Storm

Если быть совсем уж честными, то жизнь Тэхена продолжалась и без Ли. Каждый день ровно по одному часу он упражнялся в игре на фортепиано, ужинал в своём любимом японском ресторанчике каждую среду, ездил на природу каждые выходные, иногда бегал, если вставал раньше положенного, готовился к повышению по службе и не забывал прислать цветы матери. Жизнь и правда продолжалась. Только лишь сердце его тосковало по теплу, ощущению жизни в доме, чужому присутствию, мелкому нарушению его тихого существования, легкому бардаку, следу от помады на зеркале, запаху чужого парфюма, теплу тела в постели, где его ждут. Он скучал по тому, как приятно было отдавать. Как приятно было отдавать безвозмездно. Как приятно было существовать вместе. Пять лет жизни. Пять лет бесконечных разговоров, бесконечного понимания друг к другу. Пять лет вклада чтобы остаться в пустоте. Даже злиться он не мог. Даже найти названия для эмоции, которую проживает. Пустота. Звенящая. Острая. Та, которую можно потрогать — столь она плотно ощущалась в комнате. Он умело лавировал жизнью. Был почти счастлив. У него было слишком много дел для настоящей, ледяной тоски, которая накрывает среднестатистического мужчину после расставания. Тэхен был слишком благополучен для подобных проблем. По чему же именно он скучал так остро? Любви здесь не было, но он все равно отдавал. И отдавал так, как умел. Без остатка. И она тоже. После их расставания в нем осталась неприкаянная нежность. Однако, он никогда не позволял себе упасть в ощущение жалости к себе. Не допускал он и случайных связей, что удивляло его друзей, считавших hook up лекарством от всех возможных бед. Так уж он был устроен — никогда не согласным на что-то, что не имеет под собой смысла. — Тебе нужно развеяться, Тэхен — Что ты имеешь ввиду? — Ну, ты же ходишь в изакайю по средам. Почему бы тебе не сходить… — Я не люблю шумные места. — Господи, Тэхен. Просто потрахайся да и все. Сними кого-то, ну? — Я не люблю секс без чувств. С меня этого довольно. — Вот как ты заговорил! — Эй, это совсем другое. — Безусловно. Ты просто сидел на кормушке. Был слишком сыт. — Закрой рот. — Я не к тому. — А я к тому, что эти связи оставляют после себя слишком много последствий, понимаешь? И прикрой свой рот по поводу Ли. — Ты что, все же что-то чувствовал к ней? — Как минимум благодарность. Так что прекрати. — Не кипятись, Тэ. Его не понимали многие. Возможно, именно это и было самым тяжелым для Тэхена. Пять лет его принимали любым. Ли говорила, что его характер никогда не был проблемным, но она и правда показывала чудеса понимания его весьма специально устроеной личности. Чувство, что тебя приняли таким, какой ты есть. Не пытаясь исправить. Не ранясь о то, что ты не можешь объяснить. В тот вечер в их офисе было пусто. Редкие любители засидеться на работе подольше шныряли в коридорах от одного кабинета к другому. В тот вечер пятницы Тэхену особенно не хотелось идти домой. В тот вечер Тэхен впервые увидел его. Без особых мыслей он пил кофе, наблюдая из окон офиса, как запоздавший пушистый снег легко кружится в мартовском воздухе. Через час от этой красоты не останется и следа поэтому Тэхену хотелось понаблюдать еще немного. Снег всегда успокаивал его мысли, создавая необходимую тишину. Порой, в темноте ночи тишина доканывала его, но в вечерний час, когда офис почти пуст после шумного дня, пятнадцать минут тишины ощущались буквально благословением. Тэхен услышал, как кто-то спускается по пожарной лестнице прежде, чем увидел его. Юноша почти поскользнулся на обледеневших железных ступеньках, спеша вниз. На мгновение они встретились глазами. Мгновение, но Тэхена словно ошпарило от колкости и холода карих глаз мальчишки. Внезапно Тэхену показалось, что они знакомы. Мальчик что-то напомнил ему… Что-то неосязаемое, неуловимое мелькнуло в образе, от чего мальчишка показался ему смутно знакомым. Тэхен проследил за ним взглядом. Это пятый этаж. Подумав секунд тридцать Тэхен выглянул в окно. Юноша прикуривал сигарету, оперевшись на перила пожарной лестницы. Даже с высоты Тэхен заметил, что руки его дрожат. Он не был похож на местного. Быть может, стажёр или, скорее всего, студент-практикант, который был сослан в их компанию собирать бумажки и терпеть наискучнейших представителей взрослого мира. Весной он наблюдал их регулярно. Почти пятнадцать лет назад Тэхен и сам был таким, но остался здесь потому как нашел себя именно среди этих скучнейших представителей взрослого мира. На самом деле, главным критерием выбора профессии для него была минимальная включённость его личности. Цифры, ставки, счета, документы окружали его плотным щитом. Все истинно важное он хранил далеко. В их среде говорят, что нужно сесть за рабочий стол человека, чтобы понять его. О Ким Тэхене его рабочий стол говорил ровным счетом ничего. Но намекал на многое. Его рабочее место намекало на склонность его хозяина к порядку. Намекало на минимализм, равнодушие к вещам и любовь к книгам. Ничего слишком личного на месте, где он проводил большую часть жизни. Ни портретов любимых людей, ни сентиментально-обожаемых дорогих предметов, которые можно найти в офисе уважающего себя брокера. Ни любимого дорогого паркера, ни записной книжки, ни даже подаренного партнером коньяка в шкафчике. Только «Большие надежды» Диккенса, к которым он прикладывался в перерывах на кофе, чтобы успокоить мысли, очки, пачка сигарет «на случай tabacconication», как говорила Ли. Иногда нужно просто выкурить хороший табак в компании с правильным человеком, чтобы сделка состоялась. Так и было. Она всегда была права. Даже когда бросила его. Снег, казалось, усиливался. На чёрных волосах парня снежинки казались крупными и пушистыми. Он тряхнул головой, затушил сигарету о перила. В дверь постучали. Студентка юрфака держала в руках кипу бумаг. — Бросьте их. Господи, кто заставил вас нести это? Я подберу. Я напишу вам рекомендацию. И спасибо вам, Хесоль. Она смущенно поклонилась и вышла, как делала всегда. Долгие три месяца Тэхен пытался найти к Хесоль хоть какой-то подход, но она продолжала даже бояться посмотреть ему в глаза — не то что постараться контактировать без нелюбимых им формальностей. Хесоль была талантлива и даже слишком талантлива для этого места, но он так и не стал для неё тем наставником, который был бы способен донести этот факт до ее умных мозгов. В глубине души он не хотел, чтобы она оставалась здесь. Слишком большой потенциал мог легко потеряться в здешнем стремлении к упорядоченности. Когда он выглянул в окно второй раз, то мальчишки и след простыл.