Люди чести

– Работай лучше, сын. – вякнул басистый хриплый голос. Обладатель этого голоса, усатый мужчина возраста около сорока лет, недовольно смотрел во двор из окна своего дома, потягивая последнюю папиросу из своей ржавенькой портсигары и открывая новую бутылку вина. Он глядел в окно, но вовсе не на красивые облака или неторопливо шевелящуюся от ветра траву, а на маленького мальчика в старой рубашке, который, стоя в большом (особенно в сравнении с размерами самого мальчика) тазу, давя босыми ногами кисти винограда, веточки которых то и дело норовили впиться в ногу. Мальчик работал так уже не первый час под палящим солнцем и молился, чтобы мужчина, в документах значившийся его отцом, отвернулся или отошел хотя бы ненадолго, дабы он успел найти на дне еще не смятую свежую ягодку и утолил сильный голод. Бедняга уже третий день ходил без единой крохи во рту - еду ему давали только за хорошую работу. Но как выполнить работу хорошо, если сил совсем нет? Так и жил он изо дня в день, в ожидании вечера, когда ему наконец разрешалось отдохнуть.  К счастью, временами судьба была благосклонна, так что через какое-то время отец и в правду затушил папиросу и отошёл от окна. Вот он, заветный шанс, от осознания которого мальчик чуть не затрясся. Он упал на колени, не щадя потрепанные брюки, и начал искать под горой мятого винограда целую ягоду. Маленькие грязные пальцы ловко пробирались к самому дну таза, отодвигая горстки уже неподходящих для употребления виноградинок. Сердце сильно билось, а глаза метались из стороны в сторону, не только от осознания, что совсем скоро он ненадолго утолит голод, но и от радости съесть сладкий, вкусный небольшой плод, который, ко всему прочему, еще и не содержал косточек: отец мальчика об этом позаботился. Выбирая только лучшие сорта винограда для своего винодельного бизнеса, мужчина не допускал к производству ягоды, которые были недостаточно сладкими или имели слишком большие косточки, именно поэтому этот виноград ценился для ребенка в разы больше. – Крескензо Топателло, чем это ты занят? – недовольно вопрошал отец, смотря на медленно поднимающегося с колен сына.  – Разве я не говорил, что тебе не следует трогать ягоды, идущие на продажу?  – Говорил – тихо ответил ребенок, опустив голову.  – Но ты все равно ослушался. Выходит, ты должен получить должное наказание, не так ли? – И, не дожидаясь ответа, мужчина продолжил. – Ступай в комнату, только прежде найди, где помыть ноги, я не пущу тебя домой в таком виде.  Мальчик смотрел на уходящего в дом отца, морщась то ли от слепящего солнца, то ли в попытках сдержать подступающие слезы. Он с сомнением размышлял о том, стоит ли ему идти в дом, заслуживает ли он этого наказания, не проще ли сбежать. Впрочем, мысли о побеге из дома, как и вещи поужаснее уже не первый раз приходили к нему в голову, но, боясь гнева отца и здраво оценивая свои возможности, он никогда не приводил их в действие, поэтому, облив ноги водой из ведра, мальчишка неуверенно зашел в дом, как вдруг его будто переклинило: на глаза попался лежащий на столе нож. Он нашел спасение от стольких лет издевательств в кухонном приборе, он был готов пойти на отчаянные меры, сам не до конца зная степень риска и желаемый результат. Лишь одно Крескензо знал точно: это то дело, которое надо будет довести до конца. Нельзя поймать зайца, поранив ему лишь ухо.  Почти не робея, мальчик схватил нож, спрятал его за спину и направился прямиком к отцу. Тот стоял в центре небольшой гостиной, недовольно бубня себе что-то под нос, но когда он услышал, что сын вошел в комнату, он резко повысил громкость вырывающихся из его рта жалоб и оскорблений. После этих слов усатый мужчина подошел к опустившему вниз голову сыну, всё также держащему руки за спиной, замхнулся и резко ударил мальчика по щеке. Безусловно, пощëчины избежать не удалось бы в любом случае - уж слишком обыденной вещью это было в доме Топателло, однако это не побудило напуганного зачинщика отказаться от своего изначального плана, поэтому, выждав удачный момент, когда «цель» отвернулась и несколько отдалилась от Крескензо, он разбежался и со всей силы воткнул нож в шею так ненавистного ему отца. Мужчина не успел понять, что произошло, лишь повернулся из последних сил и бросил почти кукольный мертвый взгляд на сына, прежде чем потерять равновесие и упасть на стоящий рядом, надломившийся под весом человека, стол. Белоснежная скатерть в миг окрасилась в яркие красные оттенки, а окурки, которые хранила железная пепельница на столе, высыпались прямо на окровавленную шею мужчины. Мальчик молчал, но его джожащие испачканные в крови руки, держащие грязный нож, говорили всë сами за себя. Однако пути назад не было: под горячую руку мальчика попала и мать. Наконец появилась возможность отдышаться и осознать происходящее. Осмотрев разгромленную в процессе комнату, до мальчишки наконец полностью дошло, что он натворил. Конечно, он много раз представлял эту картину в голове, но увидеть на яву трупы родителей у себя в ногах было в разы более устрашающим и не щадящим психику видом, чем могло показаться. Он не отводил взгляд от этой картины и с каждой секундой зрачки в светло-серых глазах становились все меньше. Сморщенные брови постепенно поднялись, ноздри увеличились от тяжелого дыхания, а грязная рука, некогда державшая нож, ослабла до такой степени, что уронила его на пол прямо рядом с матерью. Вместе с осознанием пришла и острая боль. Холодная кровь от впившихся в голову осколков зеркала текла прямо по носу. Ощущение это было подобно пытке, особенно для не сформировавшегося ребенка, которого хотя и били доселе большое количество раз, но столь сильная боль посещала его впервые. Испуганный и винящий себя за произошедшее, Крескензо вытер лицо рукавом рубашки и стремглав выбежал из дома, стараясь скрыться с места преступления. Бежал он долго, но далеко не настолько же долго, насколько та страшная картина гостиной отпечатались в его памяти.  Прошло много лет, мальчик сильно вырос, но помутнëнные воспоминания о том дне все ещё временами всплывали. И хотя сам он давно изменил свою внешность, повадки и место жительства, то безумное испуганное выражение лица трудно было не узнать даже с заработанными с годами морщинами, мешками под глазами и шрамами. К счастью, сейчас это лицо никто не мог увидеть, ведь в машине, которую вëл синьор Топателло исключительно правой рукой, не было никого, помимо новообретëнного товарища по команде с перебинтованной ногой, да и тот, кажется, впервые за долгое время, так крепко спал на соседнем сиденье, уронив голову на левое плечо водителя. И хотя плечо это было ранено в ходе недавней битвы и сильно болело от любого малейшего прикосновения, Крескензо не хотел будить спящего парня, понимая, как сладок сон после долгих месяцев жизни без крыши над головой и сна на холодной земле.  Но, к сожалению, как и у всего на этой планете, у любого сна есть конец, а потому и на этот раз юношу разбудил высокий, несколько уставший голос, сообщающий о прибытии в место назначения. Нехотя открыв правый глаз (левый был слишком сильно ранен и почти ничего не видел) и осознав, что всю дорогу он проспал на плече того, кто чуть его не убил пару часов назад, парень поспешил подняться, поправил свою слегка подпорченную прическу и аккуратно вышел из роскошной по его мнению машины. Было очень непривычно впервые за долгое время оказаться в центре города без страха быть арестованным, но намного непривычнее было видеть перед собой располагающийся в небольшом пятиэтажном кирпичном доме на краю улицы магазин безалкогольных вин. Парень поднял брови, ухмыльнулся и спросил себя: кто в здравом уме будет покупать безалкогольный алкоголь? И ведь правда, когда на каждом шагу располагаются лавки, уставленные горячительными напитками различной крепости, цены и вкуса, кто захочет обращать внимание на какой-то маленький магазинчик, ассортимент которого никогда не сможет развеселить как следует? Такой же логики придерживался и наш юноша, а потому, желая разделить свою позицию с кем-нибудь, задал вполне закономерный и логичный, как ему казалось, вопрос: – И какой дурак подумал, что открыть такой магазин будет хорошей идеей?  Говорить быстрее, чем думать - вот еще одна характерная черта нашего героя. Ему, к его огромному сожалению, и в голову не могла прийти мысль о том, что это незамысловатое по своей сути заведение может принадлежать его новому товарищу в халате, но уже через пару мгновений, когда Крескензо достал ключи и недовольно отворил дверь магазина, парень пожалел о своих словах и молча прошëл вслед за хозяином.  Внутри магазин выглядел намного лучше, чем могло показаться снаружи. Внешнее невыгодное расположение в неприглядном, обшарпанном здании компенсировалось обилием товара на ровненьких полках, расположенных по бокам начисто убранного помещения. В дальнем правом углу находился продолговатый стол из темного дерева с аккуратно вырезанными ножками, на котором стояла явно не дешевая бронзовая касса со стеклянным табло, ниже которого красовалась выгравированная и украшенная узорами надпись «national» и шесть небольших рычажков с вертикально расположенными цифрами. Помимо них по бокам также находились несколько ручек и прикреплëнных коробочек, которые конечно, сильно хотелось потрогать и осмотреть ближе, но страх сломать столь необычную диковинку не то что для Утопии, но и для всей Италии только начинавшегося 20-го века, был в разы сильнее. Справа от стола красовался вход в погреб, а левее виднелась изящная лестница на второй этаж и дверь на задний двор, заполненный огороженными кустами янтарных гроздьев винограда.  Но не успел юноша открыть рот, чтобы ответить на поставленый вопрос, как Топателло перебил его и, найдя среди содержимого ящика дубликат фальшивых документов, медленно прочëл: – Алехандро Ралийес – Что?  – Ваше новое имя. Прошу. – мужчина в халате любезно протянул документы товарищу, а после закрыл комод на ключ и махнул головой в сторону лестницы, как бы намекая проследовать за ним на второй этаж.  Все также оглядывая незнакомое помещение, ныне Алехандро, прихрамывая, послушно поднялся по ступеням вслед за Крескензо, вслушиваясь в каждое сказанное им слово.  – То, что я скажу вам дальше, не должно дойти ни до одного постороннего человека, и я надеюсь, что вы это понимаете. В противном случае, мне придётся прикончить вас на месте. Мы - Cosa Nostra¹, мафиозная группировка, направленная, грубо говоря, на захват Сицилии. Одним из округов, который контролирует наша «семья», является и этот чертов городишко, но в последнее время у нас большая нехватка солдат здесь, вот мы и подбираем кого приходится.  – Наш мэр - капореджимо, передающий через «отца» приказы таким как мы. Придурок тот ещё, да к тому же зачем-то носит фальшивые усы. Но мы обязаны подчиняться его воле, иначе никому из нас не жить. Но теперь ближе к делу. – Топателло зашëл в одну из комнат с голубыми стенами на втором этаже, указав Алехандро на кровать, а сам полез в резной шкаф, вероятно из того же дерева, из которого был сделан стол на первом этаже, продолжив свой монолог. – Совсем скоро в город приплывает паром с туристами прямиком из Палермо². Вы, Алехандро, будете одним из этих туристов. Приехали в постепенно развивающийся город на заработки и устроились ко мне в магазин. О местном разгуле преступности понятия не имеете. Всё уяснили?  После того, как Топателло закончил говорить и увидел утвердительный кивок в качестве ответа на свой вопрос, он достал из шкафа старый бежевый пиджак в тонкую полоску и такого же цвета брюки, а после кинул их на кровать вместе с бежевыми лаковыми туфлями с тëмно-коричневыми мысками³. Заметив новую (по меркам уличного бродяги) одежду, Алехандро поспешил натянуть её на себя, и, встав у зеркала в той же комнате, начал довольно красоваться и крутиться, рассматривая себя единственным видящим глазом.  Безусловно, со стороны это выглядело крайне нелепо, ведь костюм был велик юноше по меньшей мере на два размера, от чего брюки пришлось заправить в туфли, а рукава несколько закатать, однако самого парня это ни чуть не смущало. Наоборот, впервые за долгое время он чувствовал себя так солидно. Конечно, он был ошеломлен некоторыми фактами о новообретëнной работе, но его всë это волновало не так сильно, как свой внешний вид и в моменте прошипящий что-то от боли, теперь уже не кто иной, как коллега. Парень отвернулся от зеркала и заметил стоящего у окна Крескензо, который пытался вытащить пулю из своего плеча, сдерживая издающиеся стоны, словно не хотел, чтобы "посторонний" увидел его столь слабым. И ведь правда, позаботившись о ранениях Алехандро, он совсем забыл о собственных, и забывал бы и дальше, если бы они не дали о себе знать. Поправив новенький костюм, Ралиейс поспешил к окну и, взглянув на корчившегося от боли мужчину, чья рука почти полностью была в крови, предложил свою помощь. – Вы позволите?  Топателло с недоверием взглянул на стоящего рядом человека, но всë-таки молча убрал свою руку в ожидании дальнейших действий от парня. Тогда Алехандро принялся за дело: оторвал от своих старых брюк кусок ткани, достал из заднего кармана небольшую фляжку, в которой хранилось некоторое количество небезызвестного lambrusco и налил его на оторванный лоскут и заодно себе на ладони. После он, одной рукой держа запястье товарища, начал обрабатывать рану, вытирая текущую из созданного пулей месива кровь, а затем, словно ради галочки предупредив о последующей острой боли, полез пальцами внутрь раны. Удивительно, но при всëм ужасе данной картины, Алехандро оставался невозмутим, и без единого лишнего вопроса спокойным голосом рассказывал: – Видите ли, я хорошо разбираюсь в огнестрельном оружии, ничто не вызывает у меня такого же восторга как новенький пистолет. Поэтому мне много раз доводилось вытаскивать пули. – всё это парень говорил, не сводя глаз с раны и временами издавая забавные звуки, сообщающие о том, насколько успешно проходит операция. – Далеко не все они поддаются - выстрели я в живот или шею, любые попытки были бы тщетны. Плюс в том, что пули, которыми я пользуюсь имеют нюанс, о котором я умолчал: они непригодны для качественной стрельбы. У меня нет денег на новые пули, понимаете? Я беру то, что осталось: где-то не слишком помятые, где-то повалявшиеся в земле. Это неправильно, и очень портит оружие, но куда деваться. Да и мои пистолеты уже не жалко. Старые они, сволочи.  Всë это время Крескензо с любопытством смотрел на занятого Алехандро, слушая его историю. И хотя боль определенно была, и временами настолько сильная, что изо рта невольно вырывались возгласы и шипения, он сам не заметил, как помятая пуля оказалась в руках парня. То же самое позже он проделал и с пулей в предплечье, прежде забинтовав верхнее ранение.  – Конечно, не профессиональная медицинская помощь, но жить будете. – довольный собой сказал парнишка, рассматривая окровавленные помятые пули и делая несколько уверенных глотков оставшегося во фляжке содержимого.  – Спасибо, так намного лучше – Да ладно, в конце концов, это произошло по моей вине  – Бросайте своë питьë, паром вот вот прибудет. Как доберëмся, смешаетесь с толпой и подойдëте к главной площади, я буду ждать вас там. От туда до мэрии рукой подать. – Крескензо ещё раз осмотрел забинтованную руку и, удовлетворëнный своим выбором напарника, направился вниз по лестнице.  ᅠᅠᅠᅠᅠᅠ -   -   -   -   -   - Газета la stampa являлась неотъемлемой частью жизни любого сицилийца. Являясь надëжным источником, она доносила самые важные и актуальные новости в кратчайшие сроки. Именно поэтому каждый день люди, стремящиеся быть в курсе событий, уже в районе семи утра выжидали почтальона у своего дома, хотя и знали, что тот прибудет в лучшем случае к восьми. Одним из таких людей был и Джорджо Ягуаро - лучший (потому что единственный) частный детектив Утопии. Выступая за абсолютное правосудие, он, безусловно, не знал тех дел, в которых был замешан мэр города, а потому с огромным энтузиазмом брался за любое дело, касающееся промыслов мафии. И хотя у Джорджо давно не было успешно выполненных миссий, он не опускал руки и верил, что нужен этому городу и, что гораздо важнее, Джованне - его возлюбленной, которая вот вот должна была приплыть на пароме из Палермо вслед за ним. Но до её прибытия ещё оставалось время, так что пока всё, что его волновало - заполучение нового выпуска любимой газеты и ароматная чашка свежесваренного кофе.  – Доброе утро, синьор Ягуаро! – прокричала соседка, увидев стоящего на крыльце детектива. – Здравствуйте, синьора Лоретти. – ответил Джорджо немного хриплым голосом. Стоит отметить, что человеком он был крайне симпатичным. Ягуаро всегда выглядел довольно опрятно - выглаженная рубашка, одетая на стройное тело и заправленная в брюки, поверх которой была одета тëмная полосатая жилетка, не всегда чистые, но всегда на удивление хорошо лежащие каштановые волосы, пряди которых изредка отделялись, падая на лицо, и начищенные до блеска чëрные лаковые туфли, которые он носил уже не первый год. Всë это создавало картину человека следящего за собой, так что даже морщины и щетина, которую мужчина далеко не всегда успевал сбривать, не мешали сотням утопийских девушек мечтать о нём.  – Вы уже слышали, что тот вор со странной причëской добрался и до нашего города?  – Что? Будьте добры, покажите – Мне самой газету ещë не доставили, но я слышала, что что-то произошло пару часов назад ближе к выезду из города, во-он там. – после соседка указала своей рукой в сторону леса, пожелала детективу хорошего дня и ушла домой, в отличие от Ягуаро, который явно не хотел оставлять это дело просто так. Вдруг это его шанс? Вдруг именно он сможет поймать наглого нарушителя закона? После этих пришедших в голову мыслей, он бросил недопитый кофе и поспешил в указанную синьорой Лоретти сторону.  ᅠᅠᅠᅠᅠᅠ -   -   -   -   -   - Несмотря на общую спокойную обстановку, сильные волны то и дело ударялись о корпус приближающегося к берегу парома, а звон так называемой рынды⁴ красиво резонировал с криком пролетающих мимо серебристых чаек и был слышен во всех уголках города. Для такого небольшого тихого места, как Утопия, прибытие парома всегда было большим событием. Каждый человек, ступавший на борт подобного судна преследовал свои цели: кто-то желал перебраться в более спокойное место, кто-то - получить новые эмоции, посетив незнакомую местность, а кто-то хотел наконец воссоединиться с любимым. Но какие бы цели не преследовал человек, во время поездки, на несколько невероятных часов он становился частью коллектива, преследующего единую цель: добраться до места назначения. По крайней мере так мыслила Джованна Канаверо, которая путешествовала не так часто, но каждый раз умудрялась найти в этом свои плюсы, даже если путешествие это было вынужденной мерой.  Сама она была уроженкой такого же небольшого городка вроде Утопии, располагающегося севернее Палермо, и говор Джованны выдавал это, но чувствовалось, что большую часть жизни она провела в столице. Там молодая девушка и встретила своего возлюбленного, который спустя время по неизвестным причинам ушел с высокопоставленной должности частного детектива и переехал в город поменьше, продолжая работу там. Целый год тягостной разлуки испытывал возлюбленных на прочность, но ни он, ни она не поддались искушению, а потому, наконец закончив свои дела в столице, Джованна собрала свои вещи, надела своë лучшее, ярко-красное платье в горошек с белоснежным кружевным воротником, и мигом отправилась в путь.  Наступив своими небольшими ножками, обутыми в белые и дорогие под стать платью туфельки, на деревянные сходни, круглолицая девушка заправила локон своих длинных светлых волос за ухо и поспешила на берег вслед за толпой. Она с улыбкой смотрела на не особо примечательных, но почему-то очаровывающих её людей, пока её внимание не привлëк странный крупный парень, размахивающий своим портфелем, в надежде спугнуть усевшуюся на его голове чайку. Он кое-как стоял на ногах и того гляди упал бы в воду, если бы Джованна, прежде издавшая лëгкий смешок, не поймала его за руку. Парень отряхнул свой бежевый костюм, поправил прическу и, взглянув на улетающую надоедливую птицу, пробормотал: – Вот же привязалась! Спасибо вам, – наконец он обернулся и взглянул на девушку, которая была в разы ниже его, – если бы не вы, я бы упал в воду, и выглядел крайне нелепо!  Сеньорита решила не говорить незнакомцу о его и без того нелепом виде, дабы не ставить его в неловкое положение, лишь потихоньку пошла в сторону главной площади и с улыбкой ответила: – Ну что вы, всё хорошо. Вы не местный?  – Нет, я ехал с вами на пароме. – неуверенно, словно сам не веря в свою ложь, ответил он, догоняя собеседницу.  – Это вас на нëм так? – девушка обеспокоенно указала на раненый глаз.  – Да какая-то скотина пяьная увязалась, не обращайте внимания. Как вас зовут?  – Меня зовут Джованна, что же до вас? – ответила она, рассматривая улицы и прохожих.  – А я... – взгляд мельком пробежался по документам. – Алехандро Р-ралë... Ралийес. Вот на заработки приехал, думаю, тут много перспектив.  – Да, город чудный. – мечтательно ответила Джованна, предвкушая встречу с возлюбленным.  – Правда я слышал, что мафия разгуливает, так что будьте аккуратней – Вы кажетесь очень добрым человеком. Надеюсь, что и с вами всё будет в порядке.  Непринуждённо разговаривая, собеседники не заметили, как дошли до места назначения. Оглянувшись, Алехандро увидел вдали уже знакомый синий силуэт и тут же поспешил к нему.  – Мне пора! – прокричал он, ускоряя шаг настолько, насколько это возможно с больной ногой. – Надеюсь, мы еще увидимся с вами, сеньорита.  – Обязательно увидимся! – прокричала вслед и она, после чего продолжила осматривать людей, стараясь узнать в ком-нибудь своего избранника.  Времени прошло немного, но каждая минута тянулась так долго и ощущалась так тяжко, что Джованна уже было подумала, что за ней никогда никто не придёт. К счастью, её опасения оказались напрасными, и через пару минут до площади наконец добежал запыхавшийся мужчина. Он увидел Джованну ещë минут десять назад, но у него попросту не хватило сил добежать до неё раньше. Придя в себя, он взглянул на стоящую перед ним белокурую красавицу, улыбнулся и поцеловал девушку в губы.  – Ты выглядишь замечательно. – сказал мужчина, тяжело дыша.  – Джорджо, я так по тебе соскучилась! Где же ты был? – возмущенно спросила девушка, пока отдавала ему свой чемодан. Стоит сказать, что возмущение это было вполне оправданным, ведь Джорджо Ягуаро всегда славился своей пунктуальностью. Он приходил первым даже на самые бесполезные мероприятия, и оттого опоздание на столь важную встречу выглядело довольно странно. Страннее было лишь то, что мужчина не сказал ни слова в своё оправдание. А что ему надо было сказать? Что переоценив себя, он проделал длинный путь в поисках воришки и не нашëл ничего, кроме лужи крови и нескольких выкуренных самодельных сигар? Что из-за этого он забыл про приезд самого важного для него человека? Конечно нет. Но несмотря на то, что мужчина не хотел обижать любимую, говоря горькую правду, он также не хотел и искать себе оправданий, придумывая лживые байки, поэтому, извинившись, он решил попросту перевести тему: – Ты лучше скажи, с кем это ты разговаривала? Такой странный молодой человек. – Ты прав, он странный, особенно причëска. Волосы стоят прям дыбом, представляешь? Но мне кажется, что он хороший человек. Его зовут Алехандро, он приехал сюда вместе со мной и любезно составил компанию в дороге до площади. Жаль, убежал быстро... – Причëска, говоришь... – задумался Ягуаро, пропуская мимо ушей почти всë, что Джованна сказала далее. – Ты бы обходила его стороной. Сдаëтся мне, он не тот, за кого себя выдаëт. – Правда? – девушка не понимала, почему её возлюбленный сделал такие выводы, но она верила ему, а потому, задумавшись о всех возможных вариантах развития событий, взглянула в сторону, в которую ушел Алехандро. Вид на кирпичные дома и уходящие в разные стороны улочки, которые освещало восходящее из-за горных вершин солнце, открывался волшебный, но, кажется, Джованну Канаверо это уже совсем не волновало. Cosa Nostra¹ (пер. «наше дело») - сицилийская мафиозная преступная организация, основанная в 19 веке. Палермо² - столица итальянского острова Сицилия. мысок³ - передний конец обуви. рында⁴ - корабельный колокол.