Зимняя забава

Ясное солнце возвышалось над землей, одаривая своими холодными, но все такими же светлыми лучами промерзшую землю. Трескучий мороз настойчиво держался уже третий день. Ветки уже давно голых деревьев заботливо укутал своей простыней пушистый снег, придавая им несколько романтичный вид и объем. Народ в Михайловском жил. Отовсюду слышались голоса, где-то оживлённые, где-то более тусклые, почти не слышные средь всего гомона поселения. Снег, податливо втаптываемый в землю под тяжёлыми сапогами поэта, легонько и приятно поскрипывал, лаская собой слух. Сам поэт шёл не спеша, размеренно вышагивая по улице. По правую руку от Александра приблизительно в том же темпе брел его бесценный друг —Пущин. Иван прибыл в село в этот же день. Прибыл совсем неожиданно, что послужило приятным сюрпризом, скрасившим своим появлением тусклый день. Счастью Пушкина не было предела, когда взор его заметил до боли знакомую фигуру средь остальных, совершенно незначительных лиц. Ноги сами понесли его навстречу к другу, с каждым шагом ускоряя походку, пока она и вовсе не переросла в бег. Заключая Пущина в крепкие объятия, Саша чувствовал, как сердце бешено билось в грудной клетке, а в душе бушевала буря эмоций, которую так просто описать было невозможно. Они стояли так с несколько минут, пока не были вынуждены наконец отстраниться. Кто знает, может, если бы то было возможно, добрые друзья так и продолжили стоять, крепко прижимаясь друг к другу, но холод понемногу давал о себе знать, не допуская находится в одной позе долгое время без побочных эффектов. Разомкнув наконец руки, Пушкин, со счастливым блеском в глазах и ярко отражающей испытываемую сейчас радость улыбкой на устах, повел Ивана в дом, заботясь о том, дабы тот смог отдохнуть от долгого пути и наконец-таки согреться, сидя у потрескивающего камина. Сейчас же, уже успев отогреться и обсудить некоторые вопросы, приятели вновь выбрались на улицу. Точнее выбрался только Пущин, а друга своего потащил следом, при том не объяснив причины. От сего Пушкин сейчас выглядел слегка негодующе, искренне желая выведать, зачем было внове возвращается на мороз, если за стенами дома в уюте и тепле было, как по его мнению, куда лушче, чем тут, средь снега и пробирающего холода. — И зачем ты меня сюда вывел? — Разворачиваясь, ворчит поэт, но вместо только что шедшего рядом Пущина видит пустое место. В недоумении своём оборачиваясь, ища глазами друга, Александр вдруг получает снежком в висок. Следом за прилетевшим точно в цель снарядом раздается легкий, приглушенный смех. Рука, укутанная в перчатку, проходится по лицу и волосам, стряхивая холодный снег, быстро таявший на коже. Пушкин тут же догадывается о шутнике, кое решил в сей момент сбить с толку задумавшегося поэта, и поворачиваясь в сторону, откуда прилетел снежок, видит виновника проишествия. Довольный своей проделкой Иван стоял приблизительно в двадцати футах от своей недавней мишени, и задорно улабался, дразнящим взглядом своим только подливая масла в огонь. — Вот же подлец! Не держись! Пушкина долго упрашивать не нужно, и уже в следующую секунду он наклоняется, загребая снега в ладонь. Вызов был принят. Пущин, заметив весьма быструю, да к тому же положительную перемену в поведении приятеля, повторяет его движения, тоже наклонясь за жменькой снега. Но не успевает Иван выпрямить спину, как наскоро слепленный снежок Пушкина достигает своей цели, врезаясь в макушку. — Эй! — Вскрикивает возмущённый, но одновременно счастливый ответным действием Пущин, стряхивая с головы снег. — Нечего было ворон ловить! — Ну держись! В воздухе зазвенел смех, метались раз от раза колкие фразы, только подогревающие с собой игру. Летели снежки, бывало поменьше, а бывало и с два кулака. Шумные и раздоренные игрой друзья беспощадно зашвыривали друг друга ледяным снегом, моментами, даже не целясь, просто кидая вслепую. Может быть, сейчас со стороны эти двое выглядели странно, но это их совершенно не беспокоило. Находящиеся рядом и проходившие мимо люди в большинстве своём непонимающе глядели на мужчин, мысленно озадачиваясь происходящим, но думы свои озвучивать не решаясь. Хотя, даже если бы кто-то и попытался возразить, скорее всего, он бы тоже получил снежком в лицо. Прошло около четверти часа. Уже несколько выдохшиеся за это время, друзья боролись куда более вяло. Тяжело дыша, с поледних сил Пушкин неожиданно толкает друга, со смехом валя того в сугроб. Однако, прежде чем упасть, Ваня успевает схватить поэта за запястье, утягивая собой в снег. Оба теперь, посмеиваясь, валяются в снегу, уставшие, замерзшие и счастливые. На лицах сверкают довольные улыбки, а глаза мечтательно устремлены прямо в небо. — Я так рад, что ты приехал, — отдышавшись, полушепотом говорит Пушкин, и поворачивает голову к источнику его радости и тепла в груди. — Я и сам об этом не жалею. Взгляды их встречаются, и в каждой паре глаз светился тот непередаваемый, живой блеск, отражающий нечто большее, чем просто счастье. Однако холод вновь дает о себе знать. Со временем подтаявший под разгорячанными телами снег теперь впитывался в одежду, противно холодя кожу под ней и вызывая мурашки. Первым с земли поднимается Пущин. — Пойдем обратно, Саш. Поднимайся давай, не то заболеешь. Протянутую в помощь руку Александр принял с радостью. Поднявшись же обратно на ноги, он попытался отряхнуться, от покрывавшего добрую половину тела тонкого слоя снега. Однако до спины не дотянуться, и в помощь приходит тот же Пущин. Он помогает стряхнуть снег сзади, а так же заботливо сметает его с затвердевших на морозе кудрей. Все такие же счастливые и с довольными ухмылками они возвращаются обратно в дом, стремясь сменить мокрую одежду и, конечно же, согреться с каким-нибудь горячим напитком в руках. Вечер проходит за беззаботными разговорами обо всем подряд, а затем сумерки сменяются ночью. Вместе с сумерками за окном начинает валить снег. К нему вскоре добавляется ещё и ветер, образуя метель. Ещё днем облака плотнились, предвещая непогоду, посему метель сейчас казалась весьма предсказуемой. — Как же ты будешь по такой погоде добираться? — Заметно взволнованный голос разрезает на время поднявшуюся паузу, не являющуюся однако какой-то напрягающей. Пушкин глядит в окно, и во взгляде этом читается беспокойство. Беспокойство за друга и его благополучие. — Как-нибудь доберусь, не волнуйся. — Слышится ответ, несколько более тихий, и, возможно, даже задумчивый. Проходит меньше часа, и вот, друзья уже вновь за пределами уютного дома. Метель на улице даже и не собиралась прекращаться — наоборот, только усилилась. Ветер свистел, сбивал с пути. Врезающиеся в лицо снежинки затуманивали и без того неясный из-за дурной погоды взор. Не доходя до повозки Пущин останавливается и разворачивается. Волосы его метались из стороны в сторону под влиянием буйного ветра, безжалостно трепавшего шевелюру на голове и у Пушкина. Глаза прищурены и внимательнейше впиваются в дорогого ему человека, с которым так не хочется прощаться. Миг спустя Пушкин уже был заключён в крепкие объявления. Они казались ещё более чувственными и теплыми, чем те, в которые он сам заключал бесценного друга несколько часов назад при встрече. — Доедешь по такой дороге? — Нехотя отстраняясь спрашивает поэт, и взгляд его наполнен уже не просто беспокойством, а тревогой. Страх, отвратный и дерущий изнутри замораживал не хуже той бури, которая сейчас бушевала вокруге. Страх за Пущина, за его безопасность. Ужасные мысли о том, что его друг, его Ваня, может встрять в неприятность по пути при такой-то погоде, пробирали до костей. Ответа на вопрос не последовало. Лишь обнадеживающая улыбка, говорящая: "Саш, Все будет хорошо". Повозка отправилась в путь, а Пушкин так и остался стоять, провожая милого друга взглядом, и искренне надеясь, что в скором времени сможет свидится с ним вновь, вновь обнять его, ощутить приятное тепло в груди от одной только его компании, вновь просто побыть рядом.