Valentines / Валентинки

— Ты собираешься пригласить его на свидание? Голос Руж наполовину дразнящий, наполовину серьёзный. Шэдоу предпочёл бы, чтобы вопрос был чуть менее прямым. Так было бы легче отмахнуться. Он смотрит на красно-чёрный шоколад в своей руке, затем на синего ежа, Героя Мобиуса, в толпе визжащих поклонниц, а после хмурится, сопротивляясь желанию раздавить маленький подарок в своей руке. — Нет. Это не было большой проблемой. Да и не должно быть. Любимый кондитер Руж проводил акцию "купи два — получи один бесплатно" на бонбоны. Шэдоу купил с лавандой для себя, с розой для Руж, а вот с третьим замешкался. Очевидным ответом было купить бонбон для Омеги, но после нескольких лет знакомства с ним, он знал, что Омега и шоколад — вещи несовместимые, и они с Руж подарили своему товарищу по команде "Бум-Бум" на День святого Валентина. Все в команде Дарк любили взрывчатые вещества. Это значительно облегчало покупки. А потом Шэдоу увидел конфету со вкусом чили и без раздумий купил её. Теперь он размышлял, как подарить шоколад своему сопернику и стоит ли вообще это делать. Особенно в так называемый самый романтичный день в году. В груди у него странно щемит, но Шэдоу не обращает на это внимания. Он засовывает кусочек шоколада в перья, чтобы позже съесть его или выбросить. Не то чтобы Соник интересовался Шэдоу, не говоря уже о свидании с ним. Особенно, когда у Соника была возможность выбрать любого человека на планете. Человека, который раньше не пытался убить Соника или уничтожить мир, не строил отношений на драках и оскорблениях. Человека, который был бы лучшим вариантом для Соника, который заставлял бы его улыбаться и смеяться. Сделал бы его счастливым. Оглянувшись, Шэдоу увидел, что Руж смотрит на него с сочувствием, но, слава богу, ничего не говорит. — Нам нужно купить что-то ещё? — спрашивает он, меняя тему. Она на секунду задумывается, а потом качает головой. — Думаю, нет, — размышляет Руж, прислонившись к нему, её вес становится ощутимым. — Хочешь сходить в спа? Шэдоу удовлетворённо фыркает. Иногда он задаётся вопросом, зачем вообще она познакомила его со спа-салоном: чтобы проверить, сможет ли она таким образом поднять ему настроение, или потому, что ей действительно нужен был приятель, с которым можно было бы туда сходить. К счастью для них обоих, это оказалось приятным совместным занятием. Ритуал спа и массажа напоминает Шэдоу о формальной строгости лабораторий, и это его расслабляет. Он знает, чего ожидать, потому что сначала они говорят, а потом делают то, о чём сказали. Шэдоу это ценит. А если после этого его шерсть становится мягкой и блестящей — это ещё лучше. Поиск гигиенических средств, подходящих для гибридной биологии Шэдоу, превратился в непростую задачу: они либо сушили его иголки и делали их ломкими, либо оставляли их слишком жирными. К его облегчению, лавандовое масло, похоже, помогло. — Шэдоу! — резкий голос привлёк их внимание к площади. — Шэдоу! Это был Соник, энергично машущий рукой и пытающийся пробиться сквозь толпу вокруг, чтобы добраться до них. Шэдоу закрывает лицо, чтобы скрыть учащающееся сердцебиение, когда он слышит своё имя на устах Соника. — Простите, извините, я должен пройти, — повторяет синий ёж, пытаясь прорваться. — О-о-о, — заинтригованно тянет Руж, многозначительно придвигаясь к Шэдоу, их плечи прижимаются друг к другу. Несомненно, она прочла в поведении Соника то, чего там не было. Шэдоу возводит глаза вверх, делая вид, что закатывает их от её энтузиазма, но всё же он больше забавляется. Соник бросает попытки протиснуться сквозь толпу и подпрыгивает в воздух, перескакивая через массу людей и мчась к ним с широкой, почти безнадёжной ухмылкой. — Извините, я опоздал! — Соник объявляет это настолько громко, что Шэдоу едва не вздрагивает. — Шэдоу, ты готов к нашей гонке? — спрашивает он, неподвижно глядя на Шэдоу с отчаянным видом, его иголки распушились и стали почти вдвое больше чем обычно. Шэдоу хмурится и уже собирается спросить, что за гонка, ведь они не договаривались о встрече до следующей недели, как Руж задевает его бедром. Он оглядывается на неё, а она устремляет взгляд на толпу, которая начинает надвигаться на них. А. Гонка, которая позволит им свалить из города, подальше от людей. — Если у тебя есть время, — он нерешительно усмехается Сонику. Тот в ответ смеётся нервно, совершенно фальшиво, и Шэдоу не может сдержать дрожь, вызванную этим смехом. У Соника под глазами залегли тени, и он больше похож на загнанную добычу, чем на героя, которым он является. Руж целует Шэдоу в щёку и кокетливо подбадривает его подмигиванием, когда берёт пакет с их шоколадками. — Развлекайтесь, но не переусердствуйте, — а после лукавым шёпотом самодовольно добавляет, — позже я захочу узнать подробности. — Это не свидание, — шипит Шэдоу себе под нос. — Конечно, нет, — она тихо смеётся, а затем убирает руку и взлетает в небо. Шэдоу стонет и на секунду зажимает переносицу, пытаясь вспомнить, почему они вновь стали лучшими друзьями. Затем он вздыхает и отмахивается от лишних мыслей. Взрывы. Вспомни славные взрывы. — Пошли, — бросает Шэдоу Сонику. На этот раз тот не делает свою обычную предгоночную растяжку, а вместо этого стоит на месте с нервным выражением лица, держа в руках что-то похожее на бумажный пакет, когда люди приближаются на расстояние вытянутой руки. Его иглы дёргаются, как будто они собираются кого-то уколоть. Соник переводит взгляд на Шэдоу, и выражение его лица проясняется. — На счёт три? Шэдоу кивает. — Три! Они оба срываются с места, наполняя двор гигантским порывом ветра. Пока они находятся в городе, они не обращают внимания на то, что их окружает, сохраняя звуковой барьер. Здания расплываются вокруг них, когда они выбегают из города. Это почти тоже самое, что и игра в догонялки: двое молча направляют друг друга к городской черте, обходя различные препятствия. — Куда направляемся? — спрашивает Шэдоу, как только они достигают леса и их бег выравнивается. В глазах Соника на секунду мелькает удивление, но затем он кивает, и выражение его лица смягчается до его обычной самоуверенной ухмылки. — Ты когда-нибудь был в Серебряной долине? — спрашивает он, его иголки наконец-то начинают разглаживаться. Горная местность с множеством лесов и озёр. Время от времени там вновь появлялись Изумруды Хаоса. — Один раз или два. — Погнали. Шэдоу усмехается, позволяя своим клыкам обнажиться. — Я в деле, — рычит он. Соник на секунду запинается, а затем ловит себя на легкомысленном смехе, который теперь звучит более естественно. Клыки Шэдоу, доставшиеся ему от Блэк Армс, были крупнее и толще, чем у обычных мобианцев, и располагались на более мощной челюсти, предназначенной для укусов и разрывания плоти. В лаборатории он научился скрывать зубы, когда говорил и улыбался, потому что они, как правило, смущали окружающих. За исключением его товарищей по команде, которые пошутили про Дракулу, когда впервые узнали про его клыки. Они дразнили его до тех пор, пока он не привык показывать им свои зубы. Как заметил Омега, его собственные покровы сделаны из металла, поэтому клыки Шэдоу могут оставить на его поверхности только вмятины. Руж же просто думает, что они забавные, и у неё есть устоявшееся правило — угощать Шэдоу бесплатной Кровавой Мэри всякий раз, когда он посещает её клуб. Другим исключением является Соник, который неоднократно просил Шэдоу не прятать клыки, когда он улыбается. По крайней мере, пока сам синий ёж находится рядом с ним. А Шэдоу так по-глупому слаб перед искренними зелёными глазами Соника. Они ускоряются, преодолевая звуковой барьер, и направляются к Серебряной горе. Это несерьёзная гонка: они сталкиваются, почти игриво отпихивая друг друга с дороги, а не наносят жестокие удары и пинки, которые были обычным делом для их самых ранних гонок и поединков. Сонику мешает бумажный пакет, который он держит в руках, а Шэдоу не в настроении использовать это против него. Гонка кажется им почти снисходительной, хотя никто посторонний не смог бы за ними угнаться. Бег ради удовольствия, а не ради борьбы. Шэдоу не возражает. Нет ничего лучше, чем мчаться по миру рядом с Соником, который может за ним угнаться. Гонка приостанавливается на лугу на склоне горы Серебряной долины, и Шэдоу вдруг понимает, что Соника рядом с ним нет. Он отступает назад и находит Соника, распростёртого на цветочном поле, который раскинул руки и ноги, словно находясь в объятиях солнечного света, льющегося на него. — Я так понимаю, мы закончили гонку? — протягивает Шэдоу, заметив блаженный взгляд Соника. Тот практически сияет в лучах солнца, а голубые перья выглядят так, будто им больше подошло бы небо, чем земля. Действительно, "свободен как ветер". Соник моргает, глядя на него, изумрудно-зелёные глаза хаоса сверкают на свету. — Прости, — он бросает на Шэдоу извиняющийся взгляд. — Я проголодался, а потом! — Соник резко садится, указывая на лесистую долину внизу, где безмятежно сверкает озеро. — Посмотри на этот вид! — восторженно говорит он. Это, правда, прекрасный пейзаж. Шэдоу выгибает бровь, отворачиваясь от озера и рассматривая помятые цветы вокруг Соника. — И ты валялся в цветах, потому что...? — Они очень вкусно пахнут, — Соник говорит это без малейшей доли стыда. Что объясняет, почему от Соника пахнет травой и полевыми цветами в те редкие разы, когда Шэдоу подходил к нему достаточно близко, чтобы как следует принюхаться. Шэдоу интересно, как часто Соник валяется в полевых цветах, если в основном он пахнет только ими. Соник похлопывает по земле рядом с собой, и затем открывает бумажный пакет, который всё это время нёс с собой. Шэдоу вздыхает, подчиняясь, и садится, скрещивая руки на груди и размышляя, стоит ли ему уйти. Ему не обязательно хотеть сделать это, но так обычно и бывает. Они бегут наперегонки, немного препираются, договариваются о времени и дате следующей встречи и расходятся. Приглашение сесть застаёт его врасплох, и Шэдоу не знает, что теперь делать. — Я забыл, какой сегодня день, — беспечно сообщает Соник, доставая из бумажного пакета два продолговатых предмета, обёрнутых фольгой, и бутылку колы. — То есть я знал, что он скоро наступит, но не знал конкретной даты, — он внимательно осматривает фольгу на наличие разрывов, прежде чем понюхать её, его нос шевелится так, что Шэдоу не должен был находить это очаровательным, но он считает иначе. По-видимому, целиком удовлетворённый, Соник разворачивает два больших сэндвича, открывает их и небрежно осматривает начинку. — Я зашёл пообедать, когда на меня набросилась орава, пытающаяся засунуть мне в глотку шоколад, — говорит он с каким-то унылым видом, разделяя бутерброды пополам. — Обычно я помню, что в День святого Валентина нужно держаться подальше от населённых пунктов. За прошедшие годы у меня уже накопилось достаточно нехороших впечатлений. Хм. Шэдоу даже и не думал об этом. Соник всегда казался таким общительным, мысль о том, что у него был плохой опыт общения с толпой, казалась странной. — Вот, — Соник протягивает Шэдоу половину сэндвича. — Я знаю, что тебе не нужно есть, "Мистер Совершенная Форма Жизни", но мне не нравится есть в одиночестве перед другими. Шэдоу принимает его в основном из-за удивления. Соник салютует ему второй половиной, затем вгрызаясь в неё, явно проголодавшись. Шэдоу фыркает, вытаскивая из игл универсальный нож, и, разрезав сэндвич в своей руке пополам, возвращает Сонику более крупную часть. — Тебе нужны калории, — он окидывает Соника пристальным взглядом, готовый сразиться с ним, если тот попытается возразить ему. В отличие от Шэдоу, Соник не генерирует избыточную энергии Хаоса. Соник удивлённо приподнимает брови, но не спорит. Скорее всего, потому что его рот набит, что только подтверждает слова Шэдоу. Он убирает нож обратно в перья, но понимает, что промахнулся мимо ножен, поэтому поправляет их, чтобы затем вставить в них нож правильно. — Что у тебя в иглах?! — спрашивает Соник, откидываясь назад, чтобы лучше рассмотреть. — Сегодня я путешествую налегке, — Шэдоу пожимает плечами, откусывая кусок бутерброда. Это что-то вроде сэндвича с мясным салатом. Сытный, плотно набитый вкусом и калориями, как раз то, что нужно Сонику для поддержания выносливости. В общем, неплохо. Он сглатывает, продолжая разговор: — Нож, пара пистолетов, граната. Никогда не знаешь, когда нас вызовут. Возможно, больше, чем одна граната. В конце концов, они были разных видов. Соник тихо присвистывает. — Напомни мне не лезть в твои иглы, — он шутит, беря четвертинку бутерброда, которую ему дал Шэдоу, и откусывая её. — Скорее всего, это приведёт к взрыву, — размышляет он, говоря с набитым ртом. Шэдоу ухмыляется. Но его веселье исчезает, когда он понимает, что на иглах Соника что-то висит. — Подожди, — он протягивает руку и срывает то, что оказывается клочком бумаги с написанными на нём цифрами чьего-то коммуникатора. В углах маленькие сердечки. Шэдоу смотрит на бумажку в своей руке, его разум застыл в смутном состоянии ужаса. У Соника же противоположная реакция: голова откидывается назад, плечи опускаются, он издает стон раздражения. — Потребуется целая вечность, чтобы вытащить их все, — скулит он, скривив лицо от раздражения. Шэдоу осматривает его и понимает, что Соник прав. Это далеко не единственная записка: иголки синего ежа украшены бумагой с номерами коммуникаторов. Так. Что Шэдоу может с этим сделать. — Я могу их вытащить, — говорит он, доедая последний кусочек сэндвича и поднимаясь на ноги. — Ты не против? — спрашивает он, стоя позади Соника. — А? — Соник смотрит на него большими зелёными глазами, кажущимися перевёрнутыми с такого положения. — О! Конечно! Пожалуйста, делай то, что считаешь нужным, — он слегка ухмыляется, выпрямляясь и показывая свои иглы, как будто то, что Шэдоу провёл по ним пальцами до этого, не имело для него большого значения. Шэдоу садится, благодарный за то, что Соник не видит его лица, потому что он не знает, какие эмоции тот выражает. Отсюда он видит, что перья Соника — это полная катастрофа. Они торчат во все стороны, часть из них, возможно, всё ещё были распушены, в них застряло столько записок и всякого хлама, что иглы просто не могут лечь ровно. Есть даже несколько полевых цветов, на которых Соник валялся ранее. — Здесь есть взрывчатка, о которой мне стоит беспокоиться? — сухо спрашивает Шэдоу, довольный тем, что Соник смеётся. — Нет, я не так уж много ношу с собой, — радостно сообщает ему Соник. — Но если ты найдёшь ключи от дома, то они мне пригодятся. — Я буду иметь это в виду, — Шэдоу размышляет, осматривая иглы и пытаясь придумать лучший способ справиться с беспорядком. — Можно мне взять бумажный пакет? Мне нужно что-то, во что бы я это всё сложил. — Я даже не хочу знать, насколько там всё плохо, — прямо говорит Соник, передавая ему пакет, и Шэдоу прикусывает язык, чтобы не спросить, как часто это случалось раньше. Он не уверен, что ему понравится ответ. Или его собственная реакция. Шэдоу не имеет права реагировать, но логика не всегда применима, когда дело касается Соника. Он начинает с краев игл, используя пальцы как расчёски, вытаскивая горсти бумаг и цветов из лазурных перьев Соника. Тот ничего не говорит, стоически поедая свой второй бутерброд в более медленном темпе, его взгляд устремлён на горизонт. Сэндвичи, которые Соник тщательно осмотрел дважды: первый — прежде чем их распаковать, второй — прежде чем начать есть. — И как часто они подсыпают наркотики в твою еду? Соник не торопится, жуя, прежде чем проглотить. — Одного раза было достаточно, — говорит он, прежде чем откусить ещё один кусок. Шэдоу ничего не говорит, сжимая губы, чтобы не зарычать, и продолжает вытаскивать записки из синих иголок. — Приворотное зелье. На самом деле оно не сработало. Вот почему я избегаю этого праздника. Хотя торговцы едой обычно вне подозрения. У них будет плохая репутация, если их поймают за попыткой отравить своих клиентов. — Верно, — размышляет Шэдоу. Соник по-прежнему проверяет свою еду, как будто это было привычкой. Он задаётся вопросом, пытался ли Эггман когда-либо получить Соника таким образом, ведь всем было хорошо известно, что синий ёж часто посещал заведения с едой на вынос. Вопрос в том, есть ли вообще у Соника дом, вызывает много споров, но ответа на него Шэдоу не знает. Он делает паузу, доставая шоколадный трюфель, похожий на тот, что был спрятан в его собственных иглах. — Что мне делать с шоколадом? Соник качает головой. — Выкинь его, — наставляет он. — Не стоит рисковать. Шэдоу хмыкает в знак согласия, с мелким удовольствием выбрасывая шоколад вместе с номерами коммуникаторов и любовными записками. Они занимаются своими делами в тишине: Соник ест свою еду, Шэдоу снимает с чужих перьев бумажки, безделушки и шоколадки. Чем тяжелее предметы, тем глубже они оказывались, и чем глубже он проникал в иголки, тем разнообразнее становились вещи, которые он там находил. Было что-то приятное в том, что он избавляется от всех этих следов незнакомцев с игл Соника. Что-то успокаивается от этого в груди Шэдоу, и он ловит себя на том, что начинает довольно урчать. Соник никому не принадлежит. — Подожди, — приказывает Соник, заканчивая есть, и Шэдоу останавливается, убирая руки в перчатках со всё ещё взъерошенных игл. Соник потягивается, издавая при этом радостный тихий стон, мышцы на его спине двигаются, заставляя его иглы двигаться вместе с ними. Шэдоу сопротивляется желанию наклониться вперёд и зарыться лицом в плечо Соника, между перьями головы и верхней частью спины, и вдохнуть его запах. Он совсем рядом, и Шэдоу до смерти хочет его обнять. Соник поворачивает голову в сторону, глядя на Шэдоу через плечо в позе, которую любой другой счёл бы игриво-застенчивой. — Я и не подозревал, насколько тяжёлыми стали мои иголки, пока ты не начал всё вытаскивать. Спасибо, — говорит он, и его изумрудные глаза сияют искренностью. — Всегда пожалуйста, — Шэдоу сглатывает, в его груди вновь что-то сжимается. Это ощущение не исчезает, пока Соник снова не отворачивается, беря бутылку колы и делая глоток. — Что ты обычно делаешь, когда происходит что-то подобное? — спрашивает Шэдоу, снимая с одной из нижних игл всё, что только может, и переходя к следующей. — Тейлз мне помогает, — Соник наклоняется вперёд, ставя бутылку, и поднимает что-то с земли, чего Шэдоу не видит. — Он использует садовые грабли как расчёску. Мы убедились на собственном горьком опыте, что гораздо хуже, если мы используем воду, потому что тогда размокшая бумага прилипает к иглам не хуже клея. Шэдоу на мгновение задумался, вспоминая отвращение Соника к воде. — Твой брат поливал тебя из шланга, да? — Дааааааа, — раздражённо рычит Соник, и Шэдоу тихо смеётся. Он готов поспорить, что Соник был похож на сердитого мокрого кота. И ещё он надеется на то, что кто-то успел это сфотографировать. Шэдоу обязательно расскажет об этом Руж позже, и она, вероятнее всего, сможет откопать нужные фотографии, если они вообще есть. Это однозначно будет стоить обмена. Шэдоу перебирает остальные перья, но по тому, как они лежат, он может сказать, что там всё ещё что-то есть, но он не может дотянуться до этого "чего-то" в перчатках, кончики пальцев слишком толстые и неуклюжие. Это немного расстраивает. — Можешь снять перчатки, если хочешь, — застенчиво предлагает Соник. — Я не буду смотреть. — Ты уверен? — уточняет Шэдоу. Он всё ещё не понимает табу мобианцев на показ рук. Он не носил перчатки первые несколько месяцев в ARK, пока кто-то не поднял шум по этому поводу. Сейчас же его когти были бы очень кстати. Но он не хотел бы, чтобы Соник чувствовал себя некомфортно. И хотя тот уже видел его когти (некоторые из их ранних боев были чрезвычайно жестокими, и когти порвали его перчатки), Шэдоу знает по реакции Руж, впервые увидевшей их, что они необычны для мобианцев. Они опасны и предназначены для убийств. Шэдоу опасен, предназначен для убийств. И всё же Сонику почему-то кажется, что он хочет его, хочет, чтобы когти Шэдоу были у него за спиной, там, где он может причинить ему боль. — Всё в порядке, — уверяет его Соник, его голос яркий и приятный. — Кроме того, если кто и поймёт все тонкости попыток вытащить что-то из игл, так это ты, не так ли? Верно. Шэдоу фыркает от удовольствия, стягивая перчатки, и разминает голые руки при солнечном свете, втягивая и вытягивая когти. Это странное ощущение, чувствовать тепло солнца на мехе пальцев, обычно скрытых, не считая моментов ночного уединения в своей комнате. Без плотного материала было гораздо легче проникнуть вглубь перьев. Уколоться тоже было легче, но у Шэдоу имелся большой опыт того, как этого избежать, поскольку он имел дело со своими собственными иглами, которые были толще, чем у Соника, и причиняли намного больше боли. Достать последние предметы из игл Соника вышло без проблем, и он смог вытащить пару тонких цепочек с медальонами и несколько других безделушек. — Нашёл твои ключи, — говорит он, кладя их на бедро Соника, и отдёргивает руку, прежде чем Соник успевает увидеть его открытый мех. — О, слава богу, — облегчённо вздыхает Соник, подбирая их. — Тейлз собирался сдёрнуть с меня кожу живьём, если я их потеряю. Шэдоу хихикает. Соник — старший брат, якобы воспитывающий Тейлза, но юный гений известен как гораздо более ответственный из их дуэта. Как тот, кого следует опасаться. Что касается Соника, то опасаться его обычного поведения не стоит. Но не тогда, когда он становится серьёзным. — Что ты собираешься со всем этим делать? — лениво спрашивает Шэдоу. — Здесь очень много номеров. — Сожгу всё, наверное, — Соник беззаботно машет рукой. — А драгоценности пожертвую в какой-нибудь благотворительный магазин на другом континенте. Я не заинтересован в свиданиях. А. Шэдоу требуется мгновение, чтобы понять, что он застопорился, и он вновь начинает прочёсывать иглы Соника с той же тщательностью, что и раньше. Его слова звенят в черепе Шэдоу, как колокол. Он знает, что это нереально, — у него с Соником свидание? ха! — но всё равно это больно слышать. Что никаких шансов не было изначально. Соник не заинтересован в свиданиях. Шэдоу даже не чувствует гнева от этого открытия, только ледяной ожог смирения. Это имеет смысл. Они только что обсуждали то, что кто-то пытался накачать наркотиками синего ежа, не говоря уже о неприязни Соника к любым оковам, будь они метафорические или буквальные. Есть некое утешение в том, что это не касалось Шэдоу лично, но всё равно горько. — На самом деле никто из этих людей мной не интересуется, — продолжает Соник, его тон слегка меланхоличен. — Их интересует слава, которая приходит вместе со «встречами с Героем Мобиуса», с кем-то, кого они сами навоображали в своих головах. А не просто старый Соник. — Тот, кто свободен как ветер, — тихо говорит Шэдоу. Не связанный узами. — Это я, — Соник легко соглашается. — Я за свободу. Шэдоу проводит когтями по иглам Соника, разглаживая и выпрямляя их. Он не может найти в них ничего лишнего, но и не может остановиться. В этом есть что-то медитативное, успокаивающее. Это даёт ему время взять себя в руки. Руж любит называть Шэдоу пессимистом, но сам он считает себя скорее реалистом. Он знал, что шансы на то, что Соник заинтересуется им в качестве потенциального любовника или партнера, ничтожны, и его слова только подтвердили это. Реалистично, но это ничего не меняет. Хорошо, что он не последовал не таким уж и тонким намёкам Руж о том, чтобы пригласить Соника на свидание. Шэдоу не сказал ничего такого, о чём бы пожалел. Соник понятия не имеет, что у его соперника есть какие-то причудливые наклонности, и у Шэдоу нет причин это менять. Они могут продолжать в том же духе. Гонки и спарринги, поддержка друг друга в битвах с Эггманом, ссоры и сражения из-за Изумрудов Хаоса. Соперники и не совсем друзья. Шэдоу спокойно и решительно подавляет крошечный проблеск надежды на что-либо ещё в своей груди. Всё в порядке. Шэдоу не может сказать, что так будет лучше, но ему определённо предпочтительнее узнать это сейчас, прежде чем он сделает или скажет что-то глупое и поставит Соника в положение, когда тому придётся отказать. Они оба, скорее всего, никогда не оправятся от неловкости. Соник издаёт тихий стон и в его горле нарастает мурлыканье, когда он откидывается назад, прямо в руки Шэдоу. Тот выныривает из своих мыслей, понимая, что он глубоко вонзился пальцами в иглы, царапая когтями кожу, зудящие участки, где перья более густые и труднодоступные. — Я дам тебе как минимум десятилетие, чтобы ты остановился, — сообщает ему Соник невнятным от удовольствия голосом, не обращая внимания на мысли Шэдоу. — Вот почему ты предложил мне снять перчатки, — саркастически протягивает Шэдоу, снова привлекая внимание к синему ежу перед собой. — Гедонист. Соник смеётся низким гортанным смехом, и Шэдоу игнорирует то, как это заставляет тепло разливаться по его животу. — Виноват, — признаётся Соник без стыда. — Совершенная форма жизни делает совершенные почесушки спины. По крайней мере, у Шэдоу есть это, чего нет ни у одного из поклонников Соника. Голые пальцы Шэдоу скандально утопают в иглах Соника, и тот счастлив, находясь прямо перед ним. У него есть время и внимание Соника. И у него есть доверие Соника. А это до бесконечности более ценно и дорого, и Шэдоу не собирается рисковать потерять это. Теперь, когда из перьев Соника он достал всё, что можно, Шэдоу не спеша осматривает их. В основном они не пострадали от его рук, но всё равно находятся не в самом лучшем состоянии. — Твои иглы выглядят ужасно, — прямо сообщает он Сонику. — Когда ты в последний раз делал уход? Кончики уже подсохли. Он скорее чувствует, чем видит, как Соник вздрагивает. — Прошла неделя или две, — говорит он меланхоличным тоном. — Я не мог долго тусоваться у Тейлза, понимаешь? Шэдоу хмурится. Нет, он не понимает. Соник поворачивается, чтобы взглянуть на него. — Это были не единственные мои "фанаты", — объясняет он, выглядя измотанным. — Учитывая, что наступил Валентинов день, а мастерская Тейлза — моё единственное известное место жительства, мне было трудно общаться с братом, не будучи прерванным. Но после сегодняшнего вечера всё должно наладиться. Шэдоу хмурится ещё сильнее. — В следующем году добавь в безопасные места нашу с Руж квартиру, чтобы "зависнуть", — инструктирует он. — Если что, там ты сможешь вздремнуть и принять душ. — Спасибо, — выражение лица Соника смягчается, что-то почти траурное мелькает на мгновение, прежде чем исчезнуть. — Я буду иметь это в виду. Воспользуется ли Соник его предложением — это уже другая история. — А пока у меня есть немного масла, которое я использую для своих игл, — нерешительно предлагает Шэдоу. — Я могу… — Да! — выражение лица Соника озаряется. — Обмажь меня маслом, чувак! Шэдоу чувствует, как дёргается одна из его бровей. — Ты мог выбрать более удачный способ сказать это?! — требует он. — Да, — заявляет Соник, и затем отворачивается, к счастью, не продолжая тему. Шэдоу вздыхает, вызывая смех у своего соперника. Точно. Почему он вообще находит его привлекательным снова и снова? Он достаёт пузырёк с лавандовым маслом и, капнув несколько капель на пальцы, проводит ими по иглам Соника, стараясь смазать кончики и добиться того, чтобы перья лежали ровно. — Лаванда? — спрашивает Соник. — Раз уж ты и так пахнешь полевыми цветами, — сухо шутит Шэдоу, и Соник тихо хихикает. — Но да. Это одна из немногих вещей, которая помогает моим иглам, плюсом оно полезно, особенно при ожогах. А ещё мне нравится этот запах. Он успокаивает. Соник хмыкает и начинает радостно мурлыкать. — Приятный, — соглашается он. — Теперь понятно, почему от тебя всегда так пахнет. До меня слишком долго доходило. — Загадка раскрыта, — невозмутимо добавляет Шэдоу. Как и загадка, почему от Соника пахнет травой и полевыми цветами. Теперь когда Шэдоу закончил, иглы Соника выглядят намного лучше. Масло заставляет их слегка сверкать на солнце, возвращая им привычный ярко-синий цвет. — Всё готово, — объявляет Шэдоу, надевая крышку на бутылку и возвращая её туда, где она была. — Спасибо. Соник откидывается назад, и внезапно на коленях у Шэдоу оказывается синий ёж, смотрящий на него смеющимися зелёными глазами. Шэдоу придаёт своему лицу нейтральное выражение, стараясь не показывать, что неожиданное развитие событий выбило его из колеи. — Ну, привет, — произносит Шэдоу, проводя большими пальцами посередине лба Соника и вытирая лавандовое масло со своих рук. Глаза Соника закрываются, на его лице появляется выражение чистого блаженства, когда Шэдоу проводит остатками масла по его надбровным дугам, затем по макушке, время от времени царапая когтями. Почувствовав себя особенно смелым, он быстро гладит Соника по ушам и, получив тихий стон, опускает свои руки на траву. — Совершенная форма жизни, — Соник поднимает палец, глаза по-прежнему закрыты и расслаблены. — Совершенный массажист. — Ах да. Я наконец-то понял, как тебя победить, — язвительно говорит Шэдоу. — Почесать спину и помассировать голову. Приятно знать, что он кое-чему научился во время массажей и спа-дней с Руж. Действительно приятно. — Ты шутишь, но… — Соник замолкает, а затем лениво машет рукой, как будто у него нет сил закончить это предложение. Шэдоу хмыкает в ответ, наблюдая, как теперь полностью расслабленный Соник борется со сном. С такого близкого расстояния он может видеть, насколько глубоки тени под чужими глазами — признаки истощения. Праздники его утомили. Или, может быть, Роботник. Шэдоу в последнее время отсутствовал на миссиях ГАН и не в курсе того, что там происходило. — Спи, Соник, — настаивает Шэдоу. — Я посторожу. Глаза Соника на мгновение открываются, а затем закрываются. — Всего несколько минут, — сопротивляется он. — Иначе я не смогу уснуть сегодня ночью. — Ладно, — соглашается Шэдоу, на самом деле не имея это в виду. Соник фыркает, явно понимая его. Он чуть приподнимается, нащупывая рукой в перчатке одну из рук Шэдоу. Он кладёт её обратно на макушку своей синей головы и делает глубокий вдох, как будто засыпая. Остаётся открытым и уязвимым. Шэдоу вздыхает, нежно проводя подушечками пальцев по короткой шерсти на лбу Соника, и в груди у него щемит. Несмотря на то, что сейчас Шэдоу был ближе всех к Сонику, он всё равно продолжал чувствовать пропасть между ними. Мария сказала, что любовь — это когда ты заботишься о ком-то больше, чем о себе. Шэдоу был создан, чтобы заботиться о Марии, ухаживать за ней, быть её лекарством. Но он полюбил её, и она полюбила его. Не как лекарство, а как своего брата. Она пожертвовала собой, чтобы спасти его. То, что он чувствовал к Сонику, было не тем же самым, что он чувствовал к Марии. Было желание заботиться о Сонике, Шэдоу хотел быть уверенным в том, что Соник здоров, что он ест и спит, что с ним всё в порядке, так же, как и с Руж. Но были и различия. Он не будет держать Марию или Руж таким образом. Прислонить к плечу — да, но позволить прилечь на колени. Это было слишком... интимно. Шэдоу не хотел узнавать, как будет ощущаться их кожа под его губами. И, конечно, он оказался в таком положении сразу после того, как понял, что это то, чего у него никогда не будет с Соником. Потому что в конечном итоге Шэдоу — посмешище для всей вселенной. Он закрывает глаза, запоминая тепло солнечного света, запах полевых цветов и травы, ощущение мягкой шерсти Соника под его голыми подушечками пальцев. Даже если он не может быть с Соником, он всё ещё может провести это время с ним. Если Мария чему-то его и научила, так это тому, как ценить эти моменты, когда они наступают, потому что никогда не знаешь, когда они закончатся кровопролитием и ужасом. Шэдоу выдыхает, его внимание разделено между тем, как тихо дышит Соник на его коленях, и окружающей обстановкой. Руж часто жалуется на то, что Шэдоу не может отключить свою повышенную бдительность, но он не хотел бы, чтобы его застали врасплох, особенно когда он присматривает за кем-то, кто дорог ему. Тени медленно перемещаются по лугу, на котором по-прежнему было тихо, и Шэдоу почти разочарован, когда Соник шевелится, а затем просыпается. Зелёные глаза, более яркие, чем трава, на которой они сидят, промаргиваются. Шэдоу наблюдает, как дымка сна, рассеивается между одним морганием и следующим, взгляд Соника становится острым и ясным. — Привет, — говорит Соник с довольной ленивой улыбкой, затем зевает и потягивается, продолжая лежать на коленях у Шэдоу, его тело расслаблено и свободно. Это напоминает Шэдоу о тех редких случаях, когда он общался с чао: оккупировав его колени, они тоже отказывались уходить. Шэдоу собирается отозваться, но зевает в ответ, его челюсть хрустит, когда он широко её распахивает. Попытавшись закрыть рот, Шэдоу обнаруживает, что что-то ему мешает. Моргнув в замешательстве, он понимает, что Соник поднял руку вверх, пальцами в перчатках касаясь длинных клыков Шэдоу, на его лице выражение благоговения. Было бы так легко повернуть голову и поцеловать ладонь Соника. Но вместо этого Шэдоу кусает его. Не сильно, но достаточно ощутимо для хрупкой конечности. Шэдоу знает силу своих челюстей, он мог бы прокусить тонкую плоть и крошечные кости пальцев Соника, если бы захотел, тяжёлое полотно перчаток Соника едва ли стало препятствием. Но он этого не делает. Большинство восприняли бы это как предупреждение, но Соник смеётся, чувствуя клыки Шэдоу. Тот вздыхает в знак покорности и осторожно пожёвывает чужие пальцы. Наверное, это странно, но он уже не в первый раз занимается подобным. Руж — весёлая пьяница, и именно благодаря ей они узнали, что Шэдоу может прокусить бронированную кожу Омеги. И Омега научился не размахивать пальцами перед чужим лицом. В защиту Шэдоу, он предупреждал Омегу, что откусит их. И хотя ему это не совсем удалось, он был достаточно близок, чтобы такое больше не повторилось. — Мне нравятся твои клыки, — сообщает ему Соник с сияющей улыбкой, по-видимому, довольный тем, что его пальцы во рту Шэдоу. Шэдоу закатывает глаза и отпускает руку Соника, отстраняя его голову. — Я не могу это никак прокомментировать, — говорит он ровно. Соник смеётся в ответ, выглядя довольным, но, к счастью, не пытается засунуть пальцы обратно в рот Шэдоу. Шэдоу поворачивает голову в сторону, поднимая перчатки, и надевает их, потянув за язычки под кольцами-ограничителями. Соник закрывает глаза, выполняя своё обещание не смотреть. Шэдоу немного возится с тканью, заставляя её лечь ровно, прежде чем снова опускает руки на траву. — Ты можешь открыть глаза, — сообщает он Сонику. Соник так и делает, и улыбка расплывается на его лице. — Твоя награда! — бодро сообщает ему Соник, поднимая руку, чтобы что-то положить на голову Шэдоу. Цветы загораживают ему обзор, и Соник хихикает, быстро поправляя свой подарок. Это венок из цветов. Шэдоу поднимает голову, пытаясь его увидеть. Кажется, ему ещё никогда не дарили цветочный венок. — Спасибо, — говорит Шэдоу, зная, что его голос звучит невнятно, но он не в силах выразить всю ту мешанину чувств, которую испытывает. Марии бы это понравилось. Не только венок из цветов, который она бы обожала — и носить, и делать, — но и сидеть здесь на лугу, болтать, наслаждаться солнцем и видом. Просто существовать на планете. — Как ты их делаешь? — спрашивает Шэдоу. Соник смотрит на него с недоумением, затем выражение его лица смягчается, и он садится, поворачиваясь лицом к Шэдоу. — Сначала нам нужны цветы, — инструктирует он на удивление спокойным и терпеливым голосом. Они так и делают, Соник объясняет, что им нужны цветы с длинными стеблями чтобы их можно было заплести. Когда у них набирается горсть, он показывает ему, как завязывать их так, чтобы стебли образовывали петлю, в которой будут закрепляться цветы, создавая цепочку. Когда его пальцы разберутся с порядком действий, всё станет просто, ему осталось только немного повозиться, чтобы заставить стебли послушно гнуться так, как он хочет. Глупый навык для оружия, Совершенного оружия, которому нужно учиться. Но, как любит напоминать Руж, Шэдоу — больше, чем просто средство для убийств. И для него нормально учиться делать цветочные венки. Шэдоу не нужно разрешение на то, для чего достаточно его собственного желания. Соник оставляет его, по-видимому, довольный тем, что тот сидит и смотрит на венок с удовлетворённым выражением лица. Шэдоу изо всех сил старается не замечать чужого взгляда, сосредоточив своё внимание на цветах в руке и не желая знать, о чём думает Соник. А потом у Шэдоу заканчиваются цветы: теперь они все вплетены в венок, достаточно большой, чтобы поместиться на чьей-то голове. — Поздравляю, — говорит Соник, ласково изгибая губы, его взгляд немного отстранён. — Собираешься подарить его кому-то? Шэдоу поворачивается и надевает его на голову Соника. — Мы подходим друг другу. Соник моргает несколько раз, выглядя так, будто его мозг пытается перезапуститься, но терпит неудачу. Затем он ухмыляется, и это похоже на то, как если бы солнце вышло из-за туч. — Да, так и есть. Шэдоу фыркает от удовольствия, и на его мордочке появляется лёгкая улыбка. Кому бы ещё он мог его подарить? — Спасибо, что научил меня. — Я всегда готов помочь тебе, — обещает Соник, и Шэдоу почти хочет в это поверить. Тишину нарушает писк, и Соник вздрагивает, оттягивая манжет перчатки, чтобы взглянуть на коммуникатор на запястье. — Напоминание об ужине, — поясняет он с сожалением, вставая и отряхивая ноги. — А то Тейлз обычно забывает поесть и работает всю ночь. — Ага, — Шэдоу смотрит на солнце, понимая, что оно начинает опускаться довольно низко к горизонту. Возможно, он позволил Сонику поспать дольше, чем следовало. — Да, наверное, пора возвращаться. Наверное, дорога сюда заняла около часа, он не обратил на это внимания. Омега и Руж в любом случае не будут беспокоить его до наступления темноты. Они все такие параноики. Единственное, если Эггман хочет тебя поймать — это не совсем паранойя. Соник наклоняется, подхватывая пакет, полный бумажек и шоколада, в одну руку, горсть драгоценностей в другую. — Я сожгу это позже, — с сожалением объясняет он. — Лучше не позволять всем этим цифрам попасть в чьи-то руки. Похоже, он говорит, исходя из собственного опыта. — Да понял я, — отмахивает Шэдоу. Сонику нет смысла носить пакет с собой. Он забирает его, небрежно подбрасывает в воздух и выпускает вслед за ним взрыв Хаоса. Записки и шоколадки расщепляются в результате взрыва приличных размеров, оставляя после себя лишь частички пепла, оседающего на землю. Возможно, это перебор, но Шэдоу становится намного лучше, когда он знает, что все эти цифры и прочее барахло исчезли. — Точно, — говорит Соник с ноткой веселья. — Я совсем забыл о команде Дарк и взрывах. Шэдоу усмехается, демонстрируя все свои острые зубы в кровожадном выражении. — Как будто тебе не понравился классный взрыв. — Виноват, — смеётся Соник. — Ты когда-нибудь был у Нико? — спрашивает Шэдоу. Если сейчас время ужина, то Руж тоже будет голодна, и Шэдоу может купить ей что-нибудь по дороге домой. Чтобы она не жаловалась, когда он придёт. — Что это? Ладно, это оскорбление, которое Шэдоу не может оставить без внимания. — Следуй за мной, это по пути обратно, — приказывает он, срываясь с места. Соник издаёт небольшой радостный возглас и следует за ним. Цветочные венки взлетают и исчезают в лесу, а они вдвоём становятся золотисто-голубыми размытыми пятнами, которые бегут, изредка кружась вокруг друг друга и лениво борясь за лидерство. Соник исчезает на несколько секунд, устремляясь за чем-то, но прежде чем Шэдоу успевает об этом побеспокоиться, он снова появляется с самодовольной ухмылкой. В конце концов они приближаются к месту назначения, и Шэдоу жестом показывает Сонику повернуть, а затем замедляет ход и останавливается, когда они добегают до места, которое выглядит как фургон с едой на обочине. Между грузовиком и деревьями развешаны фонари, расставлено несколько столов для пикника. На самом деле у этого фургона уже давно нет колёс, и он напоминает скорее временное стационарное строение, но еда здесь вкусная. Это одно из тех мест, о которых знают только местные жители. Однажды Шэдоу нашёл его, следуя за своим носом, и теперь он возвращается сюда каждый раз, когда у него есть повод. — Я никогда раньше здесь не был, — подёргивая носом, Соник вдыхает аромат мяса и специй с предвкушающим видом. Шэдоу ухмыляется, присоединяясь к короткой очереди. Соник подходит к нему, сканируя глазами меню. — Даже не знаю, что заказать, — бормочет синий ёж. — Всё выглядит хорошо. — Я могу заказать для тебя, если хочешь, — предлагает Шэдоу. Он уверен, что уже знает предпочтения Соника в еде. — Если тебе не понравится, я съем. Но я ещё ни разу не ел здесь что-то невкусное. Соник бросает на него взгляд широко раскрытых глаз, который Шэдоу не может никак истолковать. — Ладно. — У тебя есть время поесть здесь или тебе взять "с собой"? — спрашивает Шэдоу, потирая подбородок, пока перебирает варианты. Это поможет определиться с заказом. Герой Мобиуса оглядывается. Никто не смотрит в их сторону, они уже привыкли к Шэдоу. — Здесь, — решает Соник. — Тейлз не будет ждать меня ещё час, а добежать туда займёт около пятнадцати минут. Значит, тарелка. Так намного проще. А ещё это больше еды для Соника. Человек перед ними отходит, и Шэдоу делает шаг вперед. — Привет, Нико, — он кивком приветствует знакомое лицо за стойкой. — Привет, Шэдоу, — отвечает ему Нико с дружелюбной ухмылкой. — ¿Cómo andas? — Bien, ¿y tú? — Шэдоу игнорирует удивлённый взгляд Соника, когда уверяет Нико, что с ним всё в порядке, и спрашивает, как дела у шеф-повара. На этом ритуально приветствие заканчивается, и они продолжают разговор на испанском: Шэдоу заказывает тарелку мачаки для себя, биррию для Соника и тако с измельчённой говядиной для Руж. Он делает паузу, глядя на Соника. — Тейлз будет карне асада? — спрашивает он. — Эм... Да, — соглашается Соник, выглядя поражённым. — Я стараюсь давать ему больше овощей, он ведь растёт. — Есть ли у него аллергии или что-то, что он не ест? Соник смеётся, легко и непринуждённо. — Нет, он как я. Всеядный. Шэдоу кивает и болтает с Нико, прежде чем остановиться на буррито с названием места, наполненном карне асада, рисом, фасолью, сыром, гуакамоле, пико-де-гайо и салатом. Так гений сможет держать его, пока работает над своими различными проектами. Он добавляет напитки ямайка и орчата к заказу и передаёт полные стаканы Сонику, прежде чем заплатить. — Спасибо, — говорит Соник, немного шокированно, когда они идут искать место. — Тебе не нужно было платить. Шэдоу пожимает плечами. Не то чтобы у него не было денег, чтобы покрыть расходы. — Неважно, — отмахивается он. — Ты принёс нам обед. Соник издаёт лающий смешок, сидя напротив Шэдоу. — Ты получил, типа, всего лишь четверть сэндвича. — Мне было этого достаточно, — парирует Шэдоу, тыкая в напитки. — Красный — это ямайка, сделанный из цветов гибискуса. У него сладкий терпкий вкус. Бежевый — это орчата, его делают из риса и корицы, а затем подслащивают. Какой бы ты не выбрал, я выпью оставшийся. Он заключает с собой пари, какой из них выберет Соник, и наблюдает, как тот пробует оба. Он выигрывает, когда Соник останавливает свой выбор на орчате. Нико зовёт его, и Шэдоу встаёт, оставляя Соника охранять их напитки, пока он забирает тарелки. Шеф-повар подмигивает ему, передавая тарелки с завёрнутыми в фольгу лепёшками и пластиковыми столовыми приборами. Шэдоу закатывает глаза в ответ на неверное истолкование. Он прояснит это в следующий раз. Когда Шэдоу ставит тарелки на стол, нос Соника дёргается и он выглядит так, будто уже пускает слюни. — Ладно, — говорит он, нетерпеливо хватая вилку. — Что это? — Биррия для тебя, — Шэдоу садится, указывая на миску с ярко-красным мясом и бульоном на тарелке Соника. — Козлятина или говядина, тушённые в бульоне с перцем чили. Выглядит немного неаккуратно, но я подумал, что если ты любишь чили-доги, то тебе это понравится. Соник усмехается и пробует блюдо, засовывая вилку с наколотым на неё сочащимся мясом в рот. Его глаза закрываются, и он стонет от восторга. Шэдоу уже пробовал баррию раньше, он знает, какое в ней нежное мясо и какой сложный вкус у бульона. Это не просто чили, а целый набор специй, в которых медленно всё готовится. Шэдоу переключает внимание на своё блюдо и придвигает его ближе к Сонику, после перекладывая половину мачаки на его тарелку. — Что это? — спрашивает Соник и, не дожидаясь ответа, хватает кусок и съедает его. — Мачака. Тушёная говядина с перцем и луком, которую после обжаривают с яйцами. — Она не такая острая, как биррия, потому что её не поливают обильно маслом чили. — Последнее не обязательно. Шэдоу разворачивает одну из лепешёк, отрывает от неё кусок, наполняет его фасолью, рисом и мачакой, прежде чем сложить и съесть. Соник наблюдает, как он ест, и затем повторяет за ним, нагружая кусок лепёшки, и откусывает его, издавая радостный звук от сочетания вкусов. Шэдоу улыбается про себя, довольный реакцией Соника. — Там ещё есть сальса-бар, если захочешь попробовать разные уровни остроты, — предлагает он. — Думаю, мне и так нормально, — Соник качает головой, довольный тем, что находится здесь. — Хотя я удивлён, что ты тратишь время на то, чтобы потусоваться со мной, я думал, что сегодня вечером ты устроишь романтический ужин или что-то в этом роде, — говорит Соник, а после засовывает в рот большую вилку с биррией, словно пытаясь себя заткнуть. Шэдоу смотрит на него в замешательстве. Он бы точно не посчитал знакомство Соника со своим любимым местом для еды пустой тратой времени. — С кем? Соник смотрит в ответ, столь же сбитый с толку, затем сглатывает. — С Руж…? — говорит он, как будто это очевидно. Шэдоу почти задыхается. — Нет, — заявляет он, делая большой глоток ямайки, чтобы смочить горло. — Почему все так думают? — жалуется он, морща морду от раздражения. — Она моя лучшая подруга, и я уверен, что она думает обо мне как о младшем брате. — О, — Соник смотрит на него с широко открытыми от удивления глазами. Шэдоу закатывает глаза. — В любом случае, она зациклилась на Наклзе, желая заполучить "семейные драгоценности" ехидны, — он поднимает руки, загибая пальцы, чтобы поместить в кавычки два предпоследних слова. Он скалит клыки в рычании. — Не проси меня уточнять, имеет ли она в виду его член или Мастер Изумруд, я не знаю. И в этот момент он был в ужасе от того, что знал. Руж расписывала всё в подробностях. И о тонкостях драгоценных камней она могла рассказывать часами. Соник хрипит, на секунду ударяя кулаком по столу, в уголках его глаз собираются слёзы, когда он пытается одновременно смеяться и глотать еду. Шэдоу смотрит на него со странным снисхождением. Вот что получил Соник за то, что думал, что Шэдоу встречается с Руж. — Прости-прости, — Соник машет рукой, снова обретая способность дышать. — Просто вы двое кажетесь такими близкими. Типа, она поцеловала тебя перед тем, как мы ушли. — В щёку, — уточняет Шэдоу. — Я удерживал кишки внутри её тела голыми руками и считаю, что это гораздо более интимно, чем идти по улице держась за руки, чтобы убедиться, что мы не потеряемся в толпе. Ходить вместе также означает, что к Руж не так часто пристают. Она может справиться с этим, но если это уменьшит количество "кис-кис" в её сторону, то ей придется тратить меньше энергии. Соник никнет, его уши опускаются, и он становится намного мрачнее. — Да, жизнь ваших ребят сильно отличается от жизни большинства, — размышляет он. И это говорит Герой Мобиуса. В этом есть определённая ирония. Шэдоу пожимает плечами. Он привык к этому и не думает, что у него может быть «нормальная» жизнь, по крайней мере, сейчас, он слишком привык сражаться. Омега похож на него и, скорее всего, Шэдоу погибнет в гигантском огненном шаре посреди битвы. Они всё ещё не уверены, есть ли у Шэдоу такая способность и вернутся ли ему его способности к регенерации. Он и Омега надеются, что когда-нибудь Руж сможет отойти с поля боя и заняться чем-то вроде информационной торговли или управлять баром на постоянной основе, окружённая блестящими драгоценностями, которые она так любит. Наклз прилагался опционально. — Не могу поверить, что ты тоже думал, что мы встречаемся, — раздражённо ворчит Шэдоу. — Ты же знаешь, что в большинстве случаев она флиртует, чтобы отвлечься. Соник и Тейлз — двое из немногих, кто обычно не поддаётся на её уловки. Тейлз — потому что он слишком молод, а Соник — потому что слишком умён (по крайней мере так считал Шэдоу раньше). Он пересматривает своё мнение. — Верно, — признаётся Соник, задумчиво отпивая свой напиток. — Думаю, это потому, что если бы я хотел встречаться с кем-то, это был бы кто-то, кого я уже знаю и кому доверяю. Тот, с кем я уже дружу. Шэдоу вспоминает, как Соник жаловался на мобианцев, которые оставили номера в его иглах, что на самом деле им нужен не сам Соник, а та личность, которую они создали в своей голове. Фантазия о Герое Мобиуса, а не реальность. — Кто понимает, что я никогда не смогу жить жизнью "белого штакетника", — изумрудные глаза Соника пристально смотрят на Шэдоу, словно он пытается что-то передать своим взглядом. — Или что Тейлз всегда будет приоритетом в моей жизни. Очень похоже на то, как борьба за спасение мира и его товарищей по команде всегда была приоритетом в жизни Шэдоу. — Тот, кто может прикрыть твою спину на поле боя и вне его, — размышляет Шэдоу. Тот, кто сможет поддержать и дополнить сумасшедшую жизнь Соника. Соник кивает, выглядя довольным. Шэдоу обдумывает слова Соника и кивает в ответ. В этом контексте логика Соника, который думал, что он и Руж встречаются, имеет смысл. — Надеюсь, ты найдёшь этого кого-то, — искренне поддерживает Шэдоу, будучи уверенным, что это именно то, что обычно говорят в подобной ситуации. И он говорит это всерьёз. У Соника есть друзья по всему миру, наверняка хотя бы один из них соответствует этим критериям и сделает Соника счастливым. Соник снова никнет. — А ты? — спрашивает он, зачёрпывая немного бобов и явно меняя тему, у Шэдоу складывается впечатление, что он сказал что-то не то, и он очень хочет знать, что именно. — Тебя кто-нибудь интересует? — Теперь ты говоришь как Руж, — жалуется Шэдоу, и Соник смеётся, выражение его лица немного светлеет. Шэдоу на мгновение задумывается, сосредоточившись на своей еде, прежде чем заговорить. — Я... думал. Я думал о том, чтобы спросить у кое-кого, — медленно признаётся Шэдоу, глядя на свою мачаку. — Но, оказалось, что он не заинтересован в свиданиях. — О, — тихо говорит Соник. — Жаль это слышать. Шэдоу пожимает плечами. — Всё в порядке. Я понимаю его решение. — Ну, по крайней мере вы друзья, так? — фальшивая радость в голосе Соника, когда он пытается найти положительные стороны, почти заставляет Шэдоу вздрогнуть. Он жалеет, что вообще продолжил этот диалог. — Я не знаю, — он хмурится, глядя на еду, его желудок неприятно скручивается. Соник колеблется, словно только что понял что-то, о чём не хотел думать. — Шэдоу… — решается он, в его голосе звучит отчаяние и мольба. — Ты же знаешь, что мы с тобой друзья, да? — Мы друзья? — Шэдоу удивлённо поднимает глаза. — Ты не знаешь? — Соник смотрит на него, на его лице ясно читаются растерянность и обида. Шэдоу пожимает плечами и машет рукой. Люди — это сложно. Отношения, их обозначение или определение — ещё сложнее. Чтобы Руж и он согласились быть лучшими друзьями, потребовалось три бутылки водки и целый скандал. Омега отказался от таких хлюпких биологических титулов, и они это уважали, но это не означало, что гигантский робот-разрушитель был для них кем-то меньшим, чем лучшим другом. Это просто означало, что они иногда называли Омегу «товарищем», чтобы разозлить его. — Союзники, когда это необходимо, — да. Соперники — да, — утверждает Шэдоу. —Помощники в битве с Эггманом, конечно. В остальном параметры неясны, всё зависит от конкретного случая. Обычно это зависело от того, у кого был или кому был нужен Изумруд Хаоса. Соник испускает нечто вроде задыхающегося смеха. — Я считаю тебя одним из моих самых близких друзей, — признаётся он, уставившись на свою еду с разбитым видом, как будто не знает, как она здесь оказалась. — О, — в груди Шэдоу расцветает тепло. Всё-таки они друзья. — О? — эхом отзывается Соник, на его лице застывает недоверчивое выражение. — Я... рад, что мы друзья, — объясняет Шэдоу с лёгкой улыбкой. Более чем рад, на самом деле. Шэдоу замолкает. — Мы всё ещё можем сражаться, верно? — уточняет он. Его дружба с Руж и Омегой не мешала им драться, но он понимал, что их дружба была немного странной для многих. — Да, Шэдоу, — Соник подпирает голову рукой, на его лице появляется ласковое выражение. — Мы по-прежнему можем устраивать гонки и спарринговаться как друзья. Быть друзьями не значит, что мы не можем оставаться соперниками. — Хорошо, — он указывает на тарелку Соника. — А теперь ешь. Я не позволю голоду стать причиной твоего проигрыша в следующем соревновании. Соник смеётся, и краткая меланхолия исчезает, как будто её и не было вовсе. — Да-да, — он издевательски салютует, а затем приступает к еде. Шэдоу хмыкает, возвращаясь к своей тарелке. Они едят молча в течение минуты, прежде чем Соник говорит озадаченным тоном: — Почему на моей тарелке намного больше еды, чем на твоей? — Потому что она тебе нужна, — Шэдоу угрожающе направляет вилку в сторону Соника, строго сузив глаза, если тот попытается дать сдачи. Соник переводит взгляд с лица Шэдоу на вилку. — С Руж ты также делаешь? — Она ест без возражений. С Омегой все было по-другому. — Могу ли я нанять тебя, чтобы ты следил так за Тейлзом? — спрашивает Соник, выглядя обнадеживающе. — Он ужасно не любит вспоминать о еде, даже если ты жуёшь у него на глазах. Шэдоу на мгновение задумался. — Почему нет? Будет весело, — решил он. Получать деньги за то, что он будет терроризировать ребёнка, чтобы тот съедал всё до последней крошки. Соник хихикает, копаясь в своей еде, на этот раз сосредоточенно. Как и предполагалось, он доедает абсолютно всё, а затем предпринимает попытки стащить у Шэдоу последнюю мачаку. Это явно в шутку, и Шэдоу оказывает лишь символическое сопротивление, молчаливо самодовольный, когда Соник "преуспевает" в своём воровстве. И это приятно. Комфортно. Несколько часов назад он даже не думал, что всё так обернется, пока с горечью размышлял о том, как угостить Соника шоколадом, и боялся пригласить его на свидание в День святого Валентина. Он очень рад открытию, что он дружит с Соником. Особенно если дружба означает возможность поесть вместе. Может быть, они смогут сделать это частью своей рутины: спарринг, а потом перекус, за которым они договорятся о следующей встрече. Это было бы здорово. Шэдоу также был бы рад снова заняться уходом за иглами Соника, но, возможно, сегодняшний день был единоразовой акцией. Будь, что будет. О пальцах Соника в перьях Шедоу думать не хочется. Ему придётся сначала разоружиться, а это будет очень больно. — Чувак, я наелся, — наконец заявляет Соник, расслабляясь на столе, с выражением удовлетворения на лице. — Это был хороший выбор. Спасибо, что познакомил меня с этим местом. — Рад, что тебе понравилось, — Шэдоу улыбается, чувствуя себя довольным. — В таких маленьких местах всегда самая лучшая еда, — размышляет Соник. — Мне предстоит познакомить тебя с некоторыми из моих любимых блюд. — С удовольствием их попробую, — охотно соглашается Шэдоу. Может, ему и не нужно есть, но он действительно наслаждается, пробуя всевозможные вкусы и текстуры. — Что ж, — Соник лучезарно смотрит на него. — Значит, это сви… — Шэдоу! — кричит Нико, размахивая пакетом. Еда на вынос. Нико довольно хорошо умеет рассчитывать время, чтобы всё было готово к тому моменту, когда люди закончат есть. — Сейчас вернусь, — говорит Шэдоу, собираясь встать из-за стола. — Я понял, — заверяет его Соник, вскакивая на ноги и молниеносно оказываясь возле прилавка. Шэдоу пожимает плечами, собирает пустые чашки и тарелки и выбрасывает их в мусорное ведро в дальнем конце площадки, отведённой под столы. Он потягивается, подняв руки над головой, чувствуя себя сытым и довольным. Сегодняшний день явно прошёл не так, как он предполагал, но он вполне доволен. Взглянув на небо, он понимает, что уже поздно: солнце садится, окрашивая видимое сквозь деревья небо в розово-золотистый цвет. Выглядывает несколько звёзд, дует слегка прохладный ветерок. Приятно, спокойно. — Эй, — Соник подходит к нему, держа в руках пакет. — Он дал мне только один пакет… — Всё в порядке, — Шэдоу забирает его у Соника, вытаскивает контейнер для Руж, а затем передает пакет с буррито обратно. — Ты бери, я не побегу домой. — Спасибо, — ухмыляется Соник, беспечно и задорно. — И спасибо за сегодняшний день. Я хорошо провёл время. — Удивительно, но я тоже, — соглашается Шэдоу. — И спасибо. Я рад, что мы друзья. Выражение лица Соника немного омрачается, и у Шэдоу возникает странное ощущение, что он вновь сказал что-то не то. — Я тоже, — повторяет Соник, и в его тоне слышится что-то болезненное. Возможно, просто заявить, что они друзья, — это слишком. Шэдоу делает мысленную пометку принести водку на их следующий спарринг, чтобы они могли как следует решить, какую роль отвести их дружбе. Соник поднимает руку и неловко машет ей, кажется, что он хотел сделать что-то другое, но остановился на полпути. — Встретимся позже, ладно? — говорит он. — Возьмём чили-дог или что-нибудь ещё. Чили-дог… Это напомнило ему. — Подожди, — Шэдоу лезет в свои иглы, доставая чили-конфету, и протягивает её Сонику. — Ты застал нас, когда мы выходили из шоколадной лавки. По крайней мере, сегодня ты можешь съесть одну безопасную, не напичканную наркотиками шоколадку. С Днём святого Валентина, Соник. Он мог бы подарить Сонику шоколад как друг и не задумываться о более глубоком символизме, по типу: нравится он ему или нет. Так же, как он купил Руж шоколад или "Бум-Бум" Омеге. Так было даже свободнее. На самом деле, он думает, что, возможно, он уже понял, что такое дружба. Кормить приятелей и прикрывать их спину в драках. Соник смотрит на шоколад в своих руках с благоговейным выражением, как будто он держит какой-то драгоценный камень или редкую жемчужину. Затем он смотрит на Шедоу широко раскрытыми глазами, в которых светятся такие эмоции, которые Шедоу не может никак определить. Шэдоу пренебрежительно пожимает плечами, пытаясь унять трепетное чувство, поднимающееся в его животе. — Он с чили, твоим любимым, да? — Да, — выражение лица Соника смягчается, он выглядит глупо влюблённым. Затем он указывает на свое лицо. — У тебя вот тут что-то. … Конечно. Шэдоу вытирает мордочку тыльной стороной ладони. — Спасибо, — бормочет он, слегка смущённый. Он мог бы поклясться, что у него более достойные манеры, чтобы не ходить с едой, размазанной по лицу. — Я убрал? Соник тихонько смеётся, и по озорному выражению его лица Шэдоу делает вывод, что ответ — "нет". Синий ёж наклоняется ближе, кончики пальцев едва касаются иголок Шэдоу. — Оно прямо... здесь, — говорит Соник, его дыхание щекочет мягкий мех на щеке Шэдоу. А потом мягкие губы касаются уголка рта Шедоу, и на мгновение он забывает, как дышать, всё его внимание сводится к маленькой точке кожи. Это длится всего секунду или две, и Соник отстраняется, его ярко-зелёные глаза сияют. — Нам действительно стоит сделать это снова. А затем он исчезает, оставляя за собой синее пятно, которое исчезает между одним морганием и следующим. Шэдоу сопротивляется желанию сесть. Это было... это было... Это было совсем не по-дружески?! Взяв в руки заказ с тако для Руж, он направляется домой, решив, что если у него и случится нервный срыв, то не на людях. Он подходит к двери Руж и стучит в неё. Она улыбается, открывая ему. — Итак, — она игриво растягивает слова, забирая у него тако. — Как прошло свидание? Шэдоу моргает, обдумывая сказанное. Он узнал информацию, вызывающую беспокойство о прошлом Соника, и о том, что его накачивали наркотиками по праздникам; он смог привести в порядок иглы Соника, и тот сказал, что не ходит на свидания и уснул на нём, потом он сделал Шэдоу венок из цветов, и они пошли на ужин, Соник сказал, что будет встречаться с кем-то, кого он знает и кому доверяет, сказал, что они друзья, а затем Соник поцеловал его. — Понятия не имею, — честно отвечает он. Шэдоу сильно сбит с толку. В этот момент он даже не собирается спорить, что это не было свидание. Потому что он не знает. Было ли оно? Она оглядывает его, затем сочувственно похлопывает по щеке, по той, которую Соник не поцеловал. — Почему бы тебе не подумать об этом минуту-другую, — распоряжается она. — Я съем свой ужин, а когда у тебя будет более полная картина, мы поболтаем. Бывают моменты, помимо взрывов, когда Шэдоу искренне обожает Руж. Потому что когда он не знает, что делать, она уж точно знает. А когда они оба не знают, что делать, их прикрывает Омега. И огромная огневая мощь. Он кивает, затем уходит в свою комнату. Двигаясь в основном на автопилоте, он снимает ботинки и ложится спиной на кровать, сложив руки на животе. Соник сказал, что будет встречаться с кем-то, кого он знает, с другом, а затем объявил их друзьями. Означает ли это, что он будет встречаться с Шэдоу? Поцелуй, похоже, свидетельствует в пользу этого. Он был удивлён тому, что Шэдоу и Руж не встречаются, так что, возможно, Соник не спросил об этом раньше из-за этого заблуждения? Но, с другой стороны, раньше Соник казался ярым противником идеи встречаться вообще. И они только что признались, что являются друзьями, и Шедоу не хотелось бы всё испортить. Люди — это сложно. Почему они не могут просто сказать всё прямо? Надеяться — заманчиво, но надежда также кажется ловушкой. Это слишком опасно. И он искренне рад, что они друзья. Он мог бы потерять возможность общаться с Соником, если бы сказал что-то раньше, и его бы причислили к тем фанатам. А промолчав, он, как ни парадоксально, приобрел большее. С другой стороны, они ведь нечаянно устроили свидание, не так ли? Пикник, цветы, совместный ужин. Объятия, если за них считать то, что Соник заснул на нём. Всё это было случайно, но приятно. Шэдоу не отказался бы повторить всё заново. И Соник сказал, что они должны сделать это снова. Хотя, возможно, это будет не столько времяпрепровождение, сколько совместные перекусы. Или, возможно, поцелуи? В чём разница между дружбой и отношениями? Декларация о намерениях? Шэдоу переворачивается на бок, что-то хрустит, и в нос ударяет свежий аромат лаванды. Не такой, как масло в его иглах, а свежий, словно где-то распустился цветок. Подняв голову, он оглядывается по сторонам, но ничего необычного в своей комнате не замечает. И несмотря на репутацию Руж как воровки, Шэдоу верит в то, что она не стала бы совать нос в его комнату. Любопытствуя, он садится и проводит рукой по перьям, где Соник касался его во время поцелуя, доставая свежую веточку лаванды. Вокруг стебля завязан сложенный листок бумаги, который выглядит так, будто он был оторван от одного из чеков Нико. Наконец Шэдоу отвязывает записку и разворачивает её. Он узнал бы неряшливый почерк Соника где угодно, даже если бы он написал всего три слова. "Спасибо за свидание." Шэдоу плюхается обратно на кровать, уставившись в потолок, надежда снова разгорается и теплится в его груди, когда он улыбается, чувствуя головокружение и эйфорию. Хорошо. Это было свидание.