Называй меня правильно

Они вместе уже больше полугода. Не афишируют, но команда давно в курсе. Аарон слишком легко раздражается, если кто-то подходит к Кевину ближе, чем на метр. А Кевин... Кевин не пьёт в одиночку. Он теперь пьёт рядом с Аароном — или не пьёт вовсе. Живут в одной комнате. Всё организовано чётко — как у Кевина на тренировках. Как у Аарона в аптечке. Они учатся не убегать друг от друга, даже когда хочется. Учились, пока Кевин всё не испортил. Это случилось ночью. Шепотом, на выдохе, в самый пик. Аарон под ним, грудь быстро поднимается, пальцы вцепились в простынь, и всё идёт идеально, пока: — Чёрт, Джереми... Секунда. Тело Аарона замирает, как будто его током ударило. Глаза открываются, и Кевин сразу понимает — пиздец. — Что ты сказал? — голос ледяной. Кевин пытается загладить: «Прости. Это была ошибка. Это…» — Ошибка? — Аарон отталкивает его с такой силой, что Кевин отлетает к стене. — Я тебе ошибка? — Нет! Я... — он тянется, но Аарон хватает футболку с пола и выходит из комнаты босиком.

***

Три дня Кевин не может с ним поговорить. Аарон ночует у Нила. На тренировках молчит. В глаза не смотрит. Даже Мэтт шепчет Джеку: "Кажется, они посрались по-крупному." На третий день Кевин не выдерживает. Вечером, когда почти все ушли в столовую, он встает на колени прямо перед Аароном, который возвращается за чистыми вещами. — Я сказал чужое имя, — говорит Кевин, не поднимая глаз. — Но это не значит, что я хочу быть с ним. Я хочу быть с тобой. Я хочу, чтобы ты меня слышал. Не прощал — слышал. Аарон долго смотрит на него. Напряжение висит в воздухе, как будто сейчас снова прилетит. — Ты унижаешься, — наконец говорит он. — Это не по тебе. — Знаю, — кивает Кевин. — Но я тоже ошибаюсь. А ты мне важен настолько, что я готов стоять тут, пока не перестанешь меня ненавидеть. Аарон медленно опускает сумку и подходит ближе. — Я тебя не ненавижу, Кевин. Я просто ненавижу, что ты сделал это со мной. И в этом «со мной» — весь смысл. Не чужое имя, не секс, не гордость. А предательство внутри самого близкого.

***

Кевин Дэй ходит за Аароном, как тень. Тихий. Без своего привычного «я знаю лучше». Без командирского тона. Просто… рядом. Это пугает всех. Дэн шепчет Мэтту: — У них всё нормально? Кевин молчит уже третий день. — У них точно не нормально, — отвечает тот. — Кевин ведёт себя как загнанный щенок. А Аарон… он будто наслаждается этим. Это почти правда. Аарон не прощает. Он выстроил между собой и Кевином стену из молчания, из взгляда «не смей приближаться», из ледяной вежливости: — Передай мяч. — Убери за собой. — Отойди. Ни одного «Кевин». Ни одного «эй». Даже во время игры он говорит с ним так, будто перед ним незнакомец. Стратегия страха. И Кевин принимает это. Он сжимает зубы, кивает и уходит спать на диван, если Аарон засыпает на кровати раньше него. Прикоснуться? Забудь. Однажды, машинально, он касается его плеча в коридоре — хотел просто привлечь внимание. Аарон отдёргивается, будто ударили. — Ты не понял? — тихо, но жёстко. — Не трогай меня. Кевин стоит, будто его ошпарили. Команда в шоке. Рене кладёт руку на плечо Нилу, будто намекая: не вмешивайся. Это их дело. А Кевин продолжает быть рядом. Садится с Аароном за стол, даже если тот не смотрит на него. Ждёт, пока тот закончит тренироваться, чтобы вместе уйти. Молчит, потому что знает — слова сейчас ничего не значат. Иногда Аарон смотрит на него — коротко, быстро. Словно проверяет: ещё здесь? И Кевин всегда здесь. Потому что он виноват. И он будет виноват, пока Аарон не решит, что с него хватит.

***

Вот продолжение с приездом Эндрю, напряжённым разговором, постепенным примирением и финалом. Остаёмся в характере, но даём читателю эмоции и завершённость.

***

Нил, конечно, пытался не вмешиваться. Но терпение у него закончилось, когда Аарон второй день подряд возвращался в общагу с синяками под глазами от бессонницы и сжатой челюстью. — Я не прошу тебя что-то делать, — сказал он, закрывая ноутбук. — Я просто сообщаю. А дальше — решай сам. Через два дня Эндрю стоял у двери их общежития, как буря в человеческом обличии. Молчаливый, в чёрной куртке, с таким лицом, что даже Джек, случайно открывший дверь, сразу ушёл в другую комнату. Он нашёл Кевина на кухне. Тот мыл кружку. Руки дрожали. — Нам нужно поговорить, — сказал Эндрю. Спокойно. Почти дружелюбно. Но Кевин знал, что за этим голосом скрывается ледяной клинок. — Если ты пришёл добить, то можешь встать в очередь, — выдохнул Кевин. — Я не пришёл добить, — пожал плечами Эндрю. — Я пришёл предупредить. Он подошёл ближе, встал вплотную. Без оружия, без угроз. Но глаза — холодные, пустые, как в ту ночь на крыше, когда всё закончилось и началось заново. — Ещё раз. Ещё один прокол. Ещё одно чужое имя, и я тебя размажу. Пауза. — Не за брата. За человека, который впервые за всю жизнь начал чувствовать себя нужным. Кевин не ответил. Потому что не было слов. Потому что он сам хотел себя ударить каждый день с тех пор, как всё разрушил.

***

Аарон узнал, что Эндрю приезжал, от Нила. — Он не ударил его, если тебе интересно, — сказал тот. — Но дал понять, что убьёт, если ты не успеешь первым. Аарон фыркнул. — Щедро с его стороны. Но внутри что-то дрогнуло. Кевин всё ещё здесь. Не сбежал. Не сломался. Не оправдывался. Он просто… ждал. И Аарон, как бы ему ни хотелось быть жестким до конца, начал уставать от тишины. От холода. От себя.

***

Ночью, когда все уже спали, он тихо сел на край кровати. Кевин, как обычно, спал на диване, накрывшись только курткой. Аарон долго смотрел на него. Потом прошептал: — Если ты когда-нибудь ещё раз произнесёшь чужое имя, я тебя закопаю. Медленно. И никто даже не удивится. Кевин открыл глаза. Взгляд растерянный. Сбитый. И почти боязливый. Аарон медленно лёг рядом. Не прикасаясь. Просто рядом. — Но я тебя, чёрт побери, люблю, — добавил он. — И это, наверное, самое дурацкое чувство на планете. Кевин выдохнул. Не ответил — не посмел. Только закрыл глаза снова, боясь, что это сон. Аарон уснул рядом. А наутро никто ничего не сказал, но Кевин снова лёг в их общую кровать. И Аарон больше не отодвинулся.