Носочки

Ангелина резко взяла её руку и мягко вложу в свою ладонь, быстрым шагом, чуть ли не утаскивая, втолкнула в первый попавшийся фургон для грима. Дыхание нерво сбилось, когда та закрыла дверь фургона на ключ и резво вернулась к ведущей. Ангелина прижала Веру к стене и поставила две руки по обе стороны от её головы, её лицо приблизилось и у Веры пронеслись мысли, что: "её глаза сожрут меня и она разорвет меня на части, думая что я её обвиняю - упрекаю". Сотникова не хотела её обидеть, но не может же быть, что она в своём уже не молодом возрасте, с толпой любовников за плечами, как маленькая и глупая девчонка, влюбилась в колдовку?! - Ты действительно думаешь, что я сделала приворот? - спросила Ангелина её чуть ли не в губы. Вере было страшно смотреть ей в глаза, но она собрала все свои мысли и чувства в кулак, ответив: - Да. Ты же говорила, что любовь это приворот, значит на мне твой приворот. Ангелина и Вера смотрела друг на друга около минуты, в воздухе так и повисло напряжение, видимо Ангелина решила его разбавить. Она взяла одной рукой Веру за горло, впиваясь аккуратно, но напористо своим ноготками, и одновременно накрыла её губы своими. Сначала поцелуй был мягкий и нежный, но потом он становился всё жёстче и желанней, Сотникова прикусывала губы Ангелины, а её язык вытворял невообразимые вещи во рту у женщины. Ангелина тут же другой рукой расстегнула замок Веры и, оторвавшись от губ из-за нехватки воздуха, сказала: - Любовь это любовь, а приворот это приворот, у нас явно не приворот, но я буду не против, если ты будешь за мной везде бегать, как приворожённая, - и тут же впилась в Верены губы. Вера откинула пуховик и Ангелина резво справилась с её кардиганчиком, штаны Веры также быстро спустились вниз. Сотникова дрожала, как осенний лист, и всё её тело покрывали мурашки. Оно было горячим, очень горячим, для женщины, которая стоит почти обнажённая в необогреваемом фургоне, стоящим в зимней погоде. Ангелина смотрела на её вздымающуюся грудь, она стала водить своими руками по телу Веры, по её талии и спине, таким образом она легко избавила Веру от бюстгальтера, который так мешал Ангелине продолжить. Вера вжималась в стену всё больше и больше от прикосновений, но руки колдовки не опускались ниже живота. Вера стянула платок с Ангелины и расстегнула передние пуговки платья, оно было до жути не удобным для их действий. Только Вера потянулась чтобы как-то избавить женщину от платья, как калдовка перехватила её руку и дорожкой поцелуев стала подниматься к шее. Изосимова впилась в шею со всем желанием, прикусывала и зализывала следы от своих действий на шее Веры. Она трогала её грудь, ласкала соски, которые были затвердевшими, а Вере всё тяжелее давалось заглатывать воздух. Тут Веру резко подхватили под бёдра - Бабонька понесла её, как пушинку, на первую попавшуюся тумбочку. Женщина расположилась между её ног и прижала свою девочку вплотную к себе. Вера вся изнемогала, Изосимова впилась в шею женщины, одной рукой поглаживая и поддерживая за рёбра, а второй резво сняла Верин кружевной атрибут. Вера заёрзала по тумбе и только хотела сказать "Ангелина", но не не успела прознисти и второй буквы: - Аа, - заорала Сотникова, когда Изосимова резко вошла двумя пальцами в тело Веры. Та не успела договорить имя Ангелины, она сразу же застонала, а стенки предательски быстро сжались на пальцах колдовки. Ангелина медленными, но резкими толчками входила внутрь, одновременно лаская и обсасывая женскую грудь. Тело Веры пробивала дрожь и она начала уже откровенно громко стонать - она закрыла своей ладонью рот, чтобы никто не услышал. Ангелина, увидев это, тут же вытащила пальцы из Веры и накрыла её промежность ладонью, чувствуя как сильно пульсирует и набухает комочек органа под ней. Вера тут же вопросительно и не удовлетворённо посмотрела на колдовку. - Я хочу слышать голос своей женщины, когда вхожу в неё, - прошептала Ангелина ей в ухо. Вера опешила и, воспользовавшись этим, Ангелина убрала руку Веры, и тут же резким толчком вошла в женщину, та громко застонала и выгнулась всем телом к Ангелине, всё больше насаживаясь на её пальцы. Колдовка сделала пару сильных толчков внутри и надавила большим пальцем на клитор, нагибаясь и кусая мочку уха Веры, почувствовав, как и без того уже давно мокрая рука получает новую порцию стекающей по пальцам белой консистенции и капая на такую же мокрую поверхность тумбочки. Вера, в последний раз громко застонав, вскрикнула: - Ангелина!! - А после размякла в властных руках колдовки. - Я тебя люблю, Вер, - прошептала Ангелина, боясь её реакции. Ей больше всего на свете не хотелось отпускать из объятий её Верочку, такую хрупкую и нежную, она так боялась понять, что для неё всё, что сейчас произошло, было просто развлечением. Ведь даже если бы Вера хотела вырваться из её объятий, она бы не отпустила её больше никогда. Она потянулась ко мне и поцеловала очень мягко и робко мои губы, всего на мгновенье, а потом стала выцеловывать моё щеки, веки лоб, а в конце поцеловала в носик и сказала на ушко: - Какая ты у меня дурочка, я теперь тебя никогда не отпущу, меня теперь можно только убить, чтобы оттащить от тебя. - ответила Вера. Тут послышался стук и женщины замолчали. Вера до сих пор тяжело дышала, стараясь делать это как можно тише. - Ангелина Юрьевна, вы здесь? Мы Веру Сотникову ищем, выезжать уже нужно, вы не знаете где она? - Нет, Коля, не видела, сейчас выйду и поищу её. - Оператор Коля усмехнулся и тихо в дверь сказал: - Ну вы там быстрее друг друга ищите, а то вы уже час друг друга ищите всё никак не успокоитесь. Вера, скажу, что вы уже идёте, -сказал с усмешкой Николай. - Хорошо, Коль, - машинально ответила Вера и услышала сразу два смешка, от Коли и от стоящей перед ней колдовки. - Коля ушел. Верочка моя, ты только при всех так не спались, хорошо, что я с Колей дружу и знаю, что он не скажет, не переживай, - улыбаясь сказала Ангелина. Вера стала одеваться и увидела перед собой Ангелину, которая стояла с её носками в руках. Сотникова вытянула руку к женщине, а та подошла к ней и опустилась на колени. На лице возник вопрос и не понимание. - Верусь, ну я долго буду ждать, когда ты ногу поднимешь, чтобы я носочки на тебя надела или подождём пока я состарюсь? - усмехнулась Ангелина. Вера приподняла ногу и смотрела сверху вниз на свою колдовку, которая сейчас, стоя на коленях, натягивала ей носочки, как маленькому ребенку; смотрела на ту колдовку, которую никогда за столько лет не волновало чужое мнение и удобно другим или нет, главное, чтобы удобно было ей; на ту колдовку, которая не думала о других и могла послать матом, обидеть человека без зазрения совести. Вера начала плакать, Изосимовой аж плохо стало от этого всхлипа, она, надев ей носочки, посмотрела в эти чудесные, полные слёз глаза, и тыльной стороной ладони стала вытирать слезинки. - Ты чего, моя хорошая, что я сделала не так? - уже действительно не на шутку обеспокоенно и испугано, ждала ответа Ангелина. - Ничего, просто, просто никто за всю мою жизнь кроме мамы в детстве не одевал мне носочки. Почему ты это сделала, зачем? - Ну как же, девочка моя, раздевали мы тебя вдвоём, а одеваться ты должна одна? Нет конечно. - Ангелина заключила её в свои объятия. - Верочка, ты включи обогреватель здесь, а я схожу к Коле и предупрежу, что мы поедем вдвоём в этом вагончике. - Не дожидаясь ответа, Ангелина просто пошла и сделала. Вере теперь не нужно было беспокоится и чувствовать опустошённость, она знала, что Ангелина берёт и делает и уж точно не оставит её. Назад они ехали вдвоём в вагончике, Верочка заснула на коленях Ангелины, а та в свою очередь перебирала рыжие волосы и оберегала сны СВОЕЙ Верочки.