любовь всему божественному (противо)естественна.

когда развеет дым в моей комнате из пыли

я взгляну тебе в глаза, чтобы встретить ту улыбку

вновь и вновь,

вновь       По спине градом льётся пот, лёгкие сводит очередным резким, глубоким и быстрым глотком воздуха, которые Даня едва-едва успевает ловить в перерывах между отрывистыми строчками произносимого им текста «2k». В глаза периодически бьёт яркий свет цветных огней. Так резво, бодро, в бит песни, — да что там, господи, — точно в бит даниного сердца.

даже если сол-

жёшь.

      Он смотрит перед собой куда-то в зал, ловит глазами центрового, разводящего слэм, замечает там же — в самой гуще предстоящего мессива — розовую макушку Леры. Ещё один глубокий, отрывистый вдох. Поочередное, как какая-нибудь автоматная трель, из последних сил сказанное в микрофон «тукей, танцы, отчаянье и коварство» взрыв.       На мелкие конфетти разрывается Даня, на такие же мелкие кусочки рвётся зал, вся публика, каждый божий человек на этом концерте разлетаются по помещению точно пыль — будто то фиолетовое чучело из супергеройских фильмов решил щёлкнуть своей перчаткой и в их мире. Все растворяются, превращаясь в занятные цветные пятна, которые глаза Дани, что тот не отводил от випочных балконов вот уже с четверть минуты, категорически отказываются воспринимать. Всё в моменте становится неважным, начинает напоминать грязь под ногтями или трещины в асфальте. Всё. Кроме неё.

ври мне сколько хочешь, убивай во мне живое,

я позволю тебе всё, что боялся всем позволить

вновь и вновь,

      Она стоит, глядя ему в лицо, возвышается, точно мессия, почти-почти сошедшая к нему на эту грешную, пропахшую потом и кровью, землю. Наверное, впервые за весь концерт выпускает из рук камеру, убирает подальше телефон и теперь просто наблюдает за ним своими большущими, до одури красивыми глазами, едва не перегибаясь через ограждение всем телом.

вновь,

      Ловит его взгляд и медленно-медленно расплывается в неуверенной улыбке.

вновь,

      А Даня счастливо, со всей, что у него только есть отдачей улыбается Арине в ответ. вновь вновь

вновь.

      Заканчивая выступление, благодарит Питер за завершающий в туре концерт, продолжает счастливо улыбаться, но всё ещё никого не видит — перед глазами застывшей статуей маячит робко улыбающаяся Арина; перед глазами стремительно разворачиваются мечтательные фантазии о том, как они поедут после концерта домой. Вдвоём.

мне не нужен т9, чтоб исправить все ошибки,

я до смерти не исправлю, что при жизни натворил

вновь,

и вновь,       Выскакивая за кулисы, Даня даже не замечает от кого отмахивается, да и если быть до конца честным, ему совсем нет разницы, обратилась к нему Аня, или это был Искандер, или Серафим, или....       Или-или-или, но никто из них явно не был Ариной. вновь,

даже если сол-

жёшь.       Перепрыгивает ступеньки, сбрасывает аппаратуру куда-то в сторону, едва заботясь о её сохранности, едва заботясь сейчас о чём-либо в принципе. Ловит себя на расплывчатых мыслях о том, что будь сейчас хоть апокалипсис — не остановился бы, движимый неудержимыми, необъяснимыми спазмами где-то в области грудной клетки, которые вынуждали его сейчас почти что бежать на встречу к той, что эти болезненные спазмы в груди и создала одним лишь своим существованием.       Как пиздюк, — думает Даня. Как пиздюк! — и взрывается от неудержимого, абсолютно счастливого смеха.

когда развеет дым в моей комнате из пыли,

я вспомню всё дерьмо, что ты когда-то натворила,

      Она выплывает к нему навстречу одновременно и из ниоткуда, и отовсюду сразу; сдувает с лица выбившуюся из причёски рыжую прядь и налетает так стремительно, что у Кашина по телу разливается тёплая уверенность — эти грудные спазмы мучали не его одного.

вновь

      Сгребает в охапку, прижимает крепко-крепко, почти до хруста костей, вбирая носом сладкий запах её парфюма. Тяжёлую ладонь аккуратно кладёт на рыжую, похожую на его, макушку, ероша и так уже образовавшееся гнездо на голове.

и вновь,

      Шумно дышит, не перестаёт ни на миг улыбаться, ощущая тонкие руки Арины на собственной шее. Так хорошо, точно невообразимо добрый сон. Так спокойно, точно долгожданное, такое нужное ему, ощущение дома. — Это было невероятно! — восторженно шепчет Арина ему на ухо, подпрыгивая на месте. — Невероятно.

вновь.

      Даня только кивает, ловя себя на твёрдой мысли, что без неё этого всего бы не было. Ловя себя на уверенном ощущении, что выкладываться на все сто теперь ощутимо хочется не ради одобрения публики, ни ради восторженных комментариев в интернете и ни ради щедрого гонорара.

вот, что значит любовь,

      Только ради её восторженных глаз, лёгкой улыбки и крепких объятий. Ради этих бесконечных совместных фотографий, которые уже не в шутку, а на полном серьёзе хочется называть «семейным архивом». Ради тихих вечеров в её крохотной квартире и громкого смеха над идиотскими реалити-шоу на «Ю».

вот что значит любовь,

Да просто, блять, чисто по-человечески, ради

Арины.

вот что значит любовь?