the apogee of sin

Тяжелое дыхание отдавалось в незнакомом и совершенно пустом мире далеким эхом. Здесь все было слишком заброшенно, слишком тихо, слишком.. мертво? Майк здесь был уже не в первый раз, но надеется, что хотя бы в последний. Он не мог стоять в стороне и просто ждать неведомого чуда, пока его вроде бы лучший друг затерян где-то в изнанке, а остальные только и делают, что осторожничают и не спешат на помощь. Хотя, их тоже вполне можно понять. В последнее время изнанка стала слишком опасной. Теперь уже не только Демогоргонов стоит опасаться, но и других тварей. К счастью, Уилер уже не тот импульсивный тринадцатилетний мальчишка, действующий слишком рискованно и без заранее продуманного плана. Хотя, что уж греха таить, у него и сейчас не было никакого плана при себе. Единственное, что он знал – это примерное расположение объектов на этой стороне мира, и то из-за паники не мог сориентироваться в должной мере. Парень осторожно шел по не особо устойчивой земле под его ногами. Казалось, что трава под его ногами вот-вот станет жидкостью, которая утянет его глубже под поверхность этого совершенно странного мира. От всякой слизи вокруг хотелось бежать подальше, но шуметь было нельзя. Если он наткнется на кого-то из монстров, ему точно несдобровать, и искать придется уже не только Уилла. Майк с трудом узнавал окрестности города сквозь густой туман и некоторую темноту, но продолжал идти даже так. Было жутко от того, насколько заброшенными и обросшими мхом казались здесь дома, которые он ранее видел в своем обычном мире. – Черт, поверить не могу, что здесь вообще хоть кто-то бывает не только ради того, чтобы кого-то отсюда вытаскивать.. – Уилер старался говорить это шепотом, но из-за усталости и тяжелого дыхания его было слышно здесь еще лучше. Воздух здесь был абсолютно спертый и для долгого пребывания точно не подходит, так как дышать им совершенно невозможно. Зрение тоже было нечетким, и Майк чувствовал, что еще немного и он сам завалится тут без задних ног. Но нужно было продолжать идти. Парень искал своего друга достаточно долгое время, негромко зовя его по имени. Иногда Майку приходилось обходить всяких тварей, которые так и норовили найти себе кого-то на закуску. Через некоторое время он и сам не понял, как оказался глубоко в лесу. Вдали виднелось лишь одно сооружение, явно скрытое от взора лишних глаз. Одинокая церковь стояла совсем заброшенно и уныло посреди всей мертвой картины и слизи, стекающей с верхушек высоких дубов. Почему-то именно в этом мире она выглядела не как что-то божественное и светлое, а как что-то, предвещающее саму смерть, наступающую тьму и приближение конца этого чертового мира. Если бы это святилище можно было назвать по-другому, Майк, наверняка бы с усмешкой, что сорвалась бы с его уст в обыкновенное время, ответил бы, что это ни что иное, как настоящий апогей греха. Но сейчас Уилеру было вовсе не до смеха, когда ему померещился чей-то тихий голос, звук которого исходил прямиком из этой церкви. Он лишь надеялся, что это Байерс, все еще живой и вне опасности. Ему хотелось сорваться и быстрее добраться до этого треклятого сооружения, но все еще нужно было быть осторожным. Он не может быть полностью уверен, что он здесь один на один с Уиллом. Дорога к священному зданию была долгая и вязкая из-за болота под ногами. Трава и земля буквально уходили у него из-под ног, а руками было не за что цепляться, кроме каких-то полусгнивших пней, полностью кишащих неземными червями и мелкими монстрами. Церковь выглядела так, будто готова в любую минуту развалиться. Собственно, как и Майк внутри себя. Ему казалось, что еще немного и его сердце перестанет биться. Вход в здание был завален и скрыт под свисающей лианой разных растений, смешанных со все той же мерзкой слизью. Сердце парня на мгновение пропустило удар, когда он вошел – Уилл в действительности был там. Совершенно одинокий, но явно ждущий подмоги с настоящего мира. – О Боги, Уилл! Уилл, ты.. Ты в порядке? – в этот раз Уилер не сдержался и сорвался с места, а обняв, почти повалил друга на пол церкви. Они впервые за очень долгое время были чему-то рады. Они наконец нашли друг друга спустя столько долгих дней. Приход Майка для Байерса был сравним со вторым явлением Христа народу, иначе это никак больше и не описать, – Мы.. Мы все так сильно волновались за тебя! Хотя.. Остальные и сейчас волнуются, и, наверное, не только за тебя, хах. – Я знаю, прости, Майк. Я не хотел, чтобы вы все были так обеспокоены из-за меня. Я слышал вас иногда, – Уилл явно боялся говорить громче, чем шепотом. Как будто стены этого проклятого места могли запомнить их слова, подслушать и осудить их одним своим видом. Но именно здесь никого нет. Здесь некому осудить их за чувства, за лишние эмоции. Здесь никто им не может помешать. Байерс смог пересилить себя и поднял на своего друга взгляд. В его карих глазах была видна абсолютно чистая и блаженная любовь, которую он так долго пытается подавлять. Его очи, что были ярче любого неземного камня, всегда как-то особенно блестели в напряженные моменты. Нет, он не плакал. Он никогда не плачет, но всегда находится где-то на грани этого. Еще и его взгляд, часто не способный сосредоточиться на одной вещи, он точно готов поразить им Майка когда-нибудь. Чего уж греха таить, он уже это сделал, и это было прямое попадание в самое сердце. Снаружи церкви были слышны звуки некоторых тварей, но сейчас обоих парней больше явно волновали не они, а их чувства. В этом святилище, совершенно чистом и столь далеком от всякой цивилизации месте они оба познают всю сущность их чувств, наполненных одним только сплошным грехом и неправильностью, – Майк, прошу.. – Уилл, я.. Я скучал, очень, – этот шепот звучал слишком интимно, слишком откровенно, но так абсолютно правильно. Да, именно так и должно было быть с самого начала. Особенно правильным это стало, когда сухие и слегка потрескавшиеся губы Майка накрыли губы Уилла в неуверенном, но чувственном и говорящем всю правду поцелуе. Сам Уилер слабо усмехнулся в поцелуй, когда понял, что все это они делают в таком месте. Были бы они в той же церкви, но в их мире, их бы уже выгнали оттуда и обругали, назвав бы нечестивыми мальчуганами. Хорошо, что они в изнанке и их никто не в силах увидеть и услышать. А стены этой церкви вряд ли что-то запомнят. Как-никак, это их личный апогей самого ужасного греха и самой искренней любви, ради которой оба возлюбленных прошли слишком много. Они заслужили счастья и такого же счастливого конца, не так ли?