Последний шанс

      Прошла почти неделя, и сегодня наступило полнолуние — время, когда Гарри решил отправиться за Дьявольской Луной, редким и капризным цветком, который расцветает лишь в особых местах в особые ночи. Он знал, что добыть его будет нелегко, но и сохранить добычу будет не легче: если не поместить цветок в зачарованную колбу в течение получаса, он высохнет и превратится в пыль.       За эти дни Гарри несколько раз общался с Долоховым и Барти, но ни Беллатрисы, ни Волан-де-Морта не видел. Их долгое отсутствие тревожило его. Вопросы роились в голове, не давая покоя: «Где они пропадают так долго? Неужели это наказание за мою выходку на кухне? Или он слишком занят с этой… одержимой? Чем они вообще заняты?» Ответы на эти вопросы юноша не хотел знать, потому что внутри росла ревность — едкая и болезненная.       Гарри чувствовал, как сердце сжимается от мысли, что Марволо мог всю эту неделю провести с ней. С той, что словно тень неотступно следует за Лордом. Эта чувство было наполнено горькой смесью страха и злости. Он не хотел признавать эту слабость, но она жила в нём, как пламя, которое трудно погасить.       С другой стороны, темный маг мог быть занят чем-то важным и не с этой чокнутой. Что хуже? Знать, что твоя родная душа осколок которой ты хранишь в себе развлекается с какой-то пожирательницей или вообще не знать причину отсутствия. Метка, что располагалась под сердцем ясно давала знать, что с Марволо все в порядке. Редкие отголоски эмоций, что Гарри с недавних пор начал ощущать говорили о сильном гневе темного владыки.       И всё же, несмотря на эти чувства, Гарри был полон решимости. Сегодняшняя ночь — шанс, возможность сделать шаг вперёд, добыть цветок и приблизиться к созданию артефакта. Но в глубине души он понимал: путь этот будет сложным, и не только из-за магии и опасностей, но и из-за тех чувств, что бушуют внутри него, не давая покоя. Дождавшись вечера, юноша вышел за территорию поместья по направлению к лесу. Этот лес был магически наделен благодаря силе сердца поместья Малфоев. Магия, что хранил в себе мэнор питала эти земли многие поколения. Идеальная почва.       Ночь опустилась над лесом, окутывая всё вокруг густым покрывалом таинственности и магии. Гарри ступал по мягкой земле, покрытой ковром из опавших листьев, которые тихо шуршали под ногами, словно шёпот древних духов. Воздух был наполнен свежестью и влажным ароматом мха, смешанным с тонкими нотами цветущих ночных растений. Вдалеке слышалось тихое журчание ручья, а где-то высоко в кронах деревьев раздавались редкие трели ночных птиц и шелест ветра, играющего с листьями. Тени деревьев танцевали в лунном свете, создавая причудливые узоры, словно живые существа, наблюдающие за каждым шагом юного мага. Гарри осторожно двигался, стараясь не нарушить хрупкую гармонию ночного леса, его дыхание вырывалось лёгкими облачками в прохладный воздух.       Вскоре он вышел на поляну, где мягкое свечение разливалось повсюду. Маленькие феи, словно искрящиеся огоньки, порхали между цветами и травами, их крылья переливались всеми цветами радуги. Они были безобидны, но Гарри знал — с этими созданиями лучше не связываться. Их шутки были не просто забавными, а настоящими магическими проделками: они могли столкнуть путника в воду или запутать в невидимых ловушках. С лёгкой улыбкой Гарри обошёл поляну стороной, стараясь не привлекать их внимания.       Вдруг за спиной раздался тихий, соблазнительный голос, шепчущий слова предостережения и угрозы. Гарри не осмелился обернуться, зная, что это демон, и значит, он близко. Голос манил и пугал одновременно, предупреждая о смертельной опасности и предлагая вернуться назад.       Но Поттер, собрав всю волю, выбрался на встречу голосу, двигаясь в том направлении, где шёпот становился всё громче и зловещей. С каждым шагом голос усиливался, превращаясь в угрожающую мелодию, заставлявшую сердце биться быстрее и кровь стынуть в жилах.       Наконец, среди раскидистых ветвей огромного дерева, Гарри заметил серебристое свечение. У подножия росли три цветка Дьявольской Луны, их лепестки мерцали мистическим светом, словно храня в себе древнюю тайну. — Ты хочешь его защитить… Что-то происходит и ты боишся— раздался голос, холодный и властный. Гарри остановился, сердце колотилось, он решался ответить. — Да… — прошептал он, голос дрожал, но был полон решимости. — Ты же прекрасно знаешь, Гарри, что это ошибка. Ты хочешь создать артефакт, что защитит твою родную душу, цена которого огромна, но Гарри… он не ответит тебе тем же. — Возможно, — ответил Гарри, сжав кулаки, — но я всё равно хочу сделать это. — Милый, милый волшебник… — голос стал мягче, но не менее угрожающим. — Ты прошёл сквозь время, чтобы встретить его, но не забывай: он не способен любить, он дитя амортенции. Гарри молчал, стиснув зубы, не в силах ответить. — Ты убил его однажды, он знает. Разве это не предательство с твоей стороны? Думаешь, артефакт растопит сердце, которого нет? — Лучше умру я, не чувствуя после смерти той боли и пустоты, нежели история повторится, — твёрдо сказал Гарри. Голос рассмеялся, холодный и горький. — Разве тогда ты не обрекаешь его на ту же боль, что испытывал сам, когда потерял душу, предназначенную тебе судьбой и магией? Гарри усмехнулся, взгляд его стал твёрдым. — Для того, чтобы это почувствовать, у него должно быть сердце, которого нет, по твоим словам. Голос замолчал, больше не произнеся ни слова. Поттер опустился на корточки, аккуратно сорвал один из цветов и сразу поместил его в зачарованную колбу, которая мерцала мягким светом, готовая сохранить хрупкую жизнь цветка. — Хорошо, юный волшебник, — прозвучал голос, теперь уже спокойный, — я позволю тебе уйти без последствий, однако предрекаю: мы ещё встретимся и вновь поболтаем. Обязательно.       С этими словами тишина леса вновь поглотила Гарри, а он, сжимая в руках драгоценный цветок, почувствовал, что впереди его ждут очередные проблемы. Аппарировав из леса сразу в свою комнату в поместье, юноша аккуратно достал колбу рассматривая мерцающий цветок.       Цветок парил в колбе, словно призрак, застывший в танце. Его лепестки, похожие на кусочки ночного неба, мерцали синим, переходящим в лиловый, будто каждая чешуйка была вырезана из льда, который плавился под лучами невидимого солнца. В центре цветка горел огонек — не пламя, а свет, похожий на душу звезды, которая решила спуститься на землю. Он переливался, то ярче, то тише, будто следил за тем, кто смотрит на него. От этого света лепестки становились полупрозрачными, позволяя видеть сквозь них тонкие прожилки, похожие на карты древних магических путей. — Поистине дьявольская красота, — прошептал Гарри, не отрывая взгляда от цветка.       Пункт первый успешно пройден, остаются еще два пункта, не менее сложные и опасные. И один из них - разговор с профессором, что должен сварить зелье.       Не став терять время, Гарри с железной решимостью направился в лабораторию, надеясь застать там Снейпа.       Лаборатория была погружена в густой полумрак, словно сама тьма здесь обрела плоть. Лишь багровые отблески кипящего в котле зелья лизали каменные стены, отбрасывая на них причудливые тени — словно сотни глаз наблюдали за происходящим. Снейп стоял у массивного дубового стола, его длинные пальцы, бледные как саван, перебирали сушеные корни мандрагоры. Каждое движение было точным, почти механическим, будто ритуал, заученные до автоматизма. В воздухе витал тяжелый аромат полыни и железа, смешанный с едва уловимой нотой гнили.       Дверь скрипнула — звук, от которого Снейп внутренне содрогнулся, хотя внешне остался неподвижным. Эхо шагов Гарри отдавалось в тишине, словно удары метронома, отмеряющего последние мгновения спокойствия. Снейп не поднял головы, но его плечи напряглись, как у хищника, почуявшего ловушку. Холодный голос, режущий, словно лезвие — Вы знаете, зачем я здесь, профессор. Снейп продолжал сортировать ингредиенты, его губы скривились в едкой усмешке. — Поттер, наглый мальчишка! Чего тебе? Гарри шагнул вперед, и в воздухе мгновенно заплясали искры статического электричества. Его пальцы сжали палочку так, что костяшки побелели. Тень от котла протянулась к нему, обвивая ноги, словно живая. — Профессор, слушайте внимательно. Вы либо исчезаешь из Британии, либо становитесь верны только Тёмному Лорду. — Он сделал паузу, склонив голову набок, и добавил с ледяным цинизмом: — Учитывая ваше прошлое, выбор очевиден. Снейп медленно повернулся, его черные глаза блеснули в свете котла, словно два кинжала. На мгновение в них мелькнуло что-то похожее на... страх? — Угрозы, Поттер? Вы забываете, с кем говорите.       Юноша усмехнулся, и в этой усмешке было больше от Волдеморта, чем от мальчика, который выжил. Он приблизился еще на шаг, и тень котла, будто повинуясь невидимой силе, поползла вверх по его ноге, обвивая бедро. Его глаза вспыхнули ярко-зеленым, словно отражение заклинания Авада Кедавра, прорезав мрак лаборатории как лезвие. Выпустив свою магию смерти, Гарри заметил как глаза профессора расширились в страхе. Воздух в лаборатории стал густым, как яд. — Моя рука не дрогнет, если вы выберете иное.       Профессор зельеварения взял со стола склянку с ядовито-синей жидкостью, его пальцы дрожали едва заметно. — Ты знаешь, что Орден Феникса в курсе твоего предательства? Это не секрет. Поттер не отводя взгляда — Я знаю. И не собираюсь это отрицать. Снейп резко поставил склянку, стекло звякнуло о дерево. — Они считают тебя изменником или под проклятьем. — Он наклонился вперед, его лицо исказила гримаса боли и ярости. — И что же заставляет тебя так уверенно угрожать мне ?       Гарри резко расстегнул рубашку. На груди, прямо над сердцем, мерцало имя, выжженное магией: Том Марволо Реддл. Символы зелеными чернилами пульсировали в такт его дыханию, словно живые. Снейп застыл, его глаза расширились, а в горле заклокотал звук, похожий на рычание.       Тихо, почти ласково юноша прошептал: Вы прекрасно понимаете, что это значит. Снейп отшатнулся, его рука непроизвольно потянулась к своему левому предплечью — туда, где черными буквами написано имя…. — Так... вы... — Он сглотнул, пытаясь совладать с собой. Но не сказать в такой момент...Он не мог таить в себе это — Лили... Мы были родными душами. Но мы узнали об этом, когда она уже носила тебя под сердцем с фамилией Поттер. — Его пальцы сжались в кулак, ногти впились в ладонь. Фамилию профессор буквально выплюнул в отвращении— Судьба любит издеваться. — Я сожалею, профессор. Но мне нужна ваша помощь. Вы понимаете, почему я требую вашей верности?       Снейп провел рукой по лицу, тень боли мелькнула в его глазах, словно отражение прошлого. — Обеты, данные Дамблдору... Они не позволят мне предать его. Поттер приблизился вплотную, его тень накрыла Снейпа, как саван. — Сделка, — прошипел он. — Ты принесешь обет верности мне, и я помогу тебе избавиться от старых уз. Снейп молчал долго. Наконец, его плечи опустились, словно под тяжестью невидимого груза. — Попробуй, мальчишка. Коль сможешь, я согласен. Он взял цветок Дьявольской Луны, что протянул юноша. Пальцы мастера зельеварения дрожали. Лепестки вспыхнули ярче, отбрасывая на стены блики, похожие на лезвия ножей. — Вы достали его... и живы. Как? Гарри усмехнулся, в его глазах вспыхнул змеиный зеленый огонь. В этот момент, Снейп понял, насколько был похож Поттер на темного лорда — Демоны любят тех, кто не боится платить цену. Снейп кивнул, словно приняв неизбежное. Он достал пустой флакон из-под эликсира, его движения стали резкими, лихорадочными. — Я сообщу, когда зелье будет готово. Берегите себя, Поттер. Уже у двери Поттер, тихо со сталью в голосе, произнес: Как и вы себя... Считайте это предупреждением, профессор. Дверь захлопнулась оставляя Снейпа в тишине. Его пальцы сжали край стола до побеления костяшек, а в тишине лаборатории лишь шипение зелья напоминало, что выбор сделан. На столе, рядом с цветком Дьявольской Луны, лежала инструкция для зелья. Шок пронзал профессора, холодный и острый, как лезвие. Гарри стоял перед ним пару секунд назад не мальчиком, а тенью прошлого — того, кого Снейп ненавидел и боялся больше всего. Его глаза, горящие зеленым пламенем Авада Кедавра , были глазами Тома Реддла. Его голос звучал с той же ледяной жесткостью, что и у Темного Лорда. Но в этой жесткости сквозила железная сила, непоколебимая, как у того, кто давно переступил через страх идя по головам к своей цели. Снейп вдруг осознал, что перед ним не ребенок, а воин, выкованный в огне собственных демонов. Это был не тот Поттер, которого он знал еще год назад.       Страх сковал грудь ледяными цепями. Не за себя — за всех, кто останется в эпицентре надвигающейся бури. Гарри, отмеченный именем темного лорда, теперь играл в игру, где ставкой была не жизнь, а смерть.       Снейп видел, как мерцают его глаза как тень обвивает его ноги, словно живая. Это было начало конца, и Снейп знал: если мальчик сорвется в пропасть, с ним рухнут все. Даже Дамблдор, с его верой в свет, не смог бы остановить ту тьму, что зрела в Гарри. Но боль была острее всего. Боль от понимания, что всем могло быть по другому. Тяжесть сожаления вновь накатила с новой силой отзываясь в душе пустотой. Если бы он только не оступился, если бы боролся за нее…       Но судьба, как всегда, сыграла жестокую шутку: он, ненавидевший Джеймса, теперь должен был смотреть на плод их крови и знать, что это не его. Рана, которую он таскал десятилетиями, вновь раскрылась, обжигая ядом.       И все же, сквозь эту бурю прорвалась твердая уверенность — холодная, как сталь. Он понимал Гарри. Понимал, как никто другой. Снейп сам когда-то стоял на краю, но выбрал иной путь, он потерял ее…. И сейчас, глядя в эти змеиные зеленые глаза, он видел…Мальчишка будет убивать за него и ради него.       Но в этой боли он черпал решимость. Он не позволит, чтобы сын Лили потерял родную душу, как потерял сам Снейп однажды….Даже если это значит, подчинятся и принять эту связь. Прошлое изменить он не может, но будущее…Лили была бы рада знать, что сын живет счастливо.       Выходя из лаборатории, Гарри ощутил прилив усталости. Ему необходимо сбросить напряжение пронзающее тело после тяжелого и такого скомканного разговора. Сон определенно пойдет на пользу. Пункт два выполнен успешно, осталось самое последнее: Создание самого артефакта.