Алый цветок и стрелы судьбы.

Кайданы, азартные игры — все развлечения среди развалин. Азартные игры, впрочем, были не так страшны. Там нужно было соображать головой и хотя бы что-то знать о Японии: разбираться в символах, знать понятия и многое другое. Возможно, еще нужно обладать военным искусством, но это как получится. В этих играх можно потерять то, что тебе дорого. Но так или иначе, при жизни останешься, чего не скажешь о кайданах. Кайданы — игра жизни и смерти, где нужно обладать всеми хорошими качествами, в частности, умом и хоть какими-то физическими навыками. Фэн Синь оказался здесь совершенно случайно. Он до сих пор не осознал, как вообще попал туда, где его точно не должно было быть. И каким-то чудесным образом смог пережить целых два кайдана. Навязчивые мысли так и лезли в голову нескончаемым потоком. Фэн Синь все еще не мог принять то, что ему действительно приходилось заниматься всем этим, чтобы выжить. Он был нейтрален по отношению к смерти, пока не столкнулся с ней лицом к лицу. Теперь было огромное желание выбраться отсюда. Он планировал сделать это вместе с Се Лянем, который попал в этот мир вместе с ним, но, к огромному сожалению, справляться Фэн Синю в дальнейшем придется одному. Се Лянь остался в истории второго кайдана навсегда, и теперь ничего не исправить. Терять товарища, с которым общался чуть ли не с ранних лет, было довольно сильным ударом. Хотя, смотря под каким углом смотреть. На момент их дружбы Се Лянь не слишком-то интересовался Фэн Синем и его личностью. Фэн Синь – "мальчик-телохранитель", которому приходилось везде ходить за Се Лянем. Все это казалось нереальным, будто это было слишком долгим сном. Но травмы, полученные на втором кайдане, и пустота внутри доказывали реальность происходящего. Вдалеке горели синие фонари. Многие сияли ярким синим огнем, ослепляя одним своим видом, другие — потухшие, безжизненные, пустые. Один мужчина, которого встретил Фэн Синь еще с Се Лянем, рассказал о значении этих самых фонарей. Все эти фонари означали количество кайданов. Их были сотни. Те, что горели, означали еще не пройденные кайданы, а те, что были потухшими – уже пройденные. Фэн Синь, сидя на голой земле, тяжело вздохнул. Сколько еще он будет тут находиться? Когда вообще вернется домой? И произойдет ли это вообще? Ни на один вопрос не было ответа. Единственным занятием на данный момент было сидеть и считать фонарики. Просто от скуки и нежелания делать что-либо еще. Тут и заняться было нечем, кроме азартных игр, где можно было хотя бы достать еды, потому что местная была явно не для благих намерений, и, конечно же, кайданов. Позади послышались шаги. Человек сзади даже не пытался скрыть своего присутствия. Он шел уверенно. – Не густо. Готов к следующему кайдану, Химэ? – послышался до боли знакомый голос. И как же Фэн Синь его ненавидел. – Это был слишком глупый вопрос от тебя. А что еще делать, как не быть готовым? Если уж не проходить кайданы, то не вылезешь из этой дыры. Ты сам это знаешь. Хуа Чэн натянул холодную, как сталь, улыбку и просто встал рядом. Парень был в деловом костюме, поэтому, чтобы не замарать одежду еще сильней, садиться он не собирался. – Ну, могу сказать "спасибо", что ты решил меня не игнорировать. Мой вопрос — всего лишь любопытство, не более. Плюс, я уверен, что мы снова встретимся на этом самом кайдане. – "Любопытство"? Не насмешка, как обычно? А то только ее я и слышал в свою сторону из твоих уст. – Как грубо, Химэ. Фэн Синь в ответ лишь цокнул. Снова это дурацкое прозвище. – Не зови меня так, – сквозь зубы процедил Фэн Синь. Хуа Чэн не ответил. С японского языка "химэ" означало слово "принцесса". Именно по этой причине Фэн Синя не устраивало это прозвище, о чем он намекал не один раз. Но в этом случае он словно разговаривал с каменной стеной, ибо Хуа Чэн не прекращал звать его "Химэ". Химэ, Химэ. Только это словцо и крутится в голове у Фэн Синя. Хуа Чэн с самой первой встречи не вызывал доверия. Каждая ухмылка, слово или действие казалось подозрительным. Фэн Синь не понимал мотивов Хуа Чэна и что ему вообще нужно. Почему он обращает внимание только на него? Со многими он перекидывался парой фраз и на том замолкал, но с Фэн Синем был готов завязать полноценный диалог. Заодно и прозвище, данное Фэн Синю, не давало покоя и вводило в заблуждение. Он не представлял себе чего-то большего. Думал, что это обычная насмешка и все. Но кто знает. Хуа Чэн был слишком непредсказуем.