не по сценарию.

— снято! благодарим всех за тяжёлую работу! проект официально закончен! — выкрикнул режиссёр, хлопая в ладоши. весь кино-состав стал приветствовать и поздравлять актёров. некоторые даже пустили слезу. никому из них не верилось, что отныне не будет всех этих совместных будней, не будет привычных шуток. пожалуй, для всех этих актёров, они стали почти что семьёй. такой грустный, но в одночасье романтичный проект не мог никого оставить в стороне. молодая, но уже очень талантливая актриса — Мизи — всё ещё в гриме своей героини, смахнула слезу и тихо произнесла: — а ведь, кажется, это было вчера — первая читка сценария. ещё одна актриса к ней, обняв одной рукой за талию — знаешь, такие проекты не заканчиваются. они просто живут дальше — в нас. Alien Stage стал дебютным проектом для новенькой актрисы — Суа. здесь же она и нашла свою первую любовь, которой уже готова была посвятить всю себя — Мизи. к счастью у них было очень много совместного экранного времени, а так же симпатия оказалась взаимной. ещё было немало профессиональных актёров, например Лука и Хёна, которые в реальности оказались женаты. они просто великолепно отыграли свои роли, что не могло не призвать к ним новую волну фанатов. однако на площадке было ещё два — самых популярных — актёра. в проекте им дали весьма трагичную участь: невзаимная любовь. Иван по сюжету был с детства влюблён в Тилла, который в свою очередь любил Мизи. как бы Иван не старался, на него его предмет обожания никогда не обращал внимания. но именно это разбитое сердце Иван сыграл так пронзительно, что после выхода сериала поклонники еще долго спорили — правда ли всё это было игрой, или он на самом деле пропускал чувства своего героя сквозь себя. однако, не смотря на все сплетни и слухи, по Ивану не было видно настоящей симпатии по отношению к Тиллу в реальной жизни. да, Иван относился очень мягко к Тиллу, отвечал на вопросы, вежливо предлагал свою помощь, но он так относился ко всем, что, как оказалось, очень бесило Тилла. Тилл был человеком прямым, иногда даже резким — особенно когда дело касалось эмоций. он не понимал этого постоянного спокойствия Ивана, его вежливой отстранённости. и хотя они часто работали вместе на площадке, за её пределами между ними будто стояла невидимая стена. несмотря на то, что в проекте Тилл ненавидит Ивана, в реальной жизни же он, кажется, ощущал к нему нечто большее, чем обычное партнёрское уважение, или даже дружбу. Тиллу хотелось большего, чем партнёрское уважение и дружба. и именно это “большее” становилось для Тилла настоящей пыткой. он злился не на Ивана — он злился на собственную беспомощность перед его спокойствием, перед тем, как тот, кажется, умел оставаться равнодушным ко всему, даже к нему. это было невыносимо. Тилл был актёром много лет, он буквально посвятил всего себя этой карьере. никто никогда не заставлял его сердце биться быстрее. никто никогда не смел быть одарённым нежным взглядом Тилла. никто никогда не был им любим. пока не появился Иван. самая тяжёлая сцена для Тилла была сцена с поцелуем, а затем "смертью" Ивана. он настолько сильно жаждал этой сцены, что стал её бояться. он стал бояться прикосновения желанных губ, рук. стал бояться сплетения дыхание и ритма сердец. именно в этой сцене — кульминационной, душераздирающей — всё, что Тилл прятал внутри, должно было остаться лишь игрой. а ещё Тилл страдал из-за того, что ему нужно было оттолкнуть Ивана. ему надо было сопротивляться поцелую, сопротивляться прикосновениям. во время съёмки пересняли 3 дубля. Тилл был соврал, если бы сказал, что испортил один-два дубля намеренно – чтобы Иван его снова поцеловал. однако во время последнего дубля, когда после поцелуя у обоих актёров почти что подкашивались ноги, Тилл вынужденно оттолкнул Ивана, и тот упал на землю замертво. дыхание Тилла сбилось, руки дрожали. он не мог понять — дрожит ли от переигрыша… или потому что в этот момент хотел не кричать, не отталкивать, а прикоснуться. сейчас, когда все дубли были отсняты, Тилл задержался в личной гримёрке. он сидел и обдумывал свои чувства, эмоции и ощущения. он смотрел в зеркало, не узнавая себя. —ты актёр, — сказал он самому себе. — это всё просто роль. просто сцена. просто Иван. но в глубине души он знал — ничего "просто" уже давно не было. Тилл снова закрыл глаза и глубоко вдохнул, пытаясь взять себя в руки. он должен был отпустить эти чувства. он должен был вернуться к себе — к своему образу, к своему контролю. но на какой-то момент ему показалось, что он теряет контроль, что его собственные границы стираются, что та стена, которая всегда разделяла личное и профессиональное, теперь рушится. — ты сильнее этого, — шепнул он себе, и это было уже не утешение, а скорее мольба. но что будет, если это "большее", что он чувствует к Ивану, не исчезнет, если это не просто "временное увлечение"? что если на самом деле... он не мог вернуть себе контроль? что если он действительно был не готов принять этот непредсказуемый и тревожный, но реальный поток чувств? Тилл поднялся с кресла, подошёл к зеркалу и, не отрываясь от своего отражения. это была его последняя защита — маска. его роль. его мир. — Тилл-сонбэ? Тилл услышал голос, который узнал бы из сотни тысяч. его любимый голос, который он готов слышать, казалось бы, всю жизнь. Тилл резко обернулся. выглядел он сейчас мягко говоря не в очень хорошем состоянии, однако любопытство пересилило желание выглядеть хорошо перед Иваном. –что? —чуть резче чем хотелось бы сказал Тилл. — съёмочная группа спрашивает, как скоро вы подойдёте к ним. — мягко и вежливо ответил Иван. в прочем как всегда. Тилл вздохнул. его взгляд на долю секунды задержался на губах Ивана. Тилл опустил глаза вниз и незаметно облизнул губы, словно надеясь, что вкус того поцелуя на площадке будет до сих пор ощутимым. — скажи им… что я сейчас подойду, — тихо сказал Тилл, стараясь говорить спокойно, но голос всё равно слегка дрогнул. Иван кивнул. не уходил. молчал. Тилл поднял на него взгляд. — что? — чуть раздражённо, но с той самой ноткой, за которой всегда пряталась неуверенность. — вы в порядке? — просто спросил Иван. его голос был мягким, без нажима. почти заботливым. этот вопрос, такой простой, разом ударил в самую больную точку. — а разве это имеет значение? — выдохнул Тилл, глядя прямо в глаза. и тут же пожалел. потому что в глазах Ивана он не увидел ни равнодушия, ни холодной сдержанности, которую так привык к нему приписывать. там было что-то… хрупкое. почти боль. Иван молча подошёл к Тиллу. у них была совсем незначительная, но видная разница в росте, но тогда, когда Тилл стоял, оперевшись на туалетный столик, а Иван стоял прямо перед ним, Иван имел значительное превосходство в росте. Тилл слегка ошеломлённо посмотрел на Ивана. на этот раз в его глазах была нежность и забота, которую Тилл не видел раньше. Иван стоял так близко, что Тилл чувствовал его дыхание. оно было ровным, тёплым, успокаивающим — и это сводило с ума больше, чем любые слова. Всё в Иване в этот момент кричало о том, чего он никогда не произносил вслух: о терпении, о внимании, о молчаливом присутствии. — имеет, — повторил Иван чуть тише. — всё, что с вами происходит, — имеет значение. Тилл сглотнул. его ладони дрожали, он сжал их в кулаки, пряча от чужих глаз. но Иван всё видел. он всегда всё видел — молча, деликатно, не требуя ничего взамен. Тилл отвёл взгляд и посмотрел в сторону. если честно, то ему сейчас хотелось смотреть куда угодно, только не в глаза Ивана. он понимал, что может тонуть в них вечность, но это понимание не должно доходить до предмета его обожания. –всё в порядке. — сказал он, чуть сдавленным голосом. Иван не шелохнулся. он по-прежнему стоял близко, но не делал ни шага вперёд, ни шага назад — словно знал: любое движение может разрушить хрупкое равновесие между ними. — сонбэ, — мягко произнёс он. — проект уже закончен... Тилл сжал кулаки сильнее, до белых костяшек. он сам себе эти слова говорил с ужасом, а когда они вылетают с уст Ивана - его любви, которую он так не хочет отпускать - это слышать намного больнее. — ...я знаю. Иван кивнул едва заметно. в его глазах не было ни упрёка, ни ожидания — только та же, непреходящая мягкость, от которой у Тилла внутри всё сжималось. он не заслуживал этого. не заслуживал, чтобы кто-то смотрел на него так — с такой теплотой, как будто он был важен. как будто он был любим. Тилл глубоко вдохнул, будто пытаясь вобрать в себя этот момент целиком: запах Ивана, его тепло, этот едва уловимый взгляд, полный всего, чего никогда не будет сказано. он знал, что им остались считаные часы, если не минуты. проект закончен — и теперь каждый уходит в свою сторону, как договорились. как должно быть. Но ничего не чувствовалось "как должно быть". — а если я не хочу, чтобы он заканчивался? — прошептал Тилл, почти не двигая губами. Иван опустил взгляд. его ресницы дрогнули, как будто он тоже пытался удержать что-то внутри. он всегда был собранным, спокойным — человеком, на которого можно было опереться. но сейчас в его глазах тоже что-то надломилось. — а если я тоже? Тилл не успел опомниться, как чужая тёплая рука взяла его за подбородок, а затем его губы обжёг поцелуй. Иван действовал мягко, ненавязчиво. он не спешил углублять поцелуй, нет, наоборот — все его действия были такими, от которых при желании можно было отвернуться. Тилл замер, словно к нему прикоснулись чем-то священным, таким, чего он боялся, жаждал и не смел желать одновременно. его сердце стучало в ушах, в груди, в горле — как будто хотело вырваться наружу. всё внутри него вибрировало от этого касания, такого простого и такого невозможного. в прошлый раз — на съемочной площадке — Тилл по сценарию должен был оттолкнуть Ивана. он должен был притворяться, что тот ему максимально противен, что он не хочет подобной близости с ним. так или иначе, уже было прописано, что Тилл должен чувствовать и делать. сейчас сценария не было. сейчас сердце актёра билось сильнее, чем когда либо. сейчас он ощущал безумный поток эмоций и чувств. всё, чего он желал было прямо перед ним. эта доступность пугала и завораживала одновременно. Тилл не выдержал такого напора и его ноги подкосились. хорошо, что в это время он стоял, оперевшись на туалетный столик, поэтому он просто сел на него. Иван, заметив состояние возлюбленного, положил руку ему на талию, придерживая. его пальцы скользнули чуть ниже, к пояснице, словно спрашивая: ты здесь? ты со мной? Тилл не отвечал словами — он просто прикрыл глаза, позволив себе утонуть в этом прикосновении. его дыхание стало рваным, а пальцы, до того спрятанные в кулаки, медленно разжались и легли на плечи Ивана, вцепляясь в ткань его рубашки. — прости, — прошептал Тилл, сам не зная, за что именно. за то, что дрожит? за то, что не сказал раньше? или за то, что вообще чувствует всё это? Иван чуть наклонился, лбом коснулся его виска. он не требовал объяснений, не просил слов. он просто был. он просто дарил свои прикосновения Тиллу, успокаивал его, хоть и сам был неуверен в правильности поступков. его другая рука поднялась к щеке Тилла, большим пальцем он нежно провёл по коже — заземляя. — не надо, — тихо ответил он. — просто дыши. я с вами. Тилл глубоко вдохнул. воздух пах Иваном — его парфюмом, теплом кожи, и чем-то едва уловимым, но таким родным. и в этом моменте, в этом касании, было больше честности, чем во всех сценах, которые он когда-либо играл. он прижался лбом к плечу Ивана, позволив себе хотя бы сейчас быть слабым. его руки медленно скользнули за спину Ивана, обнимая его. неуверенно сначала, будто спрашивая разрешения, а потом крепче — так, как будто боялся, что если отпустит, то всё исчезнет. Иван обнял его в ответ. без спешки. без напряжения. — Тилл-сонбэ — тихо прошептал Иван. его дыхание обожгло ухо Тилла, так что тот слегка дёрнулся, — я люблю вас. не по сценарию. Тилл некоторое время молчал, вцепившись в Ивана, словно хотел на подольше задержаться в этом моменте. он до сих пор не верил, что слышит эти слова от него. — ...и я тебя. не по сценарию