В конце они оба умрут

"По траве капает дождь, он пошёл так вовремя... Вероятно, хочет смыть всё то, что мы сотворили с этой землёй..." - подумал Уилл, продолжая стоять на месте, всего в паре метров от человека, что создал такой конец. — О чем ты думаешь, Уилл? – разрушил тишину Лектер, рассыпая свой властный голос на окружающую их атмосферу. Они друзья. По крайней мере... Теперь этого не избежать. На асфальте у дома тухнет тело "дракона", раскинувшего своих кровавые крылья во все стороны, а голос все продолжает отражаться от стенок черепа, отдаваясь лёгкой вибрацией. — о боли. – Слова Уилла не были грустными, злыми, он даже не чувствовал ненависть к убийце, который не давал ему спать ночами. Он был тихим и блаженным, не таким как обычно. — Уилл, тебе больно? Ганнибал поспешил вперёд. Его руки прикоснулись к мокрым плечам Грэма, вызывая у того дрожь от напряжения и, может быть, от удивления. Шершавые пальцы масировали плечи, успокаивая того и, разводя влажные отметены на одежде. Струйки красноватой воды сочились из под подушечек, оставлявших сжатые круги в плечах все ещё мокрой рубашки. Дождь изуродовал обоих, кровь текла и со лба, а потом и с носа, следом она стекала по высохшим губам, а ещё протекла на грудь... Она влажная и вязкая, как и рубашка, что была испачкана совершенно случайным образом. Все факты, напряжение, давление, пульс.. Слова, связанные лишь "Происхождением" – не дают ответить быстро и точно.

Пауза, передышка...

— Это так неочевидно? – Уилл дал себе возможность посмеяться. Губы разомкнулись, а изо рта вырвался хриплый смешок. Ведь это единственное, что радует сейчас, наверное. — Сколько я слышал тебя, но ты никогда не говорил о боли. — Наверное... Это потому, что я никогда не был в моменте реальной смерти. – Грэм уже представил свою смерть. Испачканый кровью двор, тело, разрисованное ранами, губы, потрескавшиеся от избытка воды... И, в конце концов, положение, никчемное положение, когда тебя уже никто не ждет домой, когда ты с ним, ты – он. И, наконец, два мёртвых тела, которых разделяет только одна мелочь... Один труп – это человек, который может обхитрить каждого, тот, кто обвёл весь отдел вокруг пальца. А вторая тушка, тот, кто не смог послушать здравый смысл, тот, кто слушал своё заражённое сердце. Труп хищника, а следом и его добычи. — Разве ты никогда не чувствовал, что вот-вот тебя не станет? – Лектор задал обычный вопрос. На него не сложно ответить. Только когда его кто-то задает, ты пытаешься задуматься снова... Понять с нуля, почему? Руки ограничено вертятся в воздухе, а дыхание и вовсе сбилось с темпа, начиная новый, более быстрый круг. Плечи подгибаются, возможно, это потому, что Ганнибал не чувствует давления со стороны, а может он и специально. — Нет, сейчас... Атмосфера давит. Я всегда думал, что умру не в муках. Да, может от...–

От...

— От пистолета... Несчастного случая, но, нет, нет, точно не в муках. Ведь...мой талант, приманивать тех, кто спасет меня от долгожданной кончины. Страх повторной смерти терзает громче всего на свете, страх за свою жизнь, из-за чего у тебя поднимается пульс, из-за чего твоё сердце бешенно бьётся, как дятел о дерево – вот она, смерть... Когда тебя прерывают, когда ты боишься снова услышать своё сердцебиение так же громко. — Прекрасно... – прошептал Ганнибал, наклонившись к синему от холода, уху Уилла. — Это ведь просто прекрасно. Твои мысли прекрасны, как и ты, не так ли? Его руки перешли с плеч на голову, а пальцы уже начали бродить там, перебирая неприятные на ощупь локоны волос. Ганнибал слышал Дыхание Уилла, слышал как он хрипит где-то внутри себя. Но не обращал на это внимания, не решился торопить.

Пауза. Необдуманный вздох, выдуманный выдох...

— Вы мой Экстази,Доктор Лектер... – похоже на признание в любви. Хотя голос, да и сам смысл, звучат так, будто похмелье берёт верх, хотя всем понятно, что один бокал вина не мог сделать такой отторгающий и дрожащий эффект. — Странное признание, Уилл, очень странное. – Может в словах Ганнибала и была доля шутки, но она не была уловима разумом Уилла, да и сам доктор не желал остановки. Лектер снова погладил Грэма по голове, но уже с целью убрать непослушные волосы с его испачканного лица. Когда все шрамы, царапины, ссадины на мордашке Уилла были видны, открыты. Ганнибал принялся вперед. Он наклонился чуть ниже, расположив руки по обе стороны головы Грэма, и затянул того в поцелуй, попутно слизывая остатки крови на губах, а порой и внутри. Солоноватый вкус лишь возбуждал настроение ситуации, поэтому поцелуй продолжался неплохо и длительно. Даже в такой обстановке, Грэма было уже не поколебить, он смело продолжал начатое психиатором. Заглатывал его слюну и кровь, ощущая этот металический вкус моря, тобиш красной массы. Через несколько секунд – два рта разоеденились, оставив после себя не видимую нитку связи двух жидкостей. Уилл продолжал дышать, быстро и беспокойно, но уже тихо, хотя Ганнибал, отстранившись, все равно слышал этот спокойный звук...Как бы то ни было странно, но он точно громче капель дождя. Громче, ведь больше никто ничего не услышит, ни доктор, ни пациент, который оче-н-нь медлительно разбирал свои чувства, в попытках победить их насилием. Ноги двоих стали мягкими, как пух. Уже ничего их не держало, когда они полностью расслабились, — Это не галлюцинация, Уилл. – когда обняли друг друга, потянувшись вниз, вниз с этой скалы, прямиком в бесконечный дождь.

В конце они оба умрут?

— они умрут вместе.