Золотистый ретривер

      Коул постоянно рискует, даже спит с риском. Для позвоночника. Он занял диван в позе эмбриона, прижавшись к спинке, подобрал ноги к груди.       Могло быть умилительно. Если бы не опасность затекания спины и тревоги полученных синяков или риск сползти на пол и задеть головой стол при малейшем неосторожном сонном движении.       По-хорошему.       Стефан должен был разбудить его, а не задумчиво стоять над ним.       Перетащить на кровать, например. Или, потрепав по плечу, посоветовать поменять положение.       Хотелось сделать первое, но и часть второго тоже.       Прикоснуться.       Что-то в напряжённости Фелпса так и просило проверить одну теорию — мысль простую и навеянную сегодняшней погоней, точнее словами после неё.       «Я доверяю тебе».       Перегнувшись через жёсткую спинку, Бековски тянется рукой вниз к боку Коул и…       Касается, как крадёт что-то.       Осторожно скатывается ладонью по рёбрам, по косой линии приближается к животу и останавливается.       Теперь, и у него есть одно движение.       Стоит ли оно того?       Риска не удара, а вреда установленным границам. Из-за этого в шаге от исполнения затея начинает казаться эгоистичной и неправильной, злоупотребляющей на высказанном доверии.       «Если ты позволишь прикоснуться к себе в таком уязвимом состоянии: значит, в следующий раз ты действительно в одиночку так безумно не бросишься за выскочившим из автомобиля угонщиком или не умолчишь о задуманном прежде, чем станет слишком поздно».       — Стефан? — конечно, Фелпс чувствует. Дёргается и сжимается всем телом.       Но не оттолкнул, а схватил Бековски за руку — раньше, чем тот успел бы её отдёрнуть.       «Значит, в следующий раз точно вместе. Ладонь в ладони».       Вдавил обратно в пуговицы рубашки.       «Ладонь в ладони»       — Что-то случилось? — спросил Фелпс.       Стефан замер. Он был в одном мыслительном шаге от наполненной просьбой попытки переплести пальцы.       — Ничего, — Бековски перешёл на вопрос попыткой выпрямиться, — Просто пора перебраться на кровать.       — Нам? — даже в противостоянии со сном Коул прочитывает опущенное «тебе».       — Нам.       — Тогда, — минута, Коулу нужно разлепить глаза, — Останешься здесь…со мной.       Бековски должен был настоять на своём, но не смог.       Его сердце скрипнуло под тяжестью уверенности в голосе Фелпса, сильнее поддалось от тепла взявшей в ответ руки.       Коул уснул с риском. С риском вытолкнуть Стефана с дивана.