ты — мой главный антидепрессант.

Колеса электрички однотипно, шумно и в такт стучат по рельсам, вечернее, майское солнышко мягко освещает вагон своими теплыми лучами, «осторожно, двери закрываются, следующая станция: проспект славы.» — звонко проговаривает женщина из динамиков. Володя сидел у самой стенки вагона, склонив голову и расположив на невысоком выступе согнутую ногу. «О, на следующей сядет Влад.» — пронеслось в его голове. Мысль отозвалась приятным звоном в голове, что и так была забита целым полчищем тревожных мыслей, от которых так и хотелось спрятаться, убежать.   Черепная коробка, казалось, вот-вот да разойдется по швам от такого наплыва мыслей. Вова все ждал, когда же будет та станция, что поможет ему хотя бы на пару часов забыться, обрести покой от самого же себя.   Ну, фактически станция ему ничем не поможет, только в электричку вместе с другими, незнакомыми людьми зайдет Влад — самый близкий, самый верный, самый дорогой для Володи друг и человек. Одним своим присутствием, единым словом он спасал Иванова чуть ли не от гибели в омуте из собственного разума. Калюка и впрямь являлся настоящим антидепрессантом для Володи, хотя сам он и не то чтобы любил такое сравнение.   Влад помогал не думать об экзаменах, селфхарме, панических атаках, школе, опекунах, да вообще обо всем заставлял забыть и просто раствориться в объятиях, которые были настолько теплыми, что способны растопить целые ледники, если не океаны льда.   Да, Володя нередко грешил, занимаясь самобичеванием. Ну, с другой стороны, а что ему останется, когда ощущает перманентный гнет со всех сторон: циничные взгляды окружающих, осуждение учителей, травля от одноклассников и агрессия от опекунов — все это мешает жить нормальной жизнью.   Он, конечно, рассматривал не раз вариант и даже сегодня, чтобы поделиться со всем этим с Владом, как-никак доверяет ему. Но каждый раз, стоит им увидеться, как не может сформулировать четко свои мысли и слова просто теряются, выпадают из предложений и разбиваются вдребезги, распадаясь на буквы. Просто никогда не хотелось, чтобы спокойная и размеренная обстановка, которая всегда царила при каждой встречи, превращалась в этакий сеанс с психологом. Хотелось проводить время как обычно, безо всяких слез, кои Володя считал всегда лишними и, нанося себе ежедневно вред, лишь убеждался в этом еще больше.   «Станция: проспект славы. Выход из первых четырех вагонов.» — вновь донесся голос диктора, который заставил сердце Володи слегка учащенно биться в трепете.   Но вот уже захлопнулись тяжелые двери, но Влада все не было. Иванов протяжно вздохнул, потирая руками переносицу и прикрывая глаза. «Может он зашел с другого конца поезда?»   И действительно, через несколько минут справа послышался родной, знакомый голос.   — капец, я тебя по всей электричке искал! — звонко начал Влад, отвлекая Володю от попыток сбавить головную боль.   Иванов сразу улыбнулся, когда взгляд упал на Влада, что был как всегда красив, хотя не то чтобы делал нечто особенное для этого: наспех накинутая синяя кофта «Адидас», из-под которой торчала небрежно черная футболка, слегка растрепанные волосы с небольшими кудрями, очки той самой формы, что идеально подходят Владу, небольшие, особенно если сравнивать с Вовиными, синяки под глазами из-за недосыпа. Калюка выглядел очень по-родному и по-домашнему, такой, какой Володя его всегда и представляет, когда засыпает или просто прикрывает глаза. Образ каждый раз всплывал случайно, просто Вова не имеет контроля над этим, да и не особо хотел, по правде говоря.   — и тебе привет. — хрипло сказал Володя, сразу прочистив горло. Как только Влад уселся на сиденье рядом, Иванов сразу в ответ потянулся за объятиями, утыкаясь в плечо и прикрывая от удовольствия глаза.   – а ты чего такой грустный? — спросил Влад, отстранившись и внимательнее разглядев парня.   — да вроде нет… — неоднозначно и скомкано прозвучал ответ, а Володя поспешил добавить: — ну не грустный в смысле, просто не выспался, наверное. Опять.   Влад обвел еще раз товарища сочувственным взглядом. Иванов почувствовал резкий стыд за это, хотя, казалось бы, ничего такого, но начинать диалог с обсуждения о своем недосыпе было, мягко говоря, неловко.    Калюка слабо улыбнулся и похлопал Володю по плечу, будто хотел сказать: «все наладиться, дружище!», а Вова лишь снова посмотрел точно Владу в глаза, и уголок губ сам пополз наверх. Шрам, который «любимые» одноклассники «любезно» оставили на внутренней стороне щеки, мешал улыбаться в полной мере, из-за чего улыбка превращалась в ее жалкое подобие. Но Влад не раз говорил, что улыбка его — уникальна, а значит и прекрасна. И Володя верит ему, иначе быть не может.   Разговор перетекал в привычное для обоих русло, в котором Володя впоследствии и растворился вовсе, не забывая отвечать на вопросы, высказывать свое мнение и рассказывать в ответ уже что-то от себя. Все это хоть и получалось расплывчато в силу усталости Иванова, но он старался изо всех сил, а Калюка, в свою очередь, с пониманием относился, не заставляя Володю, просто продолжая вести диалог.

***

  Две банки энергетика, зажигалка, пачка сигарет «Winston» лежали и стояли на старой железной платформе в двух метрах от земли где так же сидели парни, свесив ноги. Солнце хоть больше и не освещало Володю с Владом, даже не задевало их голов и, оставляя в тени арку, что вела в очередной двор-колодец, все равно продолжало греть верхние этажи домов, отдавая волю прохладному ветерку перебирать пряди волос молодых людей. Дым от сигареты улетает в противоположную сторону от Володи, что и к лучшему, ибо тот никогда не являлся фанатом табака, в отличии от Влада. Иногда Иванов ловил себя на мысли, что Влад — прямой синоним к сигаретам: жесткий, грубый, не каждому по нраву, но очень ласковый и чуткий с особыми людьми, известный добрым словом в узких кругах.   — ну, как у тебя дела-то вообще с учебой? — спросил на горе Володи Влад, попивая энергетик и по новой затягиваясь. — готов к экзаменам?   – Вла-ад, я тебя умоляю, — горько сказал Володя, протягивая в родном имени гласную. — давай о чем угодно, только не об экзаменах.   — а что не так? — недоумевает Влад, бросив взгляд на Володю.      Ощутив на себе нежный, как всегда, взгляд темно-зеленых глаз, Вова прикусил слегка губу, заведомо ощущая неприятное и колющее чувство где-то в скулах. «Как бы не сморозить лишнего…»   — ну бля, и так ебут со всех сторон с этими экзаменами. Невыносимо просто. — где-то в груди прорастают семена тревоги, но медленно так, пуская корни глубже и выбывая из почвы изумрудные лепестки сорняков.      Влад с пониманием протянул гласную и, сквозь дым, снова спросил:   — переживаешь? — голос был чуть сдавлен из-за табака, но от этого не менее успокаивающий.   — ну как… — Иванов решался — говорить все, как есть или соврать, отвертеться, перевести тему. Выбор пал случайно, мысли сами выплескивались из него. — переживаю, это ведь решает мое будущее. Я не могу не поступить в колледж, мне нельзя в школу в десятый класс.   Володя сглотнул ком в горле и посмотрел на Влада, а Калюка выбросил окурок в сторону, отвечая на взгляд.   Влад знал причину, знал про одноклассников и мечтал набить морду всем обидчикам Володи, заставить каждого покаяться, что те на его мальчика подняли руки. Но Иванов нарочно не называет имен, говорит, мол, это не обязательно и скоро все закончится. Но не прекратилось до сих пор.   — ты обязательно все сдашь, Володь. Ты ведь парень далеко не глупый, тем более ты пашешь столько, что уму непостижимо! — ласково сказал Влад, спустив небольшой смешок. — в огэ нет ничего страшного, особенно если ты к нему готов, уж можешь мне поверить. А ты готов, я уверен!   Слова теплом раздавались в груди. Калюка, словно умелый садовник, ловко срезал сорняки тревоги, срубая их под самый корень. Оказалось, что поделиться тем, что наболело — не так уж и страшно, а наоборот лучше, чем продолжать постепенно умирать изнутри.   — спасибо, Влад. — пробормотал Володя и чуть ли не упал в объятия Калюки, уместив голову на родном плече. — я устал вариться в этом дерьме.   — не за что, Вовчик. — нежно и тихо сказал Влад. Он прижал Володю ближе, обхватив обеими руками, невесомо касаясь светлых и мягких волос. — если тебя что-то гложет, ты ко мне сразу приходи с этим, звони, пиши, я отвечу в любое время дня и ночи.    — не, ну это уже слишком. — угрюмо сказал в плечо Володя. — не хочу тебя своими проблемами перегружать.   — эх, Володька ты мой Володька… — Влад вздохнул протяжно. Сердце сжималось при виде того, как друг отрекается от помощи со стороны. — ты никогда меня не перегружаешь, самому в радость помогать тебе и оберегать, только ты мне этого, отчего-то не позволяешь.      Володя не знал что отвечать. Он хотел, правда хотел делиться с Владом своими переживаниями, но одновременно было страшно представить, что в итоге он будет общаться с ним, как с психологом, чего допустить Иванов никак не мог. Потому и молчал.   — правда могу? — недоверчиво, но с надеждой в голосе спросил Вова.   — правда.   Володя вновь расплылся в улыбке. Кто бы мог подумать, что одна такая встреча сможет в корне изменить отношение Володи к просьбе о помощи. Хотя, естественно, будет еще множество моментов, страхов и нюансов, которые будут этому всячески препятствовать, но Иванов готов, правда готов со всем этим бороться, ради Влада.   — мне еще много чего нужно будет тебе рассказать… можно в следующий раз? — тихо спрашивает Володя, повернув голову к шее Влада, от чего слова звучали немного четче.   — да, конечно! — легко согласился Калюка. — только не молчи, очень прошу тебя.   Володя положительно промычал и прикрыл глаза, полной грудью выдыхая, немного щекоча кожу Влада.   Солнце близилось немного к горизонту, окрашивая постепенно облака в оттенок, далекий от белого, ветерок трепал свисающие с кроссовок шнурки и края штанин, изредка щекотал кожу и пробирался с холодком в волосы. Но до чего же Володе было тепло и спокойно в объятиях любимого человека, до чего приятно и уютно. Дома Вова никогда не чувствовал себя так же хорошо, не чувствовал того же счастья, что сейчас.   Влад поглаживал Иванова по голове, пробираясь длинными пальцами в отросшие волосы, слегка перебирая их. Он сам чувствовал, как Володя расслабился и обмяк в его руках. Калюка искренне был рад, что Иванов смог отпустить свое напряжение и откинуть тревожные мысли прочь. Если понадобиться, Влад может хоть каждый день встречаться вот так с Володей и подолгу обнимать его, просто, чтобы тот отдыхал хоть таким образом и чувствовал себя в безопасности.   Они были рядом, они были счастливы хоть и каждый по-своему, но счастливы, а ведь это ли не самое главное?