, а инстинктом выживания.       — Да, — тихо ответила она.       — Правильный ответ, — сладко проговорила Нарцисса. Она вновь взглянула на испуганную девушку и, протянув руку, осторожно провела пальцами по её непослушным волосам. Потом мягко притянула Гермиону к себе в объятия.       За окном тихо гудел ветер. Серо-голубая луна висела высоко — полнолуние. Значит, прошло чуть больше суток с того момента, как их троих схватили в лесу. Но Гермионе казалось, будто прошла целая вечность.       И — сама не понимая как — она почувствовала себя спокойнее в объятиях женщины. Даже… комфортнее. Нарцисса Малфой, близость которой совсем недавно пугала, теперь казалась чем-то почти утешительным. Возможно, сказывалась жажда хоть какого-то тепла, прикосновений, простого человеческого контакта.       За последние месяцы она ела наспех и редко, жила в постоянной тревоге, без сна, без покоя. А теперь — тишина. Еда. Мягкие руки. Безопасность — пусть иллюзорная, пусть временная. Но безопасность.       Даже несмотря на то, что их палатка внутри представляла собой почти полноценный домик, особого комфорта все равно не ощущалось. Отсутствие нормального душа и постоянная необходимость во всём экономить лишь усугубляли ситуацию. Видимо, поэтому сейчас, когда ей обеспечили хоть какую-то крупицу уюта и безопасности, когда её судьба зависела не полностью от неё — пусть даже и от Нарциссы, — организм и мозг Гермионы решили расслабиться.       Она не понимала, как могла довериться этой женщине. Наверное, просто хотелось кому-то доверять. Она не желала думать об этом. Гермиона устала. Просто устала. И не хотела больше ни о чём заботиться.       Прикрыв глаза, она с ужасом осознала, что ощущает удовольствие в объятиях… Нарциссы, мать его, Малфой.       Та аккуратно поддела рубашку Гермионы и, мягко отстранившись, начала снимать её. Девушка резко опомнилась и попыталась удержать ткань, но замерла, встретившись с холодным, пронизывающим до костей взглядом. Глаза Нарциссы ясно предупреждали: убери руку. Гермиона послушно опустила кисть. Ей стало мучительно неловко.       Нарцисса стянула с Гермионы рубашку, обнажив миниатюрную, упругую грудь. Несколько мгновений она рассматривала её с томным, пристальным интересом. Гермиона, взглянув на неё, заметила, как потемнели ее глаза. Девушка вспыхнула от стыда, покрывшись румянцем до корней волос. Она с трудом сдерживалась, чтобы не прикрыться руками. В глубине души Гермиона все еще надеялась, что ошибается в намерениях Нарциссы… но нет.       Ее поражал сам факт: такая женщина может испытывать слабость к девушкам, куда младше себя. Да ещё и будучи замужем.       Нарцисса подняла взгляд.       — Снимай штаны.       Гермионе хотелось провалиться сквозь землю. Она с мольбой посмотрела на женщину, но та лишь кивнула, указывая вниз. Девушка, заставив себя двигаться, подчинилась.       — Бельё тоже, — прозвучало твёрдо.       Преодолев смущение, Гермиона разделась до конца. Теперь её нагота была ничем не прикрыта.       Нарцисса внимательно оглядела её тело, потом дотронулась до плеч. Поглаживая их, она начала осторожно опускать девушку на кровать.       — Не надо, — едва слышно прошептала Гермиона.       Простыни и подушки, отделанные кружевами, были бархатисто-мягкими, прохладными, словно вода, окутывающая и пленяющая тело. Они были тёмно-изумрудного цвета. С детства Гермионе нравились зелёный и розовый.       Нарцисса раздвинула её напряжённые ноги и устроилась между ними. Кончиками пальцев она скользила по её телу, изучая каждую линию, каждый изгиб. Смотрела с жадной сосредоточенностью, взглядом пожирая кожу. Её глаза горели, но оставались холодными, и всё же — если вглядываться достаточно долго — в них проступала нежность.       — Ты девственница? — прошептала она, склоняясь к уху.       Гермиона кивнула, не зная, куда деться от стыда. Это была мать её однокурсника — Драко Малфоя. На вид ей, наверное, не больше сорока. Может, и меньше. Но выглядела она безупречно: бархатная кожа, длинные ресницы, пухлые губы, подчёркнутые алой помадой, гладкие шелковистые волосы.       Нарцисса усмехнулась ей в губы и коснулась их своими. Гермиона приоткрыла рот, впуская её язык. Поцелуй был медленным, изучающим, чувственным. Когда воздуха стало не хватать, Нарцисса отстранилась и посмотрела ей в глаза. Ее голубые радужки стали куда темнее, почти синими — холодными, но пылающими. Она спустилась к шее, продолжая осыпать её лёгкими, влажными поцелуями.       Гермиону металась между страхом и растущим наслаждением. Её охватывали смешанные чувства, в которых она терялась. Всё ещё неловко, но остальные ощущения постепенно вытесняли смущение.       — Расслабься, — ласково прозвучало у её талии. Нежные ладони обнимали её по бокам, почти касаясь бёдер.       Нарцисса медленно опускалась все ниже, будто не желая упустить ни единой детали. Остановилась между ног, она посмотрела на девушку с неожиданно игривым блеском в глазах. Этот взгляд не вязался с её ледяным обликом — словно кусок льда внезапно растаял.       Она склонилась и едва заметно коснулась губами её интимного места, затем резко отстранилась, удивлённо глядя на Гермиону.       — Да ты вся мокрая, — прошептала она, приближаясь к её лицу.       Гермиона готова была выпрыгнуть в окно, лишь бы не видеть этот взгляд.       — Значит, я тебе не чужда, — усмехнулась Нарцисса, делая паузу. — О, девочка моя… не сопротивляйся своим желаниям. Это твой шанс — используй его.       Она нежно поцеловала Гермиону в губы и вернулась к её промежности, начав ласкать её языком — медленно, осторожно, будто позволяя привыкнуть.       Гермиона не представляла, что это может быть настолько приятно. Она сдерживала всхлипы и стоны, сжимая простыни до белых костяшек.       Нарцисса вдруг отпрянула, прошептав ей в ухо:       — Зачем ты сдерживаешься? — А затем, уже твёрдо: — Я запрещаю тебе это делать.       Она провела пальцами по входу девушки, после чего осторожно ввела один.       Не сдержав себя, Гермиона всхлипнула и отвела взгляд, но женщина перехватила её подбородок и повернула к себе.       — Не смей отворачиваться, когда я на тебя смотрю, — прошептала она в её губы.       Опустив руку к груди, она сначала поглаживая её, а затем резко сжала сосок. Гермиона тихо застонала.       Палец Нарциссы продолжал исследовать её изнутри, добавился второй — и девушка вскрикнула.       — Смотри на меня, — прозвучал приказ.       Гермиона через силу подняла взгляд. Её пронзали эти контрастные, жгуче-холодные глаза, гипнотизирующие, словно пленяющие.       Темп движений становился всё быстрее. Гермиона уже не могла сдерживать стоны. Нарцисса сжимала её грудь, прикусывала нежную кожу, а затем целовала, будто утешая.       Через пару мгновений накатила волна — жар, дрожь, подступающий оргазм. Всё тело пылало, словно раскалённое, руки и ноги начинали подрагивать. Мысли растворились, уступая место невыразимому наслаждению.       Заметив это, Нарцисса усмехнулась.       — Ну же, моя девочка… сделай это для меня, — страстно выдохнула женщина.       Пальцы Гермионы впились в простыни, будто это было последнее, что еще связывало её с реальностью. Она неконтролируемо задрожала, запрокинув голову и выгнув спину. Казалось, её тело вот-вот вознесётся к небесам, казалось, оно рассыпается на миллионы частиц. Она уже не чувствовала ничего, кроме блаженства — всепоглощающего, неизъяснимого наслаждения от оргазма, накрывшего её, как цунами.       Нарцисса осыпала её кожу нежными поцелуями, не переставая ласкать пальцами между ног, будто позволяя телу девушки прожить это чувство до конца. Погрузиться в каждую дрожащую клеточку, раствориться в сладостной пучине.       Гермиона рухнула обратно на простыни, хватая ртом воздух. Казалось, сердце сейчас вырвется из груди, не выдержав такого ритма. Её веки были прикрыты, лишь ресницы подрагивали. Редкие капельки пота стекали по шее. Она чувствовала себя как никогда удовлетворённой, словно наконец поняла смысл жизни. И это показалось ей странным. Никогда бы не подумала, что её первый, по-настоящему прекрасный раз окажется с женщиной. Женщиной вдвое старше неё. Да ещё и Малфой.       Нарцисса с упоением наблюдала за этой картиной. Рассыпавшиеся волосы девушки, подрагивающие губы, грудь, стремительно вздымающаяся и опускающаяся. В этот момент она окончательно убедилась в правильности своего решения. Забрать девушку под своё покровительство. Это далось ей непросто, но теперь она знала — оно того стоило.       Поднявшись с кровати, Нарцисса сняла приталенное платье угольно-чёрного цвета — с квадратным вырезом, длинными рукавами и разрезом на правом бедре. Расстегнув его, она позволила ему мягко соскользнуть на пол. Осталась в одном лишь белье и вновь вернулась к Гермионе. Осторожно, с особой нежностью, взяла её за талию и плечи, приподняла и усадила к себе на колени.       Гермиона с удивлением распахнула глаза, а потом, смущённо опустив взгляд, начала разглядывать её тело. Но вскоре опомнилась и снова взглянула женщине в глаза — и наткнулась на игривый, насмешливо ласковый взгляд.       — Нравится? — Нарцисса запустила пальцы в её волосы.       — Да… — шёпотом произнесла девушка.       Нарцисса улыбнулась:       — Ну так вперёд.       Руки дрожали, когда она, колеблясь, поднесла их к спине женщины. Та наблюдала за ней внимательно, с легкой, ехидной улыбкой. Гермиона расстегнула полупрозрачный кружевной лифчик серого цвета, украшенный по краям маленькими цветочками с пыльно-голубыми лепестками. Осторожно, касаясь гладкой кожи женщины, она сняла его. Малфой не сводила глаз с каждой промелькнувшей эмоции на лице шатенки, следила за каждым её робким движением. Освободив старшую ведьму от белья, Гермиона на мгновенье опустила взгляд, задержавшись на прекрасной, аккуратной груди, — и тут же, смущённо вспыхнув, уставилась в простыни.       — Чего ты застыла? Не стесняйся.       Гермиона не понимала, что творит. Но она хотела этого. И это пугало её всё больше. Нерешительно развернувшись, она провела дрожащими руками по телу Нарциссы. Заметив одобрительную улыбку на её лице, неуверенно продолжила, будто прикасалась к дорогому шёлку — легко, бережно, с благоговением.       Нарцисса мягко взяла её за подбородок и потянула к себе, к чувственному поцелую. Её руки, чуть более настойчивые, начали ласкать кожу Гермионы. Женщина притянула девушку к себе, укладываясь на подушки, и усадила её верхом.       Гермиона обвила её талию ногами. Замявшись, наклонилась и начала целовать её кожу — мягко, с посасываниями. Скользила губами то вверх, то вниз, доставляя женщине удовольствие. Нарцисса, захваченная нарастающим желанием, взяла Гермиону за голову и потянула ниже. Поняв намёк, та опустилась к её бёдрам, целуя упругий живот, лаская губами и языком чувствительную кожу. Пальцами она касалась каждого изгиба, спускаясь к лобку. Дотронулась до уже полной влаги промежности, провела по ней пальцами, наблюдая за реакцией.       Глаза Нарциссы были прикрыты, а губы ловили воздух. Гермиона с внутренним ужасом осознавала, как сильно ей нравится происходящее. Но решила не думать об этом. Она устала, была изнеможена — и ей просто хотелось ласки.       Она ввела один палец во влагалище женщины — в ответ услышала расслабленный стон. Не медля, добавила второй — и тут же услышала гортанный, глубокий выдох. Её захватывало всё: движения Нарциссы, её реакция, её красота. Она казалась живым воплощением своего имени — Нарцисса. Изящная, величественная, как цветок на берегу озера: белоснежные лепестки, тонкие, грациозные, и жёлтая, воронковидная сердцевина. В её хрупкости скрывалась внутренняя сила, стойкость. Словно ничто не могло её сломить — лишь закалить и сделать ещё прекраснее.       Гермиона ускорила темп, наблюдая за наслаждением на лице женщины. Она не могла остановиться, не хотела — только дарить удовольствие, вглядываться в выражение каждой эмоции. Это было самое завораживающее зрелище в её жизни.       Нарцисса выгибалась, извиваясь на шелковых подушках, судорожно вдыхая. Она приподнялась и вцепилась в хрупкие плечи Гермионы, обвив её руками и ногами, будто притягивая ближе. Гермиона, охваченная жаром, прижала её к себе, начав целовать грудь, вырисовывая языком узоры на мягкой, податливой коже. Женщина стонала — протяжно, густо. Гермиона поняла: осталось совсем немного. Она усилила ласки, не жалея ни рук, ни губ.       Нарцисса вцепилась одной рукой в простыни, а другой царапала ее нежную кожу, оставляя горячие следы. Гермиона скользнула рукой по её спине, прижала запрокинутую голову к себе и ловила губами её стоны. Малфой дрожала всем телом, целовала её жадно, словно хотела раствориться в ней. Одной рукой она зарылась в волосы Гермионы, сжимая с такой силой, будто хотела вырвать прядь. Шатенка крепко держала её за талию, входя в неё уже тремя пальцами. Страсть захлестнула обеих. Стоны становились всё громче, всё жаднее. Спина Нарциссы выгнулась, ноги обвили бёдра Гермионы, руки сжимали её спину и затылок.       Гермиона чувствовала, как горит кожа под её прикосновениями. И это лишь распаляло её ещё сильнее. Ещё несколько мгновений — и тело Нарциссы обмякло в ее руках. С закрытыми глазами, сбивчивым дыханием, она лежала, пропитанная возбуждением до последней клеточки.       Гермиона с неожиданной для себя теплотой смотрела на её расслабленное лицо и тело. Нарцисса, тяжело вздохнув, открыла глаза, посмотрела на неё, притянула к себе и поцеловала — страстно, глубоко.       — Ты устала? — прошептала она, едва оторвавшись от губ девушки.       Гермиона кивнула, нежно проводя рукой по её талии.       Нарцисса прикоснулась к её плечам и мягко уложила на подушки. Подняв одеяло, она скользнула под него, укрыв и Гермиону. Затем обняла её и прошептала:       — Ты бесподобна.       Гермиона смущённо улыбнулась:       — Ты тоже.       Нарцисса лишь ухмыльнулась и, крепко прижав девушку к себе, начала погружаться в сон.

***

      Терпкий аромат кофе из чашки, стоявшей на столике перед женщиной, наполнял всю просторную комнату поместья. Свет мягко освещал лишь её часть, оставляя кровать в уютном полумраке.       Нарцисса сидела на диване, скрестив ноги, и читала книгу. Время от времени она бросала взгляд на спящую Гермиону. Даже во сне та выглядела поразительно красиво. Её лицо было расслабленным, но порой она хмурилась, словно видела кошмары. Иногда девушка ворочалась, что ещё сильнее тревожило Нарциссу.       Ей не давало покоя, что же снится Гермионе. Она могла догадываться, но точно не знала. Хотелось заглянуть в её сознание, но это могло разбудить девушку.       Нарциссе искренне хотелось узнать о ней больше, заслужить хоть кроху доверия, но в сложившихся обстоятельствах это было почти невозможно. У неё оставалось всего несколько дней — а потом придётся расстаться с ней навсегда.       Думая об этом, Нарцисса до боли в теле начинала ненавидеть своего проклятого мужа. Когда-то, в юности, она испытывала к нему симпатию. И даже после того как они связали себя узами брака, старалась сохранить тёплые чувства. Но с приходом Волдеморта всё изменилось. Сначала она пыталась оправдать подчинение ему — во благо семьи. Внушала себе, что Люциус просто хочет защитить их. Но потом перестала искать оправдания. И ради сына — только ради него — она смирилась. Драко был и остаётся её смыслом жизни. Не станет его — не станет и её. На всех остальных ей было наплевать. Лишь сестра вызывала остатки тепла — до тех пор, пока не сошла с ума и не превратилась в бешеную, слепо преданную псину Темного Лорда.       А потом, на пятом курсе Драко, когда они приехали в Хогвартс вместе с Люциусом, Нарцисса увидела её — Гермиону. Та была поразительно красива. Драко пренебрежительно назвал её зубрилой Грейнджер, да ещё и грязнокровкой, но Нарцисса не могла выбросить из головы этот взгляд — умный, отважный, полный решимости.       А позже, увидев Гермиону в Малфой-мэноре, она поняла: вот он, шанс. Надо спасти девушку. Оны бы отпустила её вместе с домовым эльфом, но, заметив, как Белла вытащила кинжал, готовясь метнуть его в беглецов, в ту же секунду схватила Гермиону. Она знала, что отпустит её — но чуть позже. Пока ещё рано.       Резкое движение сбоку заставило Нарциссу повернуться. Гермиона приподнялась на локтях и уставилась на женщину. Нарцисса отложила книгу и подошла.       — Ну как, выспалась? — мягко спросила она, присаживаясь на край кровати.       Гермиона рассеянно кивнула. Она действительно выспалась — как никогда раньше. Кровать была до жути удобной и мягкой, что казалось, будто она спала на пушистом облаке.       Нарцисса нежно потянула девушку за плечи и аккуратно прижала к себе, уложив её голову себе на грудь.       — Я не хочу тебе навредить. Просто доверься мне… хотя бы на эти пару дней.       Гермиона ничего не сказала. Но её руки медленно обвили женщину в ответ.

***

      Платье сидело на ней как влитое, словно вторая кожа. Покрутившись у зеркала и со всех сторон оглядев себя, Гермиона сняла его и аккуратно повесила на черную вешалку. Пальцы плавно скользили по ткани, будто изучая её. Каждая ниточка навевала воспоминания о Нарциссе Малфой.

***

      — Знаешь, ты мне все больше начинаешь нравиться, — женщина медленно провела тыльной стороной ладони по контуру лица Гермионы. Затем нежно запустила пальцы в её волосы и приблизилась. Шатенка окончательно сократила расстояние между ними и прильнула к ней в мягком, робком поцелуе. Но его всегда перехватывала Нарцисса — так же нежно, но более страстно и настойчиво. Она целовала Гермиону с такой бережностью, будто та была хрупким цветком, драгоценной вазой — самой ценной в её жизни.       Всего за пару дней их отношения стали родными, полными одновременно нежности и страсти. Они трепетно хранили это чувство, как страшную тайну, как нечто хрупкое и ускользающее.

***

      Гермиона почувствовала, как глаза наполняются слезами. Её захлестнули обида, грусть, чувство утраты. За те короткие дни она привязалась к Нарциссе сильнее, чем могла себе представить. Казалось, это были самые глубокие чувства, что она когда-либо испытывала.       Попытки заменить Нарциссу кем-то другим неизменно проваливались, оставляя в душе пустоту, чёрную прореху, которая только росла. Она словно теряла последние чувства, теряла себя.       Гермиона не могла забыть её. Заглядывая в эту внутреннюю пропасть, она не видела ничего — сколько бы ни всматривалась. Там было темно. Одиноко. Безнадёжно.

***

      Черно-белые фигуры в изящной симметрии стояли на шахматной доске. Солнечный свет из окна отражался от них, делая игру ещё более притягательной.       — Ты не умеешь играть в шахматы? — удивлённо спросила Нарцисса. — Как так?       — У меня никогда не получалось… Мне не нравится эта игра, — насуплено пробормотала девушка.       — Садись ко мне, — Малфой похлопала ладонью по свободному месту рядом с собой на диване.       Гермиона пересела ближе, глядя на женщину в ожидании.       — Я объясню тебе пару правил, чтобы ты точно не запуталась, — мягко сказала та. — Поверь, это действительно интересно. Особенно если знать пару хитростей, — на последних словах Нарцисса подмигнула, её губы изогнулись в игривой, чуть насмешливой улыбке.

***

      — Кажется, я поняла! — радостно воскликнула Гермиона. — Давай сыграем партию.       — На желание. Кто проиграет — выполняет любое желание победителя.       Гермиона прищурилась, бросая на женщину подозрительный взгляд.       — Это нечестно. У меня нет опыта.       — Вот и получишь его. Чем выше мотивация — тем выше рвение. Я дала тебе стимул. Потом ещё поблагодаришь.

***

      Гермиона наблюдала, как её последнюю фигуру сбивает мечом молочно-белый король.       Строго взглянув на Нарциссу исподлобья, она обиженно пробормотала:       — Ну… давай своё желание.       — Не сердись, Гермиона, — женщина взглянула на неё ласково. — Иди ко мне.       Гермиона встала и подошла. Нарцисса потянула её за руку, усаживая к себе на колени. Она начала целовать её — осторожно, с нежностью, словно извиняясь. А потом, поднявшись, повела девушку за собой к кровати, продолжая ласки с той же трепетной бережностью.

***

      — Это и было твоё желание? — с озорством в голосе спросила Гермиона, глядя на Нарциссу.       Они лежали рядом, слегка приобняв друг друга, на бежевых простынях огромной кровати.       — Да. Тебе понравилось?       — Я и не ожидала другого, — усмехнулась девушка и крепче прижалась к женщине.       Сквозь окно пробивался мягкий солнечный свет, лаская их умиротворенные лица.

***

      Ум Нарциссы Малфой всегда восхищал Гермиону.       За те несколько дней она убедилась — женщина так же умна, как и прекрасна.       — Ваше платье, — консультантка осторожно протянула большой пакет с бархатным зелёным платьем. Оно было изящно упаковано в дизайнерскую коробку.       Гермиона вышла из бутика и направилась в сторону парка. Ей нужно было прогуляться, проветрить голову. Освежить мысли.

***

      Слезы катились по грустному, отчаявшемуся лицу Гермионы. Дрожащими руками она держала лицо женщины, отчаянно вглядывалась в её чудесные черты, в глубокую синеву её глаз. Там ещё теплилось счастье — ускользающее, тающее на глазах. Гермиона торопливо старалась запомнить всё — как можно больше, точнее, до последнего миллиметра, до каждой клеточки.       — Я не знаю, что это. Не знаю как. Но я полюбила тебя. И я понятия не имею, что с этим делать. Совершенно не знаю… Не знаю, что мне делать дальше.       Она стояла у камина в комнате Нарциссы. Огонь в нём давно погас, внутри чернела сажа, и оттуда веяло пронизывающей прохладой.       Нежные руки Нарциссы медленно обвили её лицо. Из глаз женщины скатывались слезы — одна за другой, исчезая где-то внизу. Она чувствовала, как теряет последнюю надежду. На что-то цельное, спокойное. То, где она могла быть собой. Где её любили. Где ничего не требовали взамен.       — Ты не представляешь, как мне больно… — прошептала Нарцисса. — Я будто теряю последнюю надежду.       Нарцисса коснулась лбом Гермионы и поцеловала её. Поцелуй был долгим, тягучим — как прощание перед концом.       В последний раз она вдохнула её запах — такой родной, пьянящий, неизгладимый.       — Тебе пора. Уходи, прошу… Он появится с минуты на минуту. Иди. Умоляю. Ради меня… ради нас, — бормотала Малфой, сбиваясь. — Беги. Пожалуйста…       — Мы еще встретимся. Слышишь? — Гермиона поцеловала её и, смахнув слезы, посмотрела в глаза. — Я верю. Я чувствую, что ещё увижу тебя. Я буду ждать.       Собрав остатки самообладания, она взяла зелёный порошок, прошептала название самого безопасного на данный момент места — и со всей силы бросила его вниз.       Нарцисса застыла, глядя, как в едком зелёном дыму исчезает её последняя надежда. Её мир. Её чувство.       Она долго стояла, уставившись в черноту камина. Будто собиралась шагнуть туда следом. За ней.       В дверь резко постучали.       — Миссис Малфой. Тёмный Лорд у входа.       Нарцисса собрала волю в кулак. Заперла боль глубоко внутри. Зарыла чувства в самую глубину сознания. Поправила макияж, расправила складки платья насыщенного зелёного цвета и шумно выдохнула.       С маской уверенности, высокомерия и ледяного безразличия она направилась к двери.

***

      Слабый ветер действительно освежал.       Деревья и цветы утонули в осенней палитре. Последние лепестки медленно опадали с ветвей и стеблей, танцуя плавный, изящный танец перед падением — как белоснежные снежинки на пороге зимы.       Молодая девушка села на лавочку глубокого коричневого цвета, идеально сочетающуюся с её бежевым пальто и лёгким шарфом нежно-молочного оттенка.       Гермиона бережно подняла пожелтевший лист, упавший с дуба, росшего рядом. Крутя его в руках, она разглядывала насыщенный кофейный цвет и тёмные жилки, струившиеся по всему периметру.       Спустя несколько долгих минут она грациозно взмахнула рукой, отпуская лист. Он, плавно лавируя, опустился на бетонную дорожку.       В тот же миг тонкая, изящная рука бережно подняла лист за тёмную ножку.       Женщина в тёмно-зеленом кашемировом пальто безупречного кроя перебирала его между длинными пальцами и с интересом рассматривала.       Гермиона, не веря своим глазам, медленно поднялась со скамьи. Осторожно, будто боясь спугнуть наваждение, она протянула руку и коснулась подбородка женщины. Знакомая мягкость кожи под подушечками пальцев обожгла реальностью — как волна у берега океана обдала своей холодной синевой. Волна, что не собиралась откатываться обратно, скрываться в глубинах. И, как обычно, возвращаться, напоминая о себе бушующими штормами, которые раздували бурю ещё сильнее. За пределами своего океана.       Гермиона замерла на мгновение, не решаясь на последнее, расставляющее всё по местам движение. Но руки, больше не подчиняясь, сделали это сами.       Она медленно подняла лицо «незнакомки» к свету, пробивающемуся сквозь густые кроны деревьев. В глазах резко кольнуло — слезы выступили из её тёплых глаз кофейного цвета. Того же, что и у листа, все ещё лежавшего в холодных пальцах…       Нарциссы Малфой.