Между снами и плотью.

Ты в круг ступил — и мир закрылся,

Где тьма ласкает горячо.

В дыханье губ твой страх забылся,

Но тело помнит жгучий зов.

Ты шепчешь: «Сон…» — но всё ж дрожишь.

Тебе в ответ: «Ты наш, малыш»

      Аарон был обычным подростком, с избытком энергии, безрассудностью и тягой ко всему запретному. Как и многие дети, он с друзьями увлекался историями о духах и демонах. В один из тех вечеров, когда мать Аарона в который раз скрылась в неизвестном направлении, он и двое его друзей решили поиграть в то, чего не понимали.       Они уселись в круг, тщательно вычерчивая пентаграмму красной краской, украденной у кого-то из соседей. Никто так и не понял, чья это была идея. Один из парней принёс старые восковые свечи, которым хотелось как можно скорее найти применение.       Краска, которую, казалось, невозможно было начисто убрать даже влажной тряпкой, жгла глаза. Но Аарон сделал вид, что ему всё равно. Он даже согласился стать "жертвой" для обряда, потому что, по его словам, в это всё не верит.       Аарон встал в центр круга. Руки слегка дрожали: страх не от ритуала, а от того, что мать могла вернуться в любой момент. Остальные принялись проговаривать странные фразы, больше похожие на неразборчивый бубнёж, чем на настоящее заклинание. Сначала это ощущалось обыкновенной глупостью, потом и вовсе вызвало смех. Аарон скорчил рожу, изображая недовольство, и не выдержал — решил подшутить.       Он резко упал, выгнув спину, и истошно то ли завопил, то ли заскулил, как сильно раненный зверь. Парни отшатнулись, один вцепился в грудь, будто сердце остановилось. Другой закричал, что демон вселился в Аарона. Паника выросла вмиг, и оба разбежались кто куда, оставив позади дрожащего и хрипящего друга.       Аарон держался до последнего, прежде чем рассмеяться. Он упал на спину, захлёбываясь собственным смехом и выдавливая на выдохах:       — Мясо… брызги крови… смерть…       Смеялись все. Паника сменилась весельем. Но это длилось недолго.       Из тени послышался шлепок. Кто-то взвизгнул — на ногу одному из парней капнуло что-то тёплое. Это была кровь. Капля за каплей, алое пятно расползалось по полу. Все подняли головы — и увидели это.       Над пентаграммой висело тело. Оно было связано по рукам и ногам, подвешено, как кусок мяса. Глаза открытые и вместе с тем пустые. Рот перекошен в беззвучном крике. Светлые волосы испачканы в крови.       Мать Аарона была мертва.       Кровь стекала с пальцев, капая прямо в центр круга.       Холод прошёлся по венам каждого. Кто-то вскрикнул. Кто-то замер. Смех исчез. Осталась тишина. Густая, липкая тишина.       Аарон вскочил в постели, взмокший от холодного пота и рвано дышавший. Комната была погружена в темноту, только луна блекло освещала край окна. Сердце стучало в висках, будто пыталось вырваться наружу.       Аарон огляделся — всё было на месте. Ни крови, ни пентаграмм. Только он.       Но страх остался. Сидел в груди. Двигался в темноте. Аарон знал: это был всего лишь сон, его прошлое, но ощущение ужаса не исчезало.       В окно постучали.       Резкий, чёткий стук, словно костью по стеклу. По телу Аарона пробежал очередной табун мурашек, холодок будто залез под кожу. Взгляд заметался по комнате — привычная обстановка вдруг стала чужой. Аарон помнил: он один дома. Бетси не вернулась, а Эндрю сейчас в чёртовой школьной поездке. Никого нет. Не должно быть.       Но вдруг лёгкий, почти нежный ветерок скользнул по плечу Аарона, как чьё-то дыхание. Он вздрогнул, заёрзал и, скинув одеяло, тут же нацепил тапочки. Подойдя к окну, заметил, что оно плотно закрыто. Ни щели, ни сквозняка. И всё же новый поток ледяного воздуха прошёлся по шее.       Резко обернувшись, Аарон уставился в темноту — никого. Пусто. Но в ушах уже пульсировало. Кожа стягивалась от страха.       И вдруг…       — Чего ты так пугаешься, малыш?.. — сладкий, грубоватый голос, близко, слишком близко, будто прямо над ухом.       Аарон дёрнулся, едва не упав, — и снова никого. Только собственное тяжелое дыхание и гулкое сердце. Паника застряла в горле комом.       — Нет… — прошептал Аарон, прижимая ладони к вискам, словно пытаясь удержать контроль. — Это сон. Это всё сон!       — Ты так думаешь? — второй голос. Глубже. Темнее. Из-под пола, из-под кожи.       И тогда Аарон почувствовал на холодную руку. Длинные пальцы, точно когтистые, скользнули по его талии. За спиной появился вес — тяжёлое, давящее присутствие. Аарон не видел, но знал: два существа держат его по обе стороны мёртвой хваткой. Ни вздоха, ни тени, ни плоти. Только ужас.       — Ты ведь сам звал нас, Аарон, — прошептал один.       — Ты встал в центр круга… — сказал другой, нависая над Аароном.       — Ты согласился стать жертвой, — рука скользнула по груди, и ухо прикусили.       Комната затрещала. Обои начали отслаиваться, как будто гнили изнутри. Пол под ногами задрожал. В зеркале, на другом конце комнаты, отражение Аарона медленно обернулось, но его лицо там не принадлежало ему. Оно было пустым. Как у того, кто висел над пентаграммой.       — Добро пожаловать обратно, — прошипели оба голоса в унисон. — Мы только начали…       И в этот момент Аарон снова проснулся.       Грудь его рвалась от судорожного дыхания. Пот заливал глаза. Аарон схватился за простыни и прислушался. Он сидел в тишине, придавленный страхом. Веки тяжело моргали, будто Аарон вынырнул из другого мира. Всё выглядело, как и должно. Но только до тех пор, пока он не заметил на запястье след — тонкий, алый, как от верёвки. Словно его действительно держали.       Теперь тишина комнаты казалось не той, что мгновение назад. Она будто дышала Аарону прямо в шею. Тёплое, почти обжигающее дыхание коснулась кожи, и по позвоночнику хлынула волна мурашек. Аарон замер, ощущая, как матрас под ним предательски прогнулся. Кто-то был рядом. Нет… двое.       Они окружали его, заполняя каждый свободный миллиметр пространства.       Сзади чьё-то большое тело, широкие плечи. Когтистые пальцы, как в кошмаре, скользнули по торсу Аарону, будто изучали. Язык, тёплый и влажный, прошёлся от уха к спине, вызывая внутренний взрыв паники. Аарон попытался пошевелиться, но все тщетно. Его руки были зажаты, мягко, но сильно. Демон позади казался высоким, посколько Аарон чувствовал, как тот возвышается над ним.       — Такой маленький, — прошептали в шею, — и всё же такой смелый…       Спереди кто-то сел на его бедра. Вес чужого тела давил, сдерживая от побега. Серебристые глаза вспыхнули в темноте — они принадлежали второму, тому, что блондин. Он наклонился ближе. Его пальцы изучали изгибы талии Аарона, ласково, но жадно. Эти две тени сна Аарона теперь были реальны.       Аарон попытался закричать, но голос как будто пропал.       Смех, лёгкий, едва слышный, проскользнул из-за спины. И в то же мгновение появилась острая, почти приятная боль, когда зубы впились в шею. Аарон вздрогнул. Рот приоткрылся в бессильном стоне — и этим тут же воспользовались. Серебристый демон накрыл его губы своими — шершавыми, сухими, будто из иного мира. Поцелуй вышел нежным, но в нём чувствовалось что-то хищное. Демон хотел больше, прорывался глубже. Не спрашивал — требовал.       Аарон захлёбывался в этом поцелуе, будучи не в состоянии ни закричать, ни вырваться. Ему оставалось только зажмуриться от страха.       «Это сон… эротический сон, только и всего. Сейчас я проснусь. Сейчас всё закончится…», — он хотел в это поверить, но тело отказывалось. Каждое касание было слишком настоящим. Пульс бился слишком громко. Аарон чувствовал их.       Позади, брюнет — демон, воплощение чего-то более первобытного — жадно целовал шею. Его дыхание обжигало, губы скользили по коже, и каждый новый укус вызывал вздрагивание. В какой-то момент он прижался сильней, обвив руки вокруг Аарона.       — Расслабься, — прошептали Аарону в ухо. — Ты ведь всё равно не проснёшься.       — Нет, — хрипло, почти беззвучно выдохнул Аарон. Но язык не слушался, а тело дрожало. Аарон не мог понять, от холода ли, страха или чего-то ещё.       Блондин провёл пальцами по его губам, приподнявшись на бедрах, всё ещё удерживая его своим весом. Их взгляды встретились. Эти светло-серые глаза смотрели не просто на тело, а в душу. И вдруг в них мелькнула ревность.       — Он уже метит тебя, — сказал демон почти со злобой, — но я первый почувствовал твоё сердце.       И в тот же миг блондин наклонился снова, целуя грубо, требовательно. Брюнет, удерживая Аарона за руки, скользнул к запястьям вниз, по рёбрам, заставив его едва сдержать стон.       Аарону казалось, что мир перевернулся. Это не было похоже на обычный кошмар. Это было слишком чувственно, слишком близко, слишком реально. И всё, чего он хотел в тот момент, — очнуться. Но что-то подсказывало ему, что проснуться будет уже невозможно.       Аарон дёрнулся, попытался вырваться, но движения вышли ленивыми, будто его тело ослабло или увязло в чём-то густом. Блондин лишь усмехнулся и наклонился ближе, так близко, что их губы почти соприкоснулись. Его голос был шепчущим, но каждое слово вибрировало у Аарона в груди:       — Назови меня… Сет, — горячее дыхание обожгло губы. — Я хочу услышать, как ты произносишь моё имя.       Пальцы уверенно легли на грудь Аарона, изучая каждый вдох, каждый толчок сердца. Аарон зажмурился, щёки запылали, мысли от страха спутались. Его сердце колотилось в горле, и он пытался вымолвить хоть что-то, но язык прилип к нёбу.       И тут движение сзади. Он снова почувствовал, как его запястье ненадолго отпускают. Странно тёплая рука легла на его подбородок и повернула голову. Аарон не смог сопротивляться и встретился взглядом с демоном. Глаза у того изумрудные, глубокие и сияющие, как драгоценные камни, — они не смотрели, а пронзали. Зрачки в них были узкие, как у кошки или змеи.       — Кевин, — прошептали губы, и этот шёпот будто затопил весь мир.       Дрожь прошлась от затылка к пяткам, тело окончательно потеряло способность минимально двигаться. Аарон, затаивший дыхание, хотел что-то сказать, хоть слово, но в тот же миг губы Кевина накрыли его.       И в это же мгновение пальцы Аарона случайно коснулись живота Сета. Он был обнажён — только сейчас Миньярд это понял. Под кожей — рельеф мышц, мягкий жар, от которого у Аарона сжалось всё внутри. Сет вздрогнул от прикосновения, как будто сам не ожидал, и на его лице скользнуло непонятное выражение. Он тихо застонал, когда Аарон машинально провёл пальцами по его боку, и этот звук застрял в голове.       Но Аарону не дали собраться. Поцелуй с Кевином становился глубже, напористей. Его рот подчинили, язык ласкал, дразнил, звал. Один из демонов перехватил вторую руку, и Аарон теперь был полностью зажат между двух тел. Он был как котёнок, заброшенный в пасть двух огромных зверей, и не понимал, пугает ли его это или возбуждает сильнее всего на свете.       Пальцы Кевина скользнули вниз, под тонкую ткань пижамы. Холодные, но одновременно жгучие прикосновения медленно прошлись по талии, задержались на животе и двинулись ниже. Аарон всхлипнул коротко и глухо, прямо в поцелуй, который всё ещё держал его губы. Но в тот миг Кевин оторвался, лишь на секунду, и, чуть усмехнувшись, склонился к шее Аарона вновь. Его поцелуи стали медленными, тягучими, губы оставляли за собой влажные следы. Иногда он вжимался чуть сильнее, чуть прикусывал.       — Ты такой тёплый, — выдохнул Кевин у самого уха, а затем коснулся языком линии ключицы.       Сзади Сет, всё ещё сидящий на его бёдрах, обвёл пальцами линию его ягодиц. Медленно, не спеша, будто изучая каждый сантиметр, заставляя Аарона втянуть воздух сквозь зубы. Было слишком много ощущений, слишком насыщенно. Всё тело отзывалось на каждое касание.       Внезапно их хватка ослабла.       Аарон почувствовал, как его вторая рука освободились. Сперва он даже не поверил, не сразу двинулся, будто опасался, что это ловушка. Но затем неуверенно поднял ладони и коснулся Сета. Пальцы легли на его торс, горячий и гладкий. Он был напряжён, а грудная клетка учащённо двигалась под рукой Аарона.       — Это, — голос Аарона дрожал, — слишком… реалистично. Это точно сон?       Сет чуть наклонился, и их лбы почти соприкоснулись. Глаза, светящиеся серым, смотрели с необычной мягкостью. Он улыбнулся. Губы коснулись виска Аарона, а большие руки скользнули по талии, чуть задевая руки второго демона.       — А если не сон? — шепнул он.       Кевин в это время продолжал целовать шею, дыша ровно, размеренно, будто наслаждаясь каждым мгновением. Его рука двигалась всё ниже, поглаживая, исследуя. Он прижался ближе, и в этот момент у Аарона вновь вырвался стон. Зеленоглазый демон притронулся к лобку парня и когтями начиная потирать низ. Аарон обнял Сета, притянув его ближе, то ли в поисках опоры, то ли потому, что тело больше не слушалось. Оставался только жар, касания и ощущение, что он тонет.       — Сет… Кевин… — прошептал Аарон, впервые называя их по именам.       Демоны усмехнулись, наблюдая за ним. Аарон понимал, что это сон, знал, что слишком реалистичный, словно осознанный, а значит, рано или поздно должен закончиться.       Губы Сета снова прикоснулись к губам Аарона, как будто впитывая последнее дыхание, прежде чем он вновь сможет выдохнуть. Кевин лез второй рукой, поглаживая парня в нижней части. Глаза Сета горели сильнее, и в этом свете не было ни тепла, ни ласки.       Сзади Кевин издал хриплый смешок, прикусив кожу на шее, где уже пульсировала боль от раннего укуса.       — Посмотри на себя, — прошептал он, глухо усмехаясь, его голос лился в ухо, как яд. — Твоя дрожь съедает тебя полностью. Думать, что это сон, так глупо.       Он провёл когтем по линии руки, оставляя едва заметную белую царапину. Не больно, но чувствительно. Аарон снова дёрнулся, но руки, которые только что отпустили его, вновь сжали запястья — теперь с новой силой.       — Слишком поздно, — усмехнулся Сет. Его пальцы медленно поползли по спине вниз, почти до копчика. — Теперь ты наш. И ты сам пришёл в этот сон, сам вызвал нас.       Слова будто стучали в висках. Голова кружилась.       — Я… не хотел, — прохрипел Аарон. Он пытался сказать больше, но язык по-прежнему не слушался.       Кевин хихикнул и придвинулся ближе, дыша прямо в висок.       — Хотел. Очень даже. Вспомни, как ты стоял в пентаграмме. Сам согласился, сам предложил себя.       Он резко схватил подбородок Аарона, заставляя смотреть в его глаза — почти чёрные, с тонкими вертикальными зрачками, внутри которых будто вспыхивали зеленые искры, как угли в темноте.       — Смотри, — прошипел он, — и запоминай: это не сон, это — начало. Мы играем с тобой, потому что ты позволил.       Сет в этот момент легко провёл пальцами по щеке Аарона и с притворной нежностью прижался лбом к его лбу. Кевин прошёлся по ягодицам когтями.       — Но мы ещё не решили, с чего начнём, на самом деле.       Они оба улыбались. Оба держали Аарона, не давая и шанса вырваться. Пальцы Кевина нежно прослеживали контуры паха Аарона; тонкая эластичная кожа контрастировала с грубыми чешуйчатыми ладонями демона. Он чувствовал теплую упругую плоть под ней, и это заставляло его член пульсировать от желания. Губы Сета покинули рот Аарона, прокладывая поцелуи вниз по горлу. Язык демона выскользнул, чтобы попробовать кожу на вкус. Руки Миньярда бродили по спине Сета, затем двинулись к затылку. Пальцы запутались в волосах блондина, коснулись рогов на голове. И когда Сет притянул его ближе, глаза Аарона закрылись в знак капитуляции. Руки Кевина проследовали выше, вверх по мышцам живота к соскам, которые затвердели от ощущений. Кевин нежно провёл когтями по чувствительным бугоркам, заставив Аарона вздрогнуть и задохнуться.       — Прекрасно, — промурлыкал Кевин.       Он переместился, расположившись между бёдрами Аарона. Его хвост изогнулся, чтобы прижаться к бедру Сета, который, в свою очередь, уселся поближе, уже на торс жертвы. Серые глаза демона встретились с глазами Кевина, и между ними произошёл молчаливый разговор.       Аарон затряс головой, будто мог стряхнуть с себя чужое дыхание, руки, навязчивые голоса. Он пытался вывернуться, хотя бы пошевелиться, но всё было напрасно: тело будто налилось свинцом.       — Хватит… — прохрипел он. — Убирайтесь! Это всё сон!       Сет прижал его крепче.       — Какой ты упрямый, — прошептал он тоном, в котором дрожала ревнивая нежность. — Неужели ты и вправду не чувствуешь, насколько сейчас возбужден?       Кевин засмеялся глухо, коротко, будто издевательски.       — Он чувствует, просто стыдно признаться, — с этими словами он наклонился ближе, и голос стал ядовито-ласковым: — Особенно когда мы вспоминаем, да, Аарон?       Аарон затаил дыхание.       — Помнишь, как ты смотрел на них? — продолжал демон. — На парней в раздевалке. Как задерживал взгляд, когда думал, что никто не заметит? Как заглядывался на чужие тела… даже когда встречался с Кейтлин?       Слова ударяли, как пощечины. Аарон сжал зубы.       — Это ложь.       — Ложь? — Сет зло усмехнулся, прижимаясь щекой к торсу Аарона. — Твои мысли не лгут, Аарон. Твои желания — они давно уже не твои. Мне не нравится, когда ты смотришь на кого-то ещё. Когда ты касаешься кого-то, кто не я. Хватит, — прохрипел Сет уже в шею. Аарон зажмурился, сдавленно дыша. Тело дрожало от страха.       — Это не! Я не хотел… я не…       — А теперь, — перебил Сет, — только ты и я. Только ты и мои руки. Хочешь прикасаться? Так теперь прикасайся только ко мне.       Голос Кевина прорезал эту навязчивую интимность, словно остриё:       — Позволь ему, Сет. Пусть трогает где угодно. Всё равно он уже наш.       Сет провёл когтями по плечу Аарона, не царапая, но давая понять — каждое его движение весомо.       — Мне достаточно, чтобы он дрожал, чтобы я доводил его до грани. Ты хочешь владеть, я — смотреть, как он ломается.       Аарон задыхался и не понимал, что происходит. Разум рвался между стыдом, страхом, смутным возбуждением и полным отрицанием. Мир качался, словно на волнах, но всё вокруг обострялось до предела. Сердце стучало в ушах, как барабаны.       Аарон был в ловушке. Не тела, нет — сознания.       Он всё ещё тяжело дышал. Кевин и Сет не давали передышки — их слова проникали в голос, выкорчёвывали забытую правду. Ту, о которой он сам старался не вспоминать.       — Ты ведь помнишь пентаграмму, Аарон? — прохрипел Сет, всё ещё прижимаясь к его боку. — Краска, свечи, жертва…       — Это была игра, — попытался выдавить он оправдание. — Проклятая глупая игра.       Кевин насмешливо фыркнул, касаясь груди Аарона.       — Игра? А кто, по-твоему, подвесил то тело над вами? Оно было ещё тёплым, Аарон. Ты думаешь, это был розыгрыш?       Сердце снова пропустило болезненный удар.       — Это был просто страшный сон.       — Нет, малыш, — прошептал Сет. — Не сон. Истина, слишком страшная, чтобы ты мог её вынести тогда. Мы стерегли тебя. Ждали, когда ты снова вспомнишь…       Кевин наклонился ближе, его голос стал холодным:       — А знаешь, кто должен был быть жертвой?       Аарон молчал, сжав губы до боли.       — Ты, — прошептали оба демона в унисон.       Сет провёл пальцем по его ключице, как бы разделяя боль, которую вот-вот должны были причинить слова:       — Твоя мама. Та, что шлялась ночами… Не просто гуляла. Она искала, кому отдать тебя. Она знала, что в тебе что-то другое. Что-то чужое. Ей это мешало.       — Она хотела защитить тебя, — перебил Кевин с издевкой. — Ну или хотя бы обездвижить. Знаешь, зачем она лазила по комнатам с шприцем?       — Что?..       — Она пыталась вколоть тебе наркотик. Не чтобы успокоить, нет а чтобы сломать. Чтобы продать тебя, как ненужного, за ещё одну дозу, которую она на тебя бы потратила.       Сет провёл пальцем по щеке Аарона, шепча:       — Она пыталась быть твоим спасением. Но ты был уже не её.       Аарон замер. Слова пронзали, как иглы. Горло сжалось, и он не смог выдохнуть. Ни крик, ни плач не выходили наружу.       Сет добавил мягко, почти с нежностью:       — Кейтлин знала. Видела, как ты смотришь, как улыбаешься другим. Даже когда она держала тебя за руку, твои глаза всегда были направлены на чужие мужские спины.       — Она ушла не потому, что не любила тебя, — добавил Кевин, — а потому, что хотела, чтобы ты понял, кто ты есть и кого ты действительно хочешь.       Аарон чувствовал, как все тайны, спрятанные глубоко внутри, как паутина, срываются под их голосами. Мир рушился. Его мать. Его девушка. Его собственное «я». Он не знал, на что страшнее смотреть — на этих демонов или в своё прошлое.       Аарон снова захрипел, тело — задрожало. Не только от прикосновений, но и от осознания: всё, что он считал детской глупостью, было частью чего-то куда более древнего, жестокого. Чего-то, что знало его лучше, чем он сам.       Сет провёл когтями по его бедру, оставляя огненные следы.       — Тебе не нужно бояться, — выдохнул он. — Мы здесь, и мы — твои .       Кевин прильнул к его уху, и жаркое дыхание обожгло кожу:       — А ты — наш. Нет больше выборов, Аарон. Не прячься за "снами", не ври себе. Ты давно сделал этот выбор. Тогда, в пентаграмме.       — Я, — выдавил Аарон, почти шёпотом, — я не знал…       — Ложь! — рявкнул Сет, сжав его запястье. — Ты всегда знал, кого хотел трогать, прижать к себе в темноте, кому завидовал. Парни из раздевалки… Ты не просто смотрел. Ты представлял.       Кевин усмехнулся, и его рука скользнула под ткань пижамы. Голос стал ледяным:       — А теперь забудь Кейтлин. Забудь эту жизнь. Забудь, что ты человек. Ты теперь — наш сосуд. Наш маленький котёнок, потерянный в стае зверей.       Сет сжал лицо Аарона обеими руками, заставляя посмотреть в его глаза — сверкающие, как жидкое серебро.       — Время делать новый выбор, Аарон. Последний. Скажи: кому ты принадлежишь?       Аарон рванулся, задохнувшись. Его грудь вздымалась от паники. Он хотел закричать, но голос будто опять исчез.       Кевин, склонившись, прошептал в его рот:       — Или ты наш, или ничей. И в этом случае — умрёшь. Сейчас. Здесь.       В ту же секунду оба демона нависли над ним, как две тени. Комната будто застонала, стены задрожали. Пульс в висках бился, как бешеный.       И вдруг раздался звон.       Стекло.       Разбилось окно.       Густой воздух треснул пополам — и Аарон открыл глаза.       Комната была светлой. Слепящее утреннее солнце пробивалось сквозь полупрозрачные шторы, делая всё вокруг на первый взгляд почти безопасным. Только учащённое дыхание и звон в ушах не давали Аарону поверить, что всё уже позади.       Он резко вдохнул — лёгкие словно горели. Сердце стучало с неистовой силой. Мерзкий, истошный звон будильника как сирена бедствия.       Аарон поднялся, тяжело сглатывая. Горло был пересохшим, будто он действительно кричал всю ночь.       Опустив взгляд, Миньярд выругался.       — Ну и прекрасно…       Утренний сюрприз на штанах. Сон оказался чересчур реалистичным.       Сбросив пижаму, Аарон натянул спортивные штаны и попытался отогнать все эти образы, что всё ещё пульсировали в голове. Но даже этим душным, ярким утром касания не исчезали из памяти.       Из кухни донёсся резкий новый звук разбитого стекла. Аарон вздрогнул. Первым порывом было бежать и закрыться. Но разум догнал: это не кошмар. Это не могут быть снова те демоны.       Аарон осторожно вышел в коридор и заглянул на кухню.       — Эндрю? — сдавленно выдохнул он, глядя на фигурку в мятых джоггерах и чёрной футболке, которая склонилась над полом.       — Йо, — отозвался брат, не оборачиваясь. — Кружку уронил. Мои руки ещё не проснулись.       — Ты должен был вернуться сегодня вечером, — тихо добавил Аарон.       — Ага, но захотел тебя удивить, — Эндрю повернулся и, взглянув на него, прищурился. — У тебя чё, оргия сегодня ночью была?       Аарон закатил глаза и прошёл мимо, бросая раздражённо:       — Иди к чёрту.       — Ага, точно была, — хмыкнул Эндрю, продолжая собирать осколки.       Завтрак уже почти был готов — яичница шипела на сковороде, на столе стоял хлеб и две чашки кофе. Видимо, брат решил побаловать себя и его возвращением. Аарон сел за стол, не сказав больше ни слова и уставившись в тарелку.       Всё нормально.       Никаких теней. Никаких чужих рук.       Он откусил хлеб и сделал глоток согревающего и горького кофе.       И в этот момент Аарон снова ощутил нечто. Слева — тёплое, влажное дыхание, почти ленивое. Справа — холодное, обжигающе-чёткое.       Аарон застыл. Спина покрылась мурашками, пальцы сжали вилку.       В ушах зазвучал едва слышный, но до ужаса знакомый голос:       — Мы ещё вернёмся.       И второй, уже почти насмешливый:       — Мы никуда не уходим.       Аарон не обернулся. Ведь больше не чувствовал ничьё присутствие. Он просто продолжил жевать, чувствуя, как реальность снова становится слишком тонкой пленкой, которую кто-то рвёт когтями изнутри.