Знаки внимания

1

Вопреки стереотипам, жизнь в Аду не всегда кажется такой уж ужасной, особенно если ты Оверлорд с успешной ТВ компанией, не имеющей аналогов (радио Аластора не в счёт: Вокс уверен – всерьёз его слушают только ровесники если не велоцираптора, то самого Аластора точно). Но иногда Вокс вспоминает, что он вообще-то попал сюда, чтобы испытывать адские мучения, и это как раз тот день. Под конец дня Вокс не просто устал, Вокс откровенно заебался от тупости своих дорогих сотрудников: то эти бездари вставят не те кадры в эфир; то пустят бегущую строку с тупейшими, мать его, ошибками (серьёзно, нищие возле его офиса иногда пишут грамотнее). Благо, Аластор не смотрит ТВ – сдох бы от смеха на месте. Вокс по ощущениям тоже близок к смерти, как минимум – к мучительной смерти своих подчинённых, поэтому дома он просто хочет расслабиться со стаканчиком чего-то крепкого. Вокс проходит в общую гостиную с охлажденной бутылкой виски из мини-бара. Заметив развалившуюся на диване Вельветт, он вяло поднимает руку в приветственном жесте: говорить нет никакого желания. Судя по тому, что Вельветт ни на секунду не оторвалась от телефона – желание было взаимным. Взгляд Вокса цепляется за какой-то предмет, лежащий на журнальном столике, и в нём Вокс с удивлением узнаёт букет. Зелёные подрезанные стебли аккуратно перевязаны алой лентой, белые и розоватые цветки, похожие на колокольчики, соседствуют со смутно знакомыми синими ягодками. Вокс переводит удивлённый взгляд на Вельветт: — Вел, это твоя штука? С её стороны раздаётся фыркание: — Нет, конечно. Это тебе. — Мне? От кого? — Там есть записка, Вокс, – Вельветт тянет его имя раздражённо, будто он надоедливый ребёнок, – не будь таким тупым. Вокс закатывает глаза и подходит к букету. Рядом и правда лежит белоснежный квадратик с нацарапанными на нём алыми чернилами (или это кровь?) буквами. «Воксу Надеюсь тебе придётся по вкусу этот небольшой знак внимания, друг мой. Ты не представляешь, чего мне стоило их найти.

А.»

Вокс моргнул. Перечитал записку ещё раз. Взял в руки букет. Моргнул снова. Отправитель очевиден и без буквы А в конце: только Аластор называл его "друг мой', и вся записка была в целом написана в его манере. И что это? Пранк? Если да, то очень странный. Раньше Аластор не присылал ему никаких подарочков, тем более таких сложных в исполнении: цветы в Аду не растут, и добыть их невероятно сложно. Всё это походит на романтический жест, и мозг Вокса на пару секунд отключается. Рациональная его часть лихорадочно пытается найти разумное объяснение, но Воксу сложно что-то придумать. Впервые за все десятилетия их знакомства Вокс позволяет себе крохотную надежду на взаимность, и его сердце заходится в бешеном ритме. Он подносит цветы к лицу, вздыхая сладкий пьянящий запах, и на его лице появляется лёгкая глуповатая улыбка. Он произносит шёпотом скорее себе, чем Вельветт. — Никогда не видел здесь такие цветы. Стоят, наверное, как самолёт. — Стопроцентно, – отвечает ему ленивый голос, – но я бы на твоём месте их не трогала. — Почему? — Ну, белладонна вообще-то ядовитая. — Белладонна?! Вокс тут же кидает букет на пол, машинально вытирая руки о штаны. В груди разрастается обида и боль, но Вокс сам виноват: неужели он всерьёз подумал, что спустя столько лет Аластор вдруг его полюбит? — Почему ты мне раньше не сказала? — Не знаю, ты выглядел таким радостным. Даже жалко было сразу расстраивать, – Вельветт, наконец, смотрит на него и замечает обиженный взгляд, – да расслабься: ты демон, от цветочков не помрёшь. — Но отравление-то я словил! — Ничего ты не словил, ягоды же ты не ел, – взгляд Вельветт направлен её на новый маникюр, – помой руки и всё будет нормально. Вокс вздыхает и, отшвыривая ногой злополучный букет, идёт в ванную. В этом весь Аластор: потратить баснословную сумму на ядовитый букет, исключительно с целью поднасрать ему. У него получилось: день Вокса безнадёжно испорчен.

2.

За неделю Вокс восстанавливается от унизительного "подарочка", и, на удивление, Аластор даже не подъёбывает его этим, как сделал бы обычно. В последнее время он вообще кажется Воксу странным – хотя, когда этот олень был нормальным? На собрании Оверлордов Аластор вместо обычных разговоров со своей подругой-каннибальшей кидает на Вокса пристальные взгляды, будто хочет его сожрать. Воксу немного не по себе, и в то же время такое внимание кажется приятным. До тех пор пока он не вспоминает про букет, конечно же. После собрания он заваливается к себе в кабинет, надеясь немного поработать перед сном. Когда буквы на экране начинают сливаться в единое чёрно-белое месиво, Вокс прикрывает глаза. Пора сделать перерыв на свежий кофе и потом... Мысли о кофе прерывает какой-то шорох сбоку. Вокс резко поворачивает голову, вглядываясь в темноту комнаты. Никого. Доработался до слуховых галлюцинаций. Замечательно. Вокс устало вздыхает, рука тянется, чтобы закрыть ноутбук, и натыкается на что-то небольшое и гладкое. Посмотрев на предмет, Вокс удивлённо застывает. Он озадаченно рассматривает небольшую лакированную коробочку с резными ножками. Её здесь явно не было раньше. Тактильных галлюцинаций у него ещё не было. Вокс слишком устал, чтобы думать, мозг работает заторможенно, поэтому он без всяких раздумий открывает коробку. И тут же об этом жалеет. Коробочка оказывается музыкальной шкатулкой: во всяком случае, механизм на дне явно должен воспроизводить музыку. Но вместо приятной мелодии комнату заполняют душераздирающие крики, и, вздрогнув от неожиданности, Вокс как можно быстрее закрывает крышку. Не хватало ещё разбудить Вельветт или – упаси Люцифер – Валентино. Воксу хочется побиться своей тупой головой о стол. Каким идиотом нужно быть, чтобы открывать незнакомые, возникшие из неоткуда шкатулки? Хорошо ещё, что он со всеми пальцами остался. И Вокс ещё что-то думал про своих работников. — Рад тебя видеть, друг мой! Как тебе мой новый подарок? От искаженного помехами голоса Вокс, кажется, ловит что-то похожее на микроинфаркт. Поперхнувшись слюной, он оборачивается на знакомую фигуру. — Твою мать, Аластор, что ты здесь забыл?! В темноте его кабинета Аластор выглядит совершенно неуместно, как резной канделябр среди икеевской мебели. Воксу происходящее кажется каким-то абсурдным сном. — Я здесь, чтобы узнать твоё мнение о подарке, Вокс. Не хотелось бы, чтобы этот ты тоже выбросил. Последняя фраза звучит почти угрожающе, и Вокс задыхается уже не от слюны, а от возмущения. — Конечно выбросил! Ты же меня отравить пытался, псих! И где ты только откопал белладонну? Уши Аластора чуть подрагивают, в глазах Вокс улавливает незнакомую ему эмоцию, но это длится не дольше мгновения. Аластор чуть склоняет голову с привычной улыбкой: — Я не пытался тебя отравить. Не моя вина в том, что в Аду почти нет цветов. Ты мог бы быть благодарен и за это. Вокс с шумом втянул воздух. Ну пиздец, этот мудак смеётся над его чувствами и шлёт ему яд, а он ещё и благодарить его должен! — Нахуя ты вообще это сделал? За это, – в руках мелькает шкатулка, – я тоже должен быть благодарен? — Да, – голова Аластора наклоняется уже под опасным углом, руки уходят за спину, – тебе не понравилось? — С хуя ли мне должны нравятся крики? Аластор смотрит на него разочарованно и недовольно цокает языком. — Это запись моего последнего эфира, я посвятил его тебе. Ты бы знал это, если бы слушал мои подкасты. Аластор теперь посвящает ему подкасты? Интересная новость, Вокс подумает о ней в другой раз, когда не будет так зол. — С чего бы мне их слушать? Ты мои передачи не смотришь. — Раньше ты слушал. Эта фраза звучит почти серьезно. Вокс вздыхает и смотрит на Аластора: тот отчего-то глядит куда-то в сторону окна, одна из рук нервно сжимает микрофон. И что у него в голове? Попробуй разбери. — Это было раньше. До... всего. Аластор кивает. С возвращения Радио Демона после долгого семилетнего перерыва они никогда не поднимали тему прошлого. Честно говоря, они вообще нормально не разговаривали с тех пор, и Воксу не очень-то и хотелось. Аластор уже всё ему сказал в их последнюю встречу перед своей пропажей: к Воксу и его сомнительным друзьям он не присоединится; Вокс вообще очень наивен, раз посчитал, что Аластор может любить хоть кого-либо, особенно его, Вокса. Сердце в груди болезненно сжимается как и всегда, когда он вспоминает это. Пальцы оглаживают гладкую поверхность шкатулки, а электронные глаза смотрят на непривычно молчаливого Аластора. И зачем он здесь? Зачем вернулся, когда Вокс только-только научился прочно стоять на ногах после того отказа? Зачем выбивает его из колеи своими фриковатыми "знаками внимания"? Аластор, наконец, отмирает и улыбается Воксу как ни в чём не бывало. — Ну что ж, мой картинкоголовый друг, мне некогда стоять здесь всю ночь. Раз эта безделушка не пришлась тебе по вкусу, то я найду что-нибудь другое на следующий раз. Au revoir! — Аластор, стой! Блять. Аластор растворяется в тени быстрее, чем Вокс успевает договорить. Совершенно неуместная (прямо как даритель) шкатулка занимает место на его рабочем столе. Вокс тупо пялится на неё секунд десять, будто от взгляда она выдаст мотивы своего создателя, но получает только головную боль. Не от шкатулки, а от недосыпа. Во всяком случае, ему хочется в это верить.

3.

Следующая неделя проходит на удивление мирно: за исключением пары рабочих мелочей, но к этому Вокс уже привык. Домой он возвращается в прекрасном настроении, напевая какую-то прилипчивую песню под нос. Открыв дверь в комнату, он застывает. На кровати лежит что-то небольшое, похожее на куклу. Хорошее настроение тут же испарилось. Если бы у Вокса мог дёргаться глаз, он бы дёргался. Вокс оглядел всю комнату. Заглянул за дверь. Выглянул в коридор. Никого. Может, в этот раз Аластор не придёт? Вокс запирает дверь на замок, включает свет и медленно подходит к кровати. Там действительно лежит кукла. Очень криповая кукла вуду. Вокса передёргивает, но он аккуратно берёт её в руки. Кукла тяжёлая, словно набитая песком. На фоне других вуду кукол, которые Вокс видел, эта выделяется квадратной головой с антенками, красными пуговицами вместо глаз; одежда соответствует той, что раньше носил Вокс. Единственное бросающееся в глаза отличие – клык, болтающийся на её шее. Вокс аккуратно подцепляет его пальцем. Чей, интересно? — Здравствуй, Вокс, как поживаешь? Вокс зашипел: громкий голос застал его врасплох, из-за чего чёртов клык распорол ему палец. Он с раздражением поворачивается к улыбающимуся придурку. — Блять, Аластор, ты можешь хотя бы иногда обозначать своё присутствие, прежде чем говорить? — Могу, но так будет неинтересно. К тому же, – Аластор переводит хищный взгляд на кровоточащий палец, – твоя кровь была бы полезна для талисмана. — Какого ещё талисмана? Аластор смотрит на него, как на безнадёжного идиота. — Ангельского клыка, Вокс. На шее куклы. Вокс смотрит на него изумлённо. — Это клык ангела? — Не думал, что за семь лет у тебя возникли проблемы со слухом, Вокс. И ты ещё говоришь что-то о моём возрасте. Я присяду? Спасибо,– не дожидаясь ответа, Аластор элегантно садится в кресло. Сидящий напротив него Демон напоминает Воксу о давно прошедших временах, отдающихся горьким привкусом джина на языке. Вокс подавляет непонятную тоску и ностальгию. — Откуда у тебя зубы ангела? — Помнишь голову, которую твоя подруга принесла на одно из собраний? Вокс неверяще поднимает бровь: — И ты оставил зуб для меня? Согласный кивок. Вокс вздыхает: — Допустим. И что этот талисман делает? Притягивает ангелов? — Нет, вообще-то наоборот. Это защитный талисман. – Аластор ритмично покачивает ногой, и на Вокса глядит с интересом, – Ты так и будешь стоять? Чертыхаясь, Вокс неловко садится на кровать: кресло у него в комнате только одно. Он молча смотрит на пол, на куклу, на Аластора и пытается связать все факты в одно целое. Последние три недели он словно находится в каком-то сюрреалистичном бреду. Он бы посчитал себя сумасшедшим, но вряд ли его мозг был способен придумать такую чушь. То Аластор дарит ему ядовитые цветы, то шкатулку с криками, а теперь ещё и эта стрёмная кукла. С защитным талисманом. И какой реакции он от него ждёт? — Тебе понравилось? Ну да, конечно. Какая ещё может быть реакция? Хотя, часть Вокса считает эту жуть даже милой: это всё так... по-аласторовски. Знать бы только, зачем он это делает. — Ну, это... не орёт на всю квартиру и вроде не опасно для жизни. Если, конечно, ты не врёшь. Аластор склоняет голову к плечу: — Когда я тебе врал, Вокс? И то верно. Аластор обычно не стеснялся говорить ему всё излишне прямо: какой Вокс жалкий и излишне самоуверенный, как он смешон в своей любви и... Вокс хмурится и смотрит в пол. Ему сейчас не до старых обид. Не хватало ещё, чтобы Аластор увидел это слабое место. — Аккуратнее, Вокс, я прямо вижу как твой процессор перегружается. Так как тебе подарок? — Сойдёт. — Очень высокая оценка с твоей стороны, друг мой, – по кривой улыбке Вокс понимает, что его ответ не слишком понравился, но ему плевать, – знаешь, я потратил на него много времени. Пришлось шить всё вручную, и искать что-нибудь из твоих вещей, чтобы в кукле было что-то от тебя. Ладно, это звучит пиздец как крипово. — Ты копался в моих вещах? Улыбка Аластора стала ещё неприятнее: — Какого ты низкого обо мне мнения, приятель. Мне нет нужды воровать твои вещи, у меня уже было твоё пальто. Вокс пару секунд непонимающе смотрит на куклу, а потом его озаряет. Воспоминание настигает его вспышкой: вот он провожает Аластора после их попойки до первого поворота: на улице темно и холодно до такой степени, что на окнах появляется изморозь. Они оба так пьяны, просто неприлично пьяны, Аластор даже забывает свою шинель в баре (у него правда была шинель? Вокс с удивлением вспоминает, что да, была). Аластор смеётся над его шутками, вместе со смехом из его рта вырываются клубы пара, и Вокс галантно отдаёт пальто со своего плеча. Пошатываясь от смеха и количества выпитого, Аластор принимает его, и больше не возращает. Впрочем, Воксу не жалко, для Аластора ему ничего не жалко. Он переводит шокированный взгляд с куклы на Аластора: — Ты его оставил? — Да, – голос Аластора звучит также беззаботно, будто они говорят о погоде, но отчего-то Вокс не может поймать его взгляд, – правда теперь оно испорчено, так что тебе я его не верну. Вокс смотрит на него поражённо, сердце пропускает удар и тут же заходится в бешеном ритме. Вокс слышит шум собственной крови, бегущей по артериям и венам. Аластор хранил его пальто. Он подарил ему защитный оберег, сделанный его же руками. Он посвятил ему подкаст. Он купил ему цветы. Это же не может быть просто идиотским пранком? — Ну что ж, друг мой, пойду-ка я по своим важным делам, пока ты не закоротил. Знал бы я, что ты становишься таким забавным из-за подобных безделушек, присылал бы их раньше. Au revoir. — Нет, Ал, стой, подожди! Рука не успевает схватить Аластора до его исчезновения, и Вокс медленно выдыхает, чтобы его действительно не закоротило. И что это было?

4.

Всю следующую неделю Вокс витает в облаках, темных и мутных облаках, свойственных Аду. На работе витать проблематично, учитывая его тупоголовых сотрудников, но этим хлопотам Вокс почти рад, это возвращает его в реальность. В нерабочее время он делает многие вещи на автомате: не думая ест, принимает душ, невпопад отвечает Вельветт и Валентино и обязательно зависает в процессе. Когда в очередной раз он ловит себя на том, что вместо просмотра отчётов залипает на шкатулку, Вокс взрывается. Ебанный Аластор, что за хуйню он с ним творит?! За всю неделю Вокс думает об этом больше, чем о своей работе, что так-то непростительное кощунство, и не может сложить пазл у себя в голове. Он будто собирает какой-то ублюдский кубик Рубика, в котором цветов больше, чем граней, и половины деталей не достаёт. Зачем всё это Аластору? Идею с привязанностью Вокс отметает сразу: как бы ему не хотелось представить, что Аластор может правда ухаживать за ним, нужно быть совсем ебнутым, чтобы в это поверить. Розовые очки Воксу разбили давно, вместе с сердцем, и больше он их не наденет. Тогда что это? Новый способ поиздеваться над ним? Слишком много затраченных средств и усилий; Аластор даже во время их дружбы не делал для него ничего похожего. А может в этом и суть? Давить на самые больные точки, изгаляясь над его чувствами, даже ценой всех этих усилий, чтобы посмеяться над ним. Вполне в духе Аластора. Вокс сверлит взглядом чёртову шкатулку, пытаясь выжечь взглядом дыру. Почему он просто не может оставить его в покое? — Здравствуй, Вокс, как твоё ничего? Вокс чувствует закипающую злость. Почему этот ублюдок вообще решил, что может появляться здесь, когда ему вздумается? Может потому что ты сам его не выгонял, Вокс? — Вижу тебе всё же понравилась шкатулка. Это лестно. Надеюсь, этот подарок тебе тоже понравится. Вокс не хочет смотреть на "подарок" и на этого сраного оленя, но Аластор не из тех проблем, которые исчезнут, если их игнорировать. Поэтому он нехотя оборачивается, с отвращением смотря на кусок плоти в руках его непрошенного гостя. Капли крови капают на пол, пачкая его белый ковёр. — Это что, блять, сердце? — Какой ты догадливый, Вокс! – Аластор выглядит чересчур довольным и гордым собой, будто принёс ему что-то невъебенно крутое, – По твоей реакции, я понял, что в подарках я откровенно плох, поэтому я вынужден был спросить совет у Чарли. Она посоветовала мне открыть сердце, так что я нашёл самое внешне привлекательное из всех... Вокс чувствует как у него дёргается глаз. А ведь у него даже нет лицевых мышц. Этот обмудок уже неприкрыто издевается над ним и смотрит выжидающе, будто Вокс сейчас будет развлекать его своей истерикой. Да пошёл он нахуй, Воксу уже поперёк горла стоит этот цирк! — Вокс? Так ты принимаешь подарок? Теле Демон обессилено упирается локтями в колени и смотрит на пятна крови на ковре. Как же ему хочется выгнать этого улыбчивого ублюдка из своей квартиры и сердца и забыть о нём. — Вижу, ты сегодня не настроен на разговор, друг мой. Это прискорбно. Неужели совсем нечего мне сказать? Вокс смотрит в эти до боли знакомые алые глаза и хочет сказать очень много. Но смысла в пустом сострясании воздуха мало, поэтому он задаёт единственный важный вопрос: — Чего ты добиваешься, Аластор? Для чего все эти подарки? — Просто знаки внимания, друг мой, – глаза Аластора изучающе разглядывают его, – помнится, раньше ты любил внимание. Неужели с тех пор что-то изменилось? Вокса заполняет жгучая обида уже в который раз. Он просто смеётся над ним. Над его чувствами. Бессердечный ублюдок. — С тех пор много, что изменилось, Аластор, – Вокс сдерживает себя от прямого нападения: у него нет желания тратить деньги на восстановление своего кабинета после драки, – Что ты вообще ко мне прицепился? Найди себе другую жертву, разнообразия ради. Я тебя знаю, на твои шутки уже не поведусь. Аластор недоуменно смотрит на него, и Вокс ненавидит этот непонимающий взгляд. — Когда я над тобой шутил, Вокс? — Весь этот, блять, месяц! –Вокс всё-таки взрывается, – не делай вид, будто не знаешь о чём я! Ты уже всё сказал семь лет назад – я тебя понял. Ты уже разбил мне сердце, и топтаться на нём этими издевательскими подарочками низко даже для тебя. Вокс ожидает злости, смеха или хотя бы улыбки, но Аластор не улыбается. Его уши чуть опускаются, непонимание в глазах смешивается с обидой (ну охуеть теперь, это Вокс здесь должен обижаться) и виной (???). Аластор выглядит так непривычно уязвимо, что Вокс теряется, и на секунду ему кажется, что они вернулись на семь лет назад, только теперь поменялись ролями. — Прости, – отсутствие помех в голосе в сочетании с произнесенными словами кажется чем-то абсолютно нереальным. Может Вокс всё это время лежит в коме, и всё это просто сон собаки? Вокс надеется, что нет, – я не издеваюсь, Вокс. Знаю, что мне трудно поверить. Я сам себе не верю. Аластор сжимает сердце в кулак, и тут же открывает пустую ладонь. Вокс бы предложил ему бросить радио в пользу карьеры клоуна в цирке Маммона, но сейчас ему не до шуток. Он смотрит на явно расстроенного Аластора и говорит почти мягко: — Тогда ради чего всё это, Ал? Аластор избегает смотреть ему в глаза, набирает в грудь воздуха для ответа и застывает. Вокс почти чувствует, как он мысленно взвешивает все за и против, когда их прерывает голос за дверью. — Вокси-и-и! Мне скучно, когда ты уже закончишь со своими бумажками? Аластор растворяется в тени быстрее, чем Вокс успевает это понять. Тапок со всей силы летит в дверь, и Вокс почти рычит. Ебанный Валентино. Ебанный Аластор.

~~~

Аластор никогда не был романтиком. Точнее, его романтика и чувство прекрасного сильно отличались от общепринятого, поэтому когда он осознаёт, что он чувствует к Воксу, он теряется. Это происходит случайно, когда во время собрания Оверлордов он слишком много и часто смотрит на Вокса. С целью изучения противника, конечно же, всё же Вокс несколько изменился с его исчезновения. Рози почему-то не верит ему, как и не верит, что его аккуратные (как ему казалось) расспросы о Воксе мотивированны исключительно сбором информации. Они говорят несколько часов к ряду, и по истечению их разговора Аластор был вынужден признать, что она права ("я всегда права, милый"). Аластор пытается проанализировать, как давно это случилось, но не может отследить какой-то конкретный момент. Не смотря на все его слова, он всегда симпатизировал Воксу в той или иной степени. Даже в тот момент, когда он его отверг. Аластор морщится. Он говорил себе, что это было необходимо: он знал, что исчезнет на неопределенный промежуток времени, а может и вообще не вернётся, и для Вокса же лучше ненавидеть его, чем ждать чуда годами. Внутренний голос шепчет ему: просто признай, что испугался. Да. Может и испугался. Сейчас это неважно, так во всяком случае Аластору казалось. Вокс не выглядит убито, он прочно основался в адской медиа сфере и, кажется, думать забыл о прошлом. Это немного обидно, но Аластор напомнит ему о себе, и если ещё не всё потеряно, всё будет прекрасно. Аластор никогда раньше ни за кем не ухаживал, но всё это не может быть так уж сложно, верно? Рози говорит, что он интуитивно поймёт, что нужно делать. Самое банальное, что приходит ему в голову – цветы. Ну, точнее, для людей это банально, а в Аду их найти невероятно сложно, но у Аластора всё же получается. Ну и что, что белладонна? Будто Вокс разбирается в цветах. Он в любом случае не умрёт от этого: демонов яд не убивает, разве что немного полежит с головной болью. Аластор всё равно считает это неплохим подарком. Но Вокс почему-то его выкидывает. Досадно, но Аластор никогда не сдавался просто. Помнится, в его времена барышням дарили милые музыкальные шкатулки, и им нравилось. Вокс, конечно, не барышня, но почему с ним это не должно сработать? С музыкой было сложно: классику Вокс не оценит, но Аластор скорее оторвёт себе уши, чем вставит "музыку", которую слушает Вокс. Решение приходит быстро: что может быть мелодичнее криков грешников, убитых в твою честь? Вокс от подарка остался не в восторге (вот же неблагодарный гад), и в голову Аластора закрадываются сомнения, что он делает что-то не так. Аластор от них отмахивается. Вокс всегда был за практичность, так что идея подарить ему куклу вуду с защитным талисманом кажется Аластору гениальной. Но когда он не замечает ожидаемой благодарности на лице, Аластор сдаётся. Да, возможно, стоит признать, что в подарках он правда плох. Поэтому он унижается перед Чарли – она явно понимает в этом больше, чем он. — Божечки, Ал, это так мило, – в своём умилении Чарли порой срывается на ультразвук, но у Аластора есть манеры, поэтому он терпит с привычный улыбкой и даже не закрывает уши, – открой ему сердце: поверь, это будет лучше любого подарка. Аластор благодарно кивает. Что ж, крики Вокс не оценил, но раз даже их не в меру эмпатичная принцесса говорит о сердце, почему бы и нет? Аластор вскрывает несколько особенно наглых грешников на пробу, и выбирает самое красивое сердце. Вокс должен оценить. Вокс не оценивает. Может, принцесса ошиблась, а может, Аластор понял что-то неправильно. Вокс смотрит на него зло и обиженно, как тогда, семь лет назад. Видимо, его подарки были не так поняты. И видимо, дело не только в них. Вокс уже не кажется ему таким независимым и сильным, прошлый отказ уже не кажется такой ерундой. Аластор видит на Воксе незаживающие шрамы, которые он сам же и оставил. В извинениях и разговорах по душам Аластор плох также, как и в знаках внимания, но он пытается. И судя по мягкому голосу Вокса, слова у него получаются лучше, чем подарки. От неловкости Аластор резко теряет всё своё красноречие: слова отказываются складываться в предложения, но что-то мешает убежать ему в этот раз. Аластор впервые в посмертии рад слышать голос молеподобного друга Вокса, который помогает ему позорно бежать. Но последний подарок у него уже приготовлен, и было бы жаль не вручить его, не так ли?

+1

Сначала Вокс думает о том, чтобы самостоятельно связаться с Аластором, но на работе неожиданно возникает завал, и эту идею приходится отложить. Потом Вокс с досадой вспоминает, что Аластор сейчас обитает в Отеле с принцессой Ада, Люцифером, игрушкой Вала и другими личностями, с которыми Вокс не хочет встречаться. В конце концов, он решает просто дождаться следующего визита Аластора, а если тот не объявится через неделю, Воксу придется посетить Отель. Аластор появляется через пару дней, как всегда нарушая созданную им же самим систему. В этом весь Аластор, и на этот раз Вокс даже рад, что он пришёл раньше. — Аластор. — Вокс. Аластор мнётся на пороге и в кои-то веки не спешит пугать его громким голосом и неожиданным появлением. Вокс не устаёт удивляться нетипичности его поведения. Аластор прячет руки за спиной, и Воксу впервые за весь месяц интересно, что он принёс. — Проходи, – Вокс кивает головой на одно из кресел (да, после куклы вуду он купил второе), – удивительно, что ты не попытался напугать меня до усрачки сегодня. Кончился лимит на скримеры? — На что? Вокс отмахивается: — Не важно, забудь. — Я не пугал тебя, потому что тебе это не нравится, – Вокс удивлённо смотрит на севшего напротив демона, – ты сам сказал, что предпочёл бы, что бы я обозначал своё присутствие. Вокс кивает. Да, он кажется, правда что-то такое говорил. Поразительно, что Аластор это запомнил. — Что ты принёс в этот раз? Печень? Аластор чуть хмурится, и Вокс чувствует отголоски вины. — Нет. Я знаю, что мои прошлые подарки тебе не понравились, я очень плох в этом. Поэтому в этот раз просто вино. — Вино? – Вокс недоверчиво разглядывает мутное зеленоватое стекло бутылки, – просто вино – без крови, тёмной магии и прочей хрени? — Да, почти, – Аластор разливает содержимое бутылки по бокалам, любезно созданных тенями, – это китайское вино, его сложно найти. Надеюсь, в этот раз тебе понравится. На дне бокала что-то болтается, Вокс предпочитает не приглядываться. В конце концов, Аластор пьёт с ним из одной бутылки. Он говорит, чтобы заполнить тишину: — На самом деле, мне не не понравились твои подарки, – Аластор вскидывает голову, – Они, конечно, криповые, но... в твоём духе. Мне не понравилось, что над моими чувствами издеваются. — Я не издевался, я ведь уже сказал. Аластор отпивает из бокала, и Вокс следует его примеру. Вкус алкоголя и приглушённый свет в комнате напоминают ему о былых временах, и Воксу впервые почти не больно это вспоминать. — Я уже понял. Так ты расскажешь, в чём дело? Аластор круговыми движениями взбалтывает свой бокал и на мгновение замолкает. — Ты ведь и сам догадался, Вокс. — Ничего я не догадался. Ты пытаешься извиниться за прошлое? Или что? Вокс старается ни на что не надеяться. Обычно, когда он надеялся, всё заканчивалось как со злосчастным букетом: чем сильнее он расслаблялся, тем больнее было потом. Но когда он наблюдает за душевными метаниями Аластора, нервно постукиваюшего когтями по бокалу, Вокс чувствует, как у него запотевают ладони. Аластор, наконец, находит в себе силы посмотреть ему в глаза, и Вокс тонет в этом кровавом омуте. —Мне действительно следует извиниться. За тот день… За то, что отверг тебя. Тогда мне казалось, что это необходимо. Я не знал точно, вернусь ли я в Ад когда-нибудь. Я не хотел, чтобы ты страдал. Аластор отводит взгляд, подрагивающая рука ставит бокал на столик рядом. — Но это ещё не всё. Ты... всегда был мне глубоко симпатичен, Вокс. Ты, конечно, порой вульгарен и нелеп в своих попытках быть "в тренде"... Вокс не удерживается от закатывания глаз. Даже в такой момент Аластору надо подгадить, просто из вредности. —... но ты умён, амбициозен и силён, раз уж теперь можешь противостоять мне со своим телевидением. До моего уровня далеко, конечно, но ты быстро растёшь. Аластор собирается с мыслями, и Вокс боится пошевелиться. Он с опаской косится на дверь и на Аластора, готовясь в худшем случае сразу хватать его за руку, чтобы не сбежал. Аластор вздыхает: — Всё, что я сказал в тот раз, было ложью, с целью тебя обезопасить. Я тогда не осознавал в полной мере, что чувствую. Я понял это только недавно. Я... постоянно о тебе думаю. Ты мне нужен. И я надеялся передать это через подарки, потому что по-другому я не умею. Воксу кажется, что он попал в очень реалистичный сон. Он отпивает из бокала, чтобы заглушить волнение, но это не работает, когда глаза Аластора смотрят на него. — Проще говоря... Я люблю тебя, Вокс. Но я пойму, если ты откажешь мне. Это будет справедливо. Вокс угукает и не отводит от Аластора взгляд. В голове возникает вакуум и всё, что он чувствует – это шок. Наверное, он должен что-то ответить. — Да. Здорово. Уши Аластора нервно подрагивают, он сам выглядит ещё более расстроенным, чем в их последнюю встречу, и Вокс берёт себя в руки. — Прости, я наверное не выгляжу радостно. Но я правда очень рад. Я просто в шоке сейчас. Я так долго этого ждал. Аластор немного успокаивается и разглядывает Вокса пристально, будто разыскивает признаки лжи. Аластор никуда не исчезает, не смеётся над ним, и Вокс не просыпается. На смену шоку приходит переполняющее его счастье. Он волнительно ловит Радио Демона за руку, нежно сжимая пальцы. — Сатана, Ал! Если я в коме, я не хочу просыпаться. Аластор неловко посмеивается, проводя большим пальцем по его ладони: — Это значит, что это взаимно? — Блять, Ал, разумеется да! Аластор мягко вынимает свою руку из его пальцев (викторианский джентльмен, не иначе) и поднимает бокал: — Тогда предлагаю выпить. Вокс усмехается. Всё прямо как в старые добрые. — Ага. За нас и это охуенное вино. Чокнувшись с Аластором, Вокс залпом допивает до дна – в губы утыкается какой-то странный предмет. Вокс недоуменно смотрит в бокал – со дна на него смотрит мертвая мышь. Мертвая, блять, мышь. Его почти тянет сблевать. — Блять, Аластор, что это за хуйня?! Радио Демон говорит совершенно невинно, еле сдерживая смех: — Китайское вино, как я и сказал. Говорят, полезно для печени. Тебе, кажется, нравился вкус. — Какая же ты сука, Аластор! Ты это специально, да? Прекрати ржать! Смех Аластора перекрывают радиопомехи, и Вокс лишь наигрывает возмущение. В конечном счёте, он не врал, когда говорил, что ему нравятся эти знаки внимания. Но употреблять в пищу его подарки Вокс больше не будет. Себе дороже.