Искра

      «Всё пошло не по плану с самого начала. Кто бы сомневался…»       Это было первым, о чём подумал Дань Хэн, когда мир вокруг перестал яростно шататься. Кажется, радушного приёма ждать не стоит. Несмотря на ремни на сидениях, гравитация хорошо над ними поиздевалась.       С трудом приоткрыв веки, Дань Хэн приподнялся и сел, резко схватившись за голову. Видимо, он всё же отключился на пару мгновений. Часть вагона уже исчезла среди бушующего пламени. Горячий воздух и дым не оставляли времени на передышку. Жуткая тяжесть в мышцах буквально пригвождала к полу, но Дань Хэн не мог сдаться этому ощущению. В этот момент в его голове вспыхнула вторая яркая мысль.       «Где Келус?»       Внутренняя тревога резко закричала, заглушая голос искалеченного тела. Наспех протерев глаза, он быстро огляделся. Его взгляд быстро нашёл знакомую одежду, но потом…       Дань Хэн, уже поднявшийся на ноги, ошарашенно застыл, не решаясь поверить в увиденное. Кровь. Огромная лужа крови, растёкшаяся отвратительным пятном, выделялась на фоне серого пола.       Нет. Только не это.       Ноги сами понесли его вперёд, и Дань Хэн буквально рухнул на колени около тела Келуса. Руки нещадно задрожали, глаза наполнились неописуемым ужасом.       Нет, нет, нет.       Серебристые волосы окрасились в грязный бордовый. Расслабленное выражение лица пугало так, как никогда прежде. Но что самое жуткое — осколки обшивки вагона. Часть из них буквально прошила живот Келуса, пропитав одежду тошнотворным алым цветом.       Нет, нет, нет, нет, нет.       — Келус! Келус, ответь! Келус! — отчаянный крик больно ударил по ушам. Кажется, его голос никогда не звучал настолько испуганно.       Что-то в глубине вагона обвалилось с оглушительным грохотом. Парализованный страхом, Дань Хэн не сразу осознал, что им срочно нужно выбираться из этих проклятых обломков. Разрывающая сердце реальность и накатившая паника сделали своё дело — он растерял почти всю свою собранность.       Едва дыша, Дань Хэн аккуратно склонился над Келусом. Его ослабшие руки тряслись так, что ему пришлось прерваться на пару секунд.       — Ну же, давай. Келус нуждается в тебе, — нервно стискивая зубы, бормотал Дань Хэн. Холодный пот, смешавшись с кровью, тёк по напряжённым мышцам, напоминая о времени.       Нервы натянулись подобно струнам цитры. Дань Хэн не помнил, как именно вытянул Келуса из той удушающей духоты.       Лжец. Ты помнишь абсолютно всё. Ведь молчание любимого сердца, чей стук остановился прямо перед твоим приходом, невозможно было не заметить. Ты не чувствовал самого важного ритма, но не захотел верить очевидному.       Дань Хэн не помнил, как впопыхах осматривал тело Келуса, утопая в засыхающей крови. В каком-то смысле им повезло. Застрявшие в теле обломки не только повредили сосуды, но и закрыли собой раны, которые сами же и пробили. Доставать их было нельзя, так что Дань Хэн сосредоточился на другой крупной проблеме — широком разрыве под правой ключицей.       — Вот так… Всё будет в порядке… Келус, пожалуйста, ты должен держаться… Я обязательно найду помощь… Я обязательно…       Чьи это были слова? Пара слезинок упала на чужую щёку, прочертив светлую дорожку среди багровых брызг. Всё сгорало в адском пламени. Нерешительные попытки реанимации, приведшие только к сиплому уставшему кашлю. Пальцы, с надеждой сжимающие запястье в бесполезном поиске. Бегающий взгляд, полный безысходности и горя. Ты знал. Пульса не было, как и дыхания. Он не дышал. Легко говорить, когда обещать нечего, верно? Ты даже не смотрел по сторонам, хотя вас могло окружать всё, что угодно.       Невыносимая боль утраты — поистине хуже всего, что ты испытывал. Настоящая пытка. Что ж, теперь ты понимаешь его. Вы не такие уж и разные. И ты это прекрасно знаешь.       Дань Хэн не помнил, в какой момент его оглушила внезапная боль. Перед глазами потемнело, собственное тело пошатнулось, и Дань Хэн нехотя отодвинулся, чтобы не упасть на Келуса. Когда он споткнулся и ударился спиной об обломки стены, сил почти не осталось. Последнее, что пронеслось в голове:       «Пожалуйста… Пусть это окажется самым изощрённым кошмаром. Келус, пожалуйста… Вернись ко мне».

***

      Дань Хэн не находил себе места.       С тех пор, как Келус, здоровый и невредимый, нашёл его среди развалин, прошёл не один день. В тот момент Дань Хэн мог поверить во что угодно: вмешательство Эонов, сильные галлюцинации, банальное чудо. Неважно, что именно. Только результат имел значение — Келус путешествовал вместе с ним и вёл себя совершенно обычно. А это значит…       Нет, ты не забыл. Просто не мог забыть. Ты знал, что что-то не так, просто не хотел верить смутному предчувствию. Стянувшая кожу кровь и беспросветная печаль, что затаилась глубоко внутри — тоже твои выдумки? Облачные гимны, что так нелепо выходили из-под контроля, когда ты переживал — всё это неправда? Вернувшиеся кошмары и резкие подъёмы посреди сна, чтобы проверить чужой пульс и дыхание — пустая трата времени?       Конечно. Так и знал.       Когда Мемо рассказала об испытании Оронис, только сила воли не позволила Дань Хэну закричать. Крепко удерживая бессознательного Келуса, он почти бежал в их комнату. Обеспокоенные взгляды, провожавшие его, не имели никакого значения.       Крепко вцепившись руками в мраморный подоконник, Дань Хэн застыл в одной позе. Его взгляд, обманчиво пустой, остановился на чём-то вдалеке, губы сильно поджались. Сердце, уставшее от тревоги, снова колотилось, как бешенное. Эфемерная стабильность, буквально собранная по кускам, окончательно разбилась.       Это твоя вина. Это ты не успел его спасти. Тебе не показалось. Тебе не показалось. Тебе не показалось.       Какой из него охранник, если при первом же крупном крушении он оказался бессилен? Да, он пробудил в себе древнюю мощь, но что с того, если она здесь бесполезна? Что, если в следующий раз…       Дань Хэн крепко зажмурился. Хватит причитаний, время для скорби ещё не пришло. Медленное глубокое дыхание позволило немного успокоиться.       Вдох, выдох. Ещё не всё потеряно. Они могут кое-что сделать.       Вдох, выдох. Им нужно найти Танатос, тогда их шансы на успех станут больше.       Вдох, выдох. Амфореус отличается от других планет, на которых они побывали. Возможно, его особые правила станут для них спасением.       Дань Хэн оторвался от подоконника и подошёл к лежаку, на котором оставил Келуса. Одна из его рук уже на автомате потянулась к запястью, вторая же нежно прошлась по пушистым волосам. Пальцы очертили висок, пробежались по скулам и задержались на щеке, мягко огладив кожу. Дань Хэн присел на край лежака, собирая обрывки мыслей в единый план действий. Сейчас он мог только ждать, что, конечно, не приносило облегчения.

***

      Это было невыносимо.       Прошёл целый день с тех пор, как Дань Хэн и Гиацина вернулись из Рощи. Единственное, что придавало сил — вести от Аглаи. Кастория и Келус уже отправились решать главную проблему. И всё же…       Дань Хэн медленно ходил из одного угла комнаты в другой. Кажется, он прочитал столько свитков, что на несколько месяцев вперёд хватит. Танатос, царство умерших, сансара, истоки жизни и смерти… Слов очень много, но для них почти все бесполезны. Голова буквально раскалывалась от бесконечных мыслей, но Дань Хэн просто физически не мог сидеть на одном месте. Прошло уже столько времени, а новостей никаких.       Ты сделал недостаточно. Ты не подумал о возможных последствиях. Амфореуса не было в базе данных, но ты всё равно…       — Да заткнись ты уже наконец! — зло прорычал Дань Хэн себе под нос. Кто бы мог подумать, что его внутренний голос будет делать только хуже. Как будто раньше было по-другому…       Тихий вздох разнёсся по комнате. Стоит навестить Аглаю. Это лучшее, что он может сделать.       Дань Хэн быстро развернулся на месте и уже собирался идти к выходу, но… Почти нос к носу столкнулся с Келусом. Кажется, он слишком сильно был поглощён переживаниями, раз не заметил звука открывшейся двери.       Похоже, Келус не особо удивился такой задумчивости. На его лице расцвела лёгкая улыбка, и он шагнул вперёд, мягко беря чужую ладонь в свою.       — Я вернулся, — самые желанные слова наконец-то стали реальностью.       Дань Хэн, словно зачарованный, аккуратно протянул вперёд свободную руку. Его пальцы с особой бережностью обхватили гладкую щёку. Мягкая, тёплая, не запятнанная пятнами крови. Взгляд скользнул вниз — к телу, скрытому белой футболкой. Чистое, целое, свободное от ран и потерь. Дань Хэн тихо выдохнул и с облегчением посмотрел в золотистые глаза. Яркие, полные счастья, живые.       Он и правда вернулся. Он и правда смог. Он и правда живой.       Бессильный под напором чувств, Дань Хэн резко дёрнулся вперёд и что есть силы обнял Келуса. Пальцы свело судорогой от силы хватки, но он и не думал убирать руки. Чужое тепло повлияло почти опьяняюще, особенно тогда, когда Келус ответил на объятия. Они едва дышали, но никто не хотел отстраняться.       — С возвращением, — приятно прокатилось по языку.       Дань Хэн давно не чувствовал такого удовлетворения. Зарывшись носом в местечко около шеи, он откровенно наслаждался близостью. Ему стало настолько спокойно, что весь окружающий мир отодвинулся на задний план.       Несмотря на безусловный комфорт, мысли о случившемся не спешили покидать его голову. На самом деле, Дань Хэн думал об очень многом, но именно смерть Келуса позволила заглянуть в самые тёмные глубины сознания. В те глубины, которые до недавнего времени были запретной зоной за семью печатями.       Глубины, в которых таились вопросы о Дань Фэне.       Каждый раз, когда мысли уплывали в это русло, Дань Хэн одёргивал себя и напоминал, по чьей вине его жизнь всегда меркла под чужой тенью. По чьей вине его в принципе не считали за отдельную личность, попрекая вечным долгом. По чьей вине его собственная молодость прошла в несправедливом заточении, полном холода и страха.       Эти дни ожидания — пожалуй, единственная причина, по которой он разрешил себе затронуть настолько болезненную тему. «Хуже быть не могло», — так он думал.       И снова ошибся.       Неоднозначность — главный враг праведности. Дань Хэн никогда не считал себя непогрешимым, как, в общем-то, и всех остальных существ. У каждого были свои плюсы и минусы, но признаться в предвзятом отношении к кому-то другому всегда нелегко. Дань Хэн не стал исключением, ведь прошлое воплощение принесло ему лишь страдания. Он не просился унаследовать силы Старейшины, но окружающие решили за него. Что говорить, если чужая «надежда на лучшее» учла всё, кроме его желаний.       В одном он был прав. Ему никогда не стать Дань Фэном. И всё же, была крамольная мысль, которую он не учёл.       Не обязательно становиться копией человека, чтобы пройти тот же путь, который прошёл и он. Иногда достаточно одной искры, чтобы сжечь чью-то жизнь дотла.       Дань Хэн ненавидит себя. Как оказалось, его собственная искра чертовски похожа на ту, что сгубила жизнь Дань Фэна. И ладно бы только его. Она унесла столько судеб, что становится тошно.       Дань Хэн никогда не хотел узнать, как выглядит его личная искра. Но, когда он разглядел её в безжизненном теле Келуса… Даже проблеска хватило бы. Одного колебания, одного сомнения. Одной мимолётной мысли. Дань Хэн просто не успел об этом подумать, ведь очень скоро потерял сознание.       Сейчас, вместе с родным теплом под пальцами, осознание настигло так резко, что отняло весь воздух. Хватило того факта, что он просто позволил себе вспомнить. Позволил подумать о вероятности своего поступка, о десятой доли процента, о ничтожном шансе… Но позволил.       Лицемер. Как ты можешь его осуждать, если сам ничем не отличаешься? Если бы Келус узнал об этом, что бы он сказал?       Что бы он подумал?       Что бы случилось тогда?       — Дань Хэн.       Тот невольно вздрогнул.       — Да?       Келус немного отстранился и заключил его лицо в ладони. Безмятежная улыбка перетекла в грустную. Горящая решимость и искренняя забота во взгляде заставили замереть. О, Дань Хэн знает это выражение.       Нет, нет, нет, ничего не говори, пожалуйста, не говори, только не…       — Ты не виноват в моей смерти, ты это знаешь?       Ох.       Глаза предательски защипало, а первая солёная слезинка скатилась прямо к подбородку. Дань Хэн попытался отвести взгляд и отодвинуться, но Келус не позволил. Он снова притянул чужую голову к себе и зарылся пальцами в тёмные волосы на затылке. Губы Келуса, словно чуткие бабочки, собирали непрошенные слёзы, будто не позволяя внешнему миру их увидеть. У Дань Хэна просто не было сил, чтобы остановиться — он снова вцепился в чужую одежду и просто отпустил ситуацию.       — Ты ни в чём не виноват, — едва слышный шёпот перекрыл утомляющий шум. Внутренний водопад из упрёков постепенно иссякал.       Дань Хэн ощущал, как горят его щёки, но всё, что его волновало, — чувственный поцелуй, полный щемящей нежности.       Келус слишком хорошо его знает. Иногда настолько хорошо, что это практически больно.       Его личная искра когда-нибудь проявит себя. У каждого человека она своя, и каждая даёт владельцу выбор. Однако, позволит ли Дань Хэн сжечь себя дотла, — вот что действительно важно. И, пока есть хоть малейшая надежда, — он ни за что не сгорит.