Aspis

Два дня до прихода Тони в квартиру Роджерса. Весна пришла незаметно, будто растворяя следы той ужасной зимы, что окутала их сердца два года назад. Впервые за долгое время Пеппер и Тони вышли из своих укрытий: не в магазин, не по делам, не на совещание. Просто вышли. Из дома. Из боли. Из пустоты. Они надели старую беговую форму, такую, в которой они когда-то, много лет назад, бегали по пляжам Малибу. Сейчас же их путь лежал через Центральный парк, освещённый щедрым, почти летним солнцем, которое согревало их плечи и пробуждало спящие уголки души. В воздухе витал аромат хот-догов, сахарной ваты и тёплого асфальта. Птицы пели громче обычного, как будто этот день и впрямь был особенным. Пеппер вдохнула полной грудью и впервые за долгое время почувствовала... вкус. Не еды. Не воздуха. А жизни. Они пробежали пару шагов в молчании, потом Пеппер слегка наклонилась вперёд, и Тони, как всегда, подстроился под её темп. Он протянул руку, и она не раздумывая вложила свою, сухую, прохладную, чуть дрожащую. Их пальцы переплелись, и они побежали дальше, не думая о километрах, о скорости, о времени. Мысленно Пеппер всё ещё была рядом с ней. С девочкой, которую она укрывала одеялом в детстве, которой завязывала косички, которую учила ходить, говорить, смеяться... Которую любила. Больше трёх тысяч раз. Она видела Меган на каждой аллее, в каждой девочке, что проходила мимо с мороженым в руке. В каждом отражении в витрине. Она слышала её голос, чувствовала её запах, и, самое страшное, всё ещё надеялась, что это не конец. Пеппер сглотнула ком в горле. Сердце сжималось от любви, от боли, от осознания, что всё уже не вернуть. Но солнце светило, и Тони был рядом. Его пальцы крепко сжимали её ладонь. Он был жив, и это было её якорем. — Ты заметила, что старый Джерри снова продаёт хот-доги? — вдруг произнёс Тони, чуть запыхавшись. — Я думал, он исчез вместе с моими моральными принципами лет десять назад. Пеппер тихо рассмеялась, едва слышно, но искренне. Первый настоящий смех за месяцы. — Ты и тогда-то ел их с сомнением, — ответила она, не отводя взгляда от аллеи.   — Это называется стратегический подход. Сомнение — лучшая приправа. Особенно к хот-догу из неизвестного мяса. Пеппер покачала головой, но её губы дрожали от улыбки. Она посмотрела на него, в его глазах всё ещё пряталась боль, но сквозь неё пробивалась привычная искорка. Он старался. Для неё. Для себя. Для той, кто смотрела на них откуда-то сверху и наверняка говорила: Папа, только не будь таким занудой. И они бежали дальше. Не к цели. Не от боли. А просто вперёд, туда, где весна обещала, что когда-нибудь жить станет чуть легче. Родители остановились у старой, ещё слегка влажной от утренней росы лавочки, и сели молча, как будто усталость была не в теле, в душе. В парке слышался смех детей. Где-то недалеко девочка каталась на скейтборде, в воздухе пахло сладкой ватой и солнцем, а на горизонте шелестели кроны деревьев, оживлённые лёгким ветром. Пеппер смотрела на эту жизнь, яркую, настоящую, шумную. И в её груди сжалось что-то тёплое и тоскливое. Она всегда мечтала видеть свою девочку здесь. В этом парке. С мороженым. С растрепанными волосами, босиком по траве. Тони молчал, но она чувствовала, как его пальцы чуть дрожат. Его сердце скучало по дочери так же, как и её. Их родительские души были словно прорезаны одним лезвием. Но в этой тишине, в этом свете, в этой весне, было что-то, что держало их. Они должны быть сильными. Ради неё. Ради шанса. Ради веры. Старк потерся носом о щеку жены, как старый, уставший от боли кот, ищущий тепло. Пеппер засмеялась, хлопнула его по лицу дважды, легко, по-домашнему, как в старые времена, и оставила быстрый поцелуй на его щеке. — Ты всё ещё мой самый глупый романтик, — сказала она. — Признание столетия, — улыбнулся Тони, сжимая её руку крепче. Но их мир вдруг разорвала янтарная искра. Пространство перед ними вспыхнуло ярким, переливчатым светом, и воздух завибрировал. Из портала, завихряющегося в форме круга, ступил человек в темной мантии, с высоким воротником и цепью на груди. Его глаза были полны знания. — Тони Старк, — произнёс он, глядя прямо ему в глаза. — Я Доктор Стивен Стрэндж. Прошу следовать за мной. Тони не ответил сразу. Он только сжал ладонь Пеппер ещё сильнее, будто боясь, что сейчас всё исчезнет снова. — Хотите впарить мне какой-то магический хлам? — усмехнулся он, прикрывая боль и растерянность сарказмом. — Нет, — спокойно сказал Стрэндж. — Нужна ваша помощь. Полагаем, на кону — без преувеличения — судьба всей вселенной. Тони нахмурился. — Кто это — “мы”? Второй портал вспыхнул рядом, и из него вышел человек в тёмной одежде, с широкой спиной и тихим, уверенным взглядом. Это был Брюс Бэннер. Но не просто Брюс, в его походке была уже уверенность Халка, а в глазах,спокойствие учёного. Он посмотрел на Тони, потом на Пеппер. Его выражение смягчилось, когда он заметил её. Он подошёл ближе, нежно пожал её руку. — Примите мои соболезнования… — прошептал он, и обнял Тони, крепко, по-дружески. — Брюс? — голос Тони сорвался. — Привет… старина. — Привет, Тони. И в этом простом слове была не только встреча старых друзей. В нём была надежда. Боль. И возможность. Возможность вернуть ту, чья любовь была больше 3000 раз. Внутри дома, в свете мягкого, пульсирующего освещения, Тони Старк сидел за круглым столом, уставившись в проекцию, где парили голограммы Доктора Стрэнджа и Т’Чаллы. Комната будто застыла, воздух был плотным от напряжения, от слов, от тяжести воспоминаний. Стрэндж говорил спокойно, размеренно, словно диктовал священный текст. Его пальцы плавно двигались в воздухе, и голограммы танцевали: шесть камней, шесть звёзд, каждая со своей силой, своей историей. — Камни Бесконечности — частицы самой структуры вселенной, — говорил Доктор Стрэндж, взгляд его был твёрд. — Время. Пространство. Душа. Разум. Реальность. Сила. Объединённые, они дают абсолютную власть. — Они существовали с начала времён, — добавил Т’Чалла, его голограмма колебалась, но голос был спокоен и тверд. — И всегда были разделены, чтобы предотвратить катастрофу. Тони покачал головой. Он смотрел на вращающийся зелёный Камень Времени, застывший в воздухе над проекцией, и сжал кулон дочери, что всё это время был на его шее. — Тогда почему просто не разрушить этот камень времени? — спросил он резко, ткнув пальцем в образ, будто хотел пробить его. — Мы — хранители, — спокойно ответил Стрэндж. — Мы не можем уничтожить то, что оберегаем. Нарушив баланс, мы сами разрушим ткань реальности. — Да вы просто предлагаете собрать другие камни и снова рисковать жизнями людей, — сквозь зубы выдавил Старк. — Всё по кругу. Опять кто-то умирает, и всё ради чего? Ради шанса? Т’Чалла прищурился. — С каких пор ты думаешь о жизнях, Старк? — Я всегда думал, — прошипел Тони. — Но сейчас… сейчас я думаю об этом ещё больше. Потому что я потерял свою дочь. Мою дочь. И я знаю, Т’Чалла, что ты был замешан. Я не хочу знать подробностей. Потому что, если узнаю, всё станет только больнее. Комната замерла. Никто не проронил ни слова. Даже голограммы словно потускнели. Брюс тихо, почти нежно заговорил: — У тебя есть шанс вернуть её… Тони закрыл глаза. Он уже знал, что скажет. Он сам в это не верил. — Один шанс на миллион… — выдохнул он. — Нам нужны Мстители, — начал было Брюс, но Тони резко поднял руку, прерывая его. — Нет больше Мстителей, Брюс. Их попросту нет. — Они распались? Как группа Битлз? — попытался отшутиться Бэннер, но в его голосе чувствовалась горечь, неуместная даже для сарказма. — Нам нужен Вижн, — проговорил Стрэндж. — А значит нужен Стив. Тони встал из-за стола, отступил к тёмному стеклу, за которым мерцали лампы квантовой машины. Его голос стал тише. Мягче. Почти сломленным. — Ничем не могу помочь. Нет больше Капитана Америки. Нет Железного человека. Нет Мстителей… Он посмотрел на кулон, который теперь казался ему тяжёлым, как свинец, и прошептал так, будто боялся, что если скажет громче, его сердце перестанет биться. — …и нет Меган. Гул был низким, вибрирующим, будто сама земля содрогнулась. Стивен, Тони и Брюс замерли, когда из-за горизонта над Манхэттеном взмыло нечто гигантское — тёмный металлический диск, закрученный, словно космический «бублик», медленно вращался в небе, заслоняя солнце. Люди на улицах кричали, машины тормозили с визгом, кто-то снимал на телефон, кто-то просто стоял в оцепенении. — Чёрт… — выдохнул Брюс. — У нас гости, — Тони прищурился, дёрнул подбородком. — Похоже, это не доставка пиццы. Из центра корабля выдвинулись узкие трапы, и оттуда спустился Эбони Мо, один из детей Таноса. Его голос звучал на всю улицу — благоговейный, как псалом: — Отдайте Камень Времени. Не сопротивляйтесь — и вы познаете милость. Тони шагнул вперёд, активируя нанокостюм. Металл побежал по телу, превращая его снова в Железного человека. — Планета закрыта, приятель, — хрипло произнёс он. — Приходи через… никогда. Но прежде чем он успел что-то ещё сказать, тело Доктора Стрэнджа засияло янтарным светом — Мистический помощник, Вонг, подоспел, но не успел остановить: Эбони Мо вытянул Стрэнджа силой на корабль. — Доктор! — крикнул Питер, выбежавший из школьного автобуса, и, не раздумывая, метнулся вслед, карабкаясь на трап. — Мистер Старк, я иду с ним! — Питер, стой! — Тони рванул было за ним, но мальчишка уже был в воздухе, цепляясь за обломки магии и металла. Тони вздохнул, стиснул зубы и взмыл в небо. — Конечно… Пятничка, активируй протокол «Карапуз». В груди у Тони вновь сорвался ритм. Он видел, как Питер, совсем ещё ребёнок, но уже с сердцем героя, упрямо бросился за кораблём, даже не обернувшись. А у Тони в этот момент будто весь мир сжался до одной мысли: он не может потерять его. Не снова. Не ещё одну душу, которую он любит. — Пятничка, найди его! — рявкнул он, взмывая вверх, ветром его ударило в лицо, сердце стучало, как сумасшедшее. — Я сказал: Найди Питера! Сквозь реальность пробился звонок. На экране внутри шлема всплыло имя, от которого болезненно сжалось горло: Пеппер. Он принял вызов, голос дрожал от порывов ветра. — Пеп, не сейчас… — Тони, я видела новости, я видела это… Ты там? С ним? Он замер на секунду, глаза метнулись к крошечному силуэту Питера, который держался из последних сил за выступ корабля. — Да…Я с ним, Пеп. Я не дам ему погибнуть. Ни за что. — Только… только вернись. Оба. Пожалуйста… я не переживу ещё одну потерю. В груди всё оборвалось, но он ответил твёрдо: — Обещаю. — Я тебя люблю. — Я больше, чем 3000. Связь оборвалась, и в тот же момент Пятничка подтвердила: — Запущен протокол «Карапуз». Доставка костюма завершена. Из поднебесья к Питеру метнулся капсулообразный контейнер, блеснуло золото, красный и синий — и за секунду новый улучшенный костюм начал собираться прямо на теле подростка, закрывая его в сияющем коконе технологий. — Вот так, малыш, — пробормотал Тони с облегчением. — Теперь у тебя есть защита. По крайней мере, тебя я смогу уберечь… хоть тебя. Внутри что-то дернулось — привкус утраты, как соль на свежей ране. Он не смог спасти Меган. Не понял, не увидел, не догадался. Но Питер… Питер ещё здесь. И теперь он был готов сделать всё, чтобы так и осталось. Тони ускорился, догоняя корабль. Его броня горела в лучах солнца, в сердце полыхала боль, а в груди бился тихий зов отца, того, кто потерял и больше не позволит истории повториться. Спустя время, когда почти все камни были собраны… На закате над Вакандой небо дышало золотом. Лучи солнца ложились на сверкающие купола дворца, и там, посреди высоких трав и технологий будущего, вновь собрались Мстители. Впервые за долгое время. Роуди хлопнул по плечу Сэма, и те засмеялись, как старые боевые товарищи. Окойе пожала руку Брюсу, но взгляд её остался строгим и сосредоточенным. Питер подошел к Доктору Стрэнджу, заглядывая тому в мантию, ища "портальные фокусы". Даже Ракета излучал что-то, похожее на хорошее настроение, отнимая у Баки автомат — просто по привычке.   Воздух дрожал от встреч, от знакомых голосов, от смеха, от крепких рукопожатий. И посреди этого множества стояли Тони и Т’Чалла, рядом, как два лидера, как два отца, пережившие слишком многое. — Рад видеть тебя здесь, Тони, — спокойно сказал Т’Чалла. — Мы были не в лучших условиях в прошлый раз. Но сейчас… всё по-другому. Старк кивнул, взглядом обводя собравшихся: — Всё по-другому, да. Почти чувствую, как будто снова… есть шанс. — Ты не один, — добавил король. — И она тоже… была не одна. Она оставила нам силу. Тони сжал губы, кивнул. Внутри ещё бурлило, но в этой тишине и мире, между горами и небом, было легче дышать. Чуть поодаль Баки и Стив стояли молча. Лишь ветер трепал их волосы и ткань формы Капитана. — Она бы гордилась тобой, — сказал Баки. — Ты держишься… хотя никто из нас не знал, что у неё было внутри. Стив прикрыл глаза. Голос его был едва слышен: — Я должен был… я должен был видеть. Помочь. Она всё держала в себе. Даже от меня. Баки положил руку ему на плечо: — Она знала, что ты бы остановил её. А она не могла не пойти. — Ты её помнишь? — Каждый день. — Баки посмотрел в небо. — Она не ушла. Она просто… где-то там. И борется за нас. И тогда тишина прошла по рядам, будто ветром.   Окойе подняла копьё, Т’Чалла опустил голову.   Вижн, Сэм, Питер, Роуди, Брюс, Наташа, Ванда…все замолчали. В честь тех, кого не стало.   В честь Меган. Стив закрыл глаза, мысленно называя каждое имя.   Тони опустил голову, сжимая в руке кулон, который больше не светился.   А солнце касалось их лиц, согревая, будто кто-то смотрит с небес.   Будто она — всё ещё рядом. Рассвет плыл по небу, словно последний вздох перед бурей. Свет ложился на траву золотистой вуалью, будто бы сама природа замерла, предчувствуя катастрофу. Героев собралось много. Капитан стоял впереди, руки за спиной, взгляд устремлён вдаль. Его лицо было каменным, но глаза... глаза горели. В них была память о тех, кто ушёл, о той, кто была для него всем. — Она бы гордилась тобой, — тихо проговорил Баки, подходя ближе. Стив кивнул, даже не поворачиваясь. — Я слышу её голос. Иногда. Перед сном. — Ты не один, брат. Она во всех нас. Тони стоял рядом с Т’Чаллой, опустив шлем под мышку. Его взгляд блуждал по лицам мстителей. Он никогда не думал, что снова увидит их всех вместе. Но в сердце — только пустота. Только Меган. — Она была сильнее всех нас, — сказал Т’Чалла. — Да, — Тони усмехнулся, — и умнее. И упрямей. — Мы найдём её. Даже если придётся развернуть вселенную вспять. — Надеюсь, ты прав… надеюсь. Позади Клинт смеялся с Бакстером, Питер что-то объяснял Драксу, а Ванда держала за руку Вижна. Все они были единым целым. Командой. Семьёй. Даже если сердце каждого было поцарапано болью. Перед атакой они встали в круг, и Стив поднял голову. — Сегодня мы сражаемся не только за Землю. Мы сражаемся за тех, кого потеряли. За тех, кого любим. За тех, кто ждет возвращения. Молчание. Ни звука. Лишь гул ветра и дыхание сотен. — За Меган, — сказал Питер, и голос его дрожал. — За всех нас, — добавил Тони. — За будущее, — завершил Т’Чалла. И тишина сменилась грохотом. С неба ринулись корабли, как стая стальных чудовищ. Поле окрасилось вспышками и звуками лазеров. Огромные чудовища, воины Таноса, ломали всё на своём пути. Тони нёсся в небе, уклоняясь, обстреливая, прикрывая Питера. — Следи за левым флангом, паучок! — Есть, мистер Старк! Я прикрою Ванду! — Только вернись живым, ясно?! — голос Тони дрогнул, но он не позволил себе срыв. Баки и Ракета шли вровень, стреляя слаженно. Тор с грохотом обрушивал Штормбрейкер на врагов, будто сама буря ожила. Вижн защищал Ванду, а она — его. — Они прорываются! — кричал Сэм, пикируя с неба. — Закройте периметр! — кричал Стив, отбрасывая врага щитом. И среди хаоса Танос ступил на землю. Он шёл, медленно, уверенно, словно сам был вечностью. Вижн пал первым. И Ванда, разрываясь от боли, кричала в бессилии. Один за другим герои падали, раненные, измученные. Но они сражались. До конца. До последнего удара сердца. И когда Танос достиг цели, никто не успел его остановить. Он поднял перчатку… и щелкнул.