Баллада Сфинксу

Стояла поздняя весна. Школьный день уже закончился и в раздевалке толпились учащиеся, что не могли дождаться похода домой. На втором этаже Шлёпа, как обычно, задерживался из-за помощи учителям, а Бингус всё это время ходил за ним, старательно делая вид, что они встречаются случайно. –И долго ты ещё будешь за мной хвостиком ходить?, – с усмешкой спросил Шлёпа. –Я? Хвостиком ходить? Не надейся. Мне просто нужно в ту же сторону, что и тебе., – с напускным раздражением ответил Бингус. –А поворачивать двадцать раз тебе тоже нужно?, – Шлёпа уже смеялся. –Поворачивать? Ч-чего?, – раздражение Бингуса только увеличилось, а лицо покрылось румянцем, когда он понял, что попался., – Да, нужно! –Тогда никаких проблем. Только не потеряйся. –Уж и без тебя знаю! Бингус отошёл к стене и, достав очки, что он использовал как закладку, сделал вид, будто читает. Он простоял так несколько минут, всё это время наблюдая за Шлёпой, что ходил от одного кабинета к другому. Для Бингуса это была своего рода перестраховка, чтобы не попадаться так глупо снова. Со Шлёпой ему было сложно. Бингус думал, о его влюблённости в последнего знает весь его класс. Да даже вся школа. Но сам Шлёпа или действительно был единственным, кто этого не знал, или упорно притворялся. А в открытом выражении чувств Бингус был очень плох. Поэтому и не мог признаться в любви и везде бегал за Шлёпой. Когда же он закончил с помощью учителям, Бингус подошёл к нему. –Эй, придурок, – позвал Бингус с уровня груди Шлёпы. –Что случилось,? –Пошли к тебе., – сказал Бингус, стараясь выглядеть максимально уверенно. –Вот это заявление. Зачем мне вести к себе того, кто постоянно меня оскорбляет?, – после этой фразы Бингус посмотрел на пол, мысленно проклиная себя за свой характер., – но, если пообещаешь перестать, я пожалуй соглашусь. Всё равно делать нечего. Договорились? –Да... Конечно, обещаю!, – сказал Бингус, сжимая руку Шлёпы. –Тогда я буду ждать тебя у дверей школы., – Шлёпа сказал так потому, что был полностью одет. На нём уже была толстовка, а обувь он поменял сразу после окончания уроков. –Хорошо., – Шлёпа даже не успел сказать ещё что-то, как Бингус уже умчался в раздевалку. Он быстро напялил лёгкую куртку и переобулся, после чего пару минут смотрел в зеркало и был полностью готов. На пути к дому Шлёпы не произошло почти ничего интересного, кроме того, что он предложил понести сумку Бингуса тоже, что заставило того здорово покраснеть. На улице было красиво. Снег уже давно растаял, но на деревьях всё ещё появлялись новые листки. Довольно часто слышалось пение птиц, а под ногами в некоторых местах можно было увидеть короткую траву. На площадке около дороги играли дети и Бингус подумал, что когда-нибудь у них с Шлёпой могли бы быть такие же, от чего сразу покраснел. Это заметил Шлёпа, но решил сделать вид, будто не увидел. И вот они пришли. Шлёпа жил на шестнадцатом этаже, поэтому им пришлось подниматься в тесном лифте, рассчитанном на одного человека. Поэтому, чтобы влезть, Бингусу пришлось прижаться к Шлёпе, от чего он снова смутился. Когда они добрались до квартиры Шлёпы и прошли внутрь, Бингус был удивлён. Он ожидал увидеть маленькую квартирку простого ученика, а у Шлёпы была двухэтажная. Сняв верхнюю одежду и усевшись на диван, они начали думать, чем себя занять. –Может, фильм посмотрим?, – спросил Бингус. –Не вариант., – сказал Шлёпа, показывая на стол, – ноутбук в ремонте. –Тогда... Настольные игры? –У меня их нет. –Музыка? –Динамики подключаются только к ноутбуку. –В таком случае..., – замялся Бингус, – м-можешь помочь с уроками? Шлёпа удивился. Но не упустил возможности пошутить. –Да ну? Я думал, у человека с такой самооценкой точно должны быть прекрасные оценки. Ты меня огорчаешь., – последняя фраза прозвучала с оттенком пошлости, что заставило Бингуса смутиться вновь., – Впрочем, проблем нет. Помогу, чем смогу. Пошли наверх. После этих слов Шлёпа направился по лестнице на второй этаж, а Бингус, державший все учебные принадлежности, зашагал за ним. Через несколько минут он уже сидел за столом Шлёпы, пока тот старательно объяснял ему материал. Когда Бингус начал писать, он почувствовал, что Шлёпа стоит у него за спиной. Через какое-то время чужая рука мягко опустилась на руку Бингуса и начала помогать ему писать. –Вот, здесь нужно это... А здесь вот так..., – приговаривал Шлёпа. От всех этих действий Бингус возбудился. Ему было невероятно стыдно, но он ничего не мог с этим поделать – не каждый день объект его любви обращался с ним, как со своим парнем. Но тут Шлёпа решил отлучиться, чтобы сделать им чай и это стало спасением для Бингуса. Как только Шлёпа вышел из комнаты, он, не слезая с кресла, начал трогать себя. Сначала он просто гладил промежность через штаны, но потом начал аккуратно себе надрачивать. Он представлял, как Шлёпа целует его, как его сильные руки обнимают Бингуса, готовые защитить от всего на свете, как эти же руки держат его бёдра, пока Шлёпа толкается внутрь. Он был уже готов кончить, как вдруг увидел, что Шлёпа поставил две чашки чая на стол. Бингус был в шоке. Его поймали с задранной кофтой и спущеными штанами, пока он играл с собой. Он резко покраснел до кончиков ушей и начал лихорадочно пытаться одеться, как вдруг чужая рука остановила его. –Ты тоже мне нравишься. После долгой паузы до Бингуса наконец дошёл смысл слов. –Ч-чего.? –Я сказал, что ты тоже мне нравишься. Нет смысла это скрывать. –Шлёпа!..., – с придыханием сказал Бингус и бросился ему на шею. Шлёпа только рассмеялся и начал гладить его по голове. Они просидели так почти пятнадцать минут, когда Бингус почувствовал, что что-то упирается в него снизу. –Упс! Кажется, у меня появилась проблемка. Не против, если я отойду ненадолго?, – улыбаясь повествовал Шлёпа и, усадив Бингуса на кровать, уже собирался идти, когда его схватили за руку. –Н-нет... Я... Я хочу помочь!, – глаза Бингуса загорелись. –Нам же только недавно исполнилось восемнадцать, зачем тебе это? –Ну... мы же теперь вроде как пара..., – сказав это, Бингус заставил Шлёпу посмеяться и потрепать его по волосам. –Ну, раз ты сам так просишь..., – Шлёпа наклонился к уху Бингуса, – я дам тебе всё, чего ты хочешь. Шлёпа положил Бингуса на кровать и не стал медлить, сразу начав его раздевать, параллельно раздеваясь сам. Когда это действие было закончено, Бингус мог только краснеть, отводить взгляд и прикрываться коленями. Шлёпа уже успел откуда-то взять лубрикант и активно размазывать его по пальцам. Бингус и так знал, что должно было произойти дальше, поэтому только зажмурился и кивнул. Даже это не помогло ему спастись от сильной боли в заднице, когда Шлёпа ввёл в него один палец. Поэтому он начал целовать Бингуса и гладить его по голове, иногда аккуратно оставляя засосы. Когда же Шлёпа ввёл второй палец, в качестве награды он взял член Бингуса и начал его надрачивать. И через пару минут таких испытаний он был достаточно растянут. Шлёпа вылил лубрикант на свой член и размазал его, аккуратно входя после этого. Дав Бингусу время привыкнуть и перевести дух, он начал медленно и нежно двигаться. Шлёпа постепенно наращивал темп, но толкался внутрь всё так же аккуратно. Всё это сопровождалось довольными стонами Бингуса. В какой-то момент Шлёпа попал по простате, что заставило Бингуса сжать его член внутри себя, протяжно застонав. Из-за этого по неосторожности Шлёпа сделал пару резких и грубых толчков, но, целуя Бингуса, он как бы извинился за это. И, подобрав тот же угол проникновения, с каждым движением попадая по простате снова и снова, заставляя Бингуса под ним буквально биться от удовольствия. Он звонко стонал, кричал имя Шлёпы вперемешку в ругательствами и в конце концов кончил, застонав громче всего. Шлёпа вышел из него, чтобы кончить ему на живот и сел рядом с лежащим телом, пытавшимся отдышаться. Через пятнадцать минут он уже лежал рядом, перебирая волосы Бингуса в руках, как вдруг услышал: –Я люблю тебя, Шлёпа. Люблю больше всех на свете. Пожалуйста, давай встречаться. –Ха-ха, я только хотел это предложить. Я тоже тебя люблю, Бингус. Так что давай. Бингус пискнул что-то радостное и прижался к Шлёпе, обнимая его. Шлёпа накрыл их обоих одеялом и, выключив свет, погладил Бингуса по голове, а затем, обняв его, заснул. Как и сам Бингус. А на столе остывали две чашки чая...