Юнец

Стемнело. Джесси, оперевшись слегка на стенку трейлера, с безразличием наблюдал за тем, как сигарета тлела, зажатая между его пальцами. Его грудь едва заметно вздымалась, прикрытая очередными широченными тряпками, давая понять, что он, выглядящий как откровенно как мертвец в данный момент, ещё подаёт какие-то жалкие признаки жизни. Сколько он уже не спит? да если бы он только сам помнил..  В голове Пинкмана весь жизненный цикл словно оборвался на моменте, где утром он увидел её белое лицо, на фоне которого её волосы казались практически смоляными. Её руки.. она была холоднее огромной ледяной глыбы, что пронзила сердце Джесси ровно в тот момент, когда он понял, что его попытки тщетны. У него не было шанса. Тем не менее жизнь каким-то странным образом продолжалась, заставляя сознание Джесси сузиться лишь до ежедневных звонков на её номер.                                                                                          «эй, если              хочешь мне что-нибудь впарить,           лучше не беспокой, но если ты                       нормальный чел, то говори»  Сколько раз он уже это слышал? Эти слова живут у него под рёбрами и иногда Джесси задумывался, что его уже ими и рвать скоро начнёт, но отпусть вдруг ставшую слишком важной часть жизни будто не представлялось возможным. Он хотел уйти за ней. Стоящий рядом Мистер Уайт не слишком громко, но достаточно ощутимо для слуха Джесси вздохнул, потирая рукой бритый затылок. Беспокойство за Джесси как за (не)много непутёвого напарника за это время вдруг переросло в беспокойство за него как за члена семьи или собственного ребёнка. Уолтер не знал, откуда шли корни этих странных ощущений, но даже и не пытался с самого начала им сопротивляться, с каждым разом лишь сильнее осознавая, что Джесси ему нужен. Зачем? не очень то и хотелось даже думать.  – Джесси.. – вдруг хрипло говорит мужчина, прерывая такую долгую и давящую тишину, что стояла между ними каменной стеной долгое время. В его глазах действительно на сей раз читалась какая-то непреодолимая жалость.  – А? Ой, Мистер Уайт, ха-ха, да, – выдаёт парень порцию каких-то около членораздельных звуков, наконец отбросив уже истлевший окурок и пытаясь сделать относительно пофигистский вид. Из него определённо выходит плохой актёр. – Джесси, прекрати это, пожалуйста. Разве ты думаешь, что я совсем слепой? Болезнь пока не совсем меня съела, не надейся, – с каким-то заботлвым, но строгим учительским наклоном говорит Уолтер и парня будто перетряхивает, возвращая в школьные годы. Забавно, но ему было там наверное одинаково плохо, как и сейчас. – Че? Мистер Уайт, вы чего это? Я.. я в порядке, вы разве не видите? Мы прямо сейчас можем пойти варить, – натягивает самую глупую улыбочку, выдавливая из себя из последних сил своё «дамнепохуйправдамистеруайт», и Хайзенберг готов уже схватиться за свою старую голову. Становится вдруг и смешно от того, что Пинкман так уверен, что может его перехитрить, и садняще до глубины души неприятно за этого юнца. Что же он творит.. – Пойти варить? Джесси, я буквально сегодня просто попросил тебя кое-что записать и ты промахнулся ручкой мимо листка четыре раза! Нет уж, не заставляй меня сомневаться в твоих умственных способностях ещё сильнее, чем когда-либо, – Уолтер слегка рассерженно сводит брови, давая Джесси понять, что шуточки закончились. Им надо поговорить. – Да ладно, блять, я весь во внимании! Че, дома ебут мозги и вы решили оторваться на мне? Ну давай же, вот он я, никуда уже не денусь! – выпаливает Пинкман на эмоциях, совершенно не соображая и скорее всего с пониманием того, что позже совесть взыграет и он пожалеет. Не сейчас.  – Эй, тихо-тихо, не вспыляй так! Я не хочу делать тебе плохо, понимаешь, Джесси? – Уолтер в успокаивающем жесте немного приподнимает руки, наблюдая за тем, как белки глаз парня наливаются кровью. Кажется, что его раскололи. В ответ мальчик лишь молчит, намекая взглядом, мол, быстрее говори. Мужчина открывает рот.. – Джесси, знаешь, я могу понять, что ты считаешь наши отношения возможно.. слегка натянутыми? Я часто срывался на тебя и позволял себе сказать лишнего, признаю, но мне очень не нравится твоё поведение в последнее время, – Уолтер скрещивает руки на груди и Джесси сглатывает вдруг образовавшийся в горле ком. Мистер Уайт нашёл какие-то тонкие ниточки его души, за которые трогал его прямо сейчас и скрыться уже было некуда. Парень опустил глаза. – Что вы имеете ввиду? – спрашивает дрожащим голосом. – А разве ты сам за собой не замечаешь? Ты часто меня не слышишь, делаешь абсолютно всё наоборот, менее болтливый и я могу хоть до следующих выходных перечислять! Это твоё «всё в порядке», Джесси? Это? – Мистер Уайт.. Я.. – пытается вновь дерзить парень, ощущая, его  на самом деле прошибает изнутри. В глазах предательски щиплет и он держится как может, но солёные полосы слёз всё же текут по щекам. Джесси плачет, как плакал тогда, когда Уолтер нашёл его после смерти Джейн. Он, кажется, затронул Пинкмана за какую-то особенно чувствительную нить. – Ну-ну, Джесси, что случилось? Давай, расскажи мне, ты ведь можешь рассказать, ты знаешь, да? – немного теряясь от резкого потока чужих эмоций, но всё же более решительно и спокойно отвечает мужчина, озадаченно глядя на мальчика. – Джейн.. она.. Это ведь я во всём виноват, да? Я всё испортил, я сломал её жизнь и.. сломал и свою тоже, Мистер Уайт..  – его голубые глаза наполнены слезами, а самого Джесси чуть потряхивает. Уолтер и забыл, что парень может быть таким. – Джесси, послушай.. Ты не виноват, тебя никто не винит, правда. Люди умирают и на это часто просто никак нельзя повлиять. Нам двоим приходилось сталкиваться с этим, ты помнишь? Я знаю, что это разные ситуации, но я это всё к тому что.. иногда судьба так распоряжается и ты уже просто ничего не поделаешь, – в полголоса, вновь с хрипотцой говорит Хайзенберг, думая о том, что и очень рад и моментами жалеет, что Джесси не знает правды. Была бы здесь Джейн, значит скорее всего не было бы Джесси. Так распорядилась судьба, а  Уолтер просто не стал ей сопротивляться, ведь так? – Но я любил её, Мистер Уайт.. очень. Я живу моментами, где были я и она вдвоём и это заставляет меня жить, но потом я возвращаюсь в реальность, где я снова один и.. и там нет ничего, кроме моих воспоминаний, понимаете? Я один возвращаюсь в пустой дом и ничего не происходит. Её нет. - разбито говорит парень, тихо всхлипывая. Внутри Уолтера что-то сжимается. – Джесси, иди ко мне сюда, давай, - шепчет мужчина, раскрывая руки для объятий и получает сначала недоверчивый взгляд, но после чувствует, как чужое тёплое тело жмётся к его собственному. Остатки чужих слёз текут по его рубашке, но он сейчас не придаёт этому значения. Он легко улыбается, конечно пока тот не видит, думая, какой же Джесси до сих пор юнец и дело не только в их разнице в возрасте. – Вот так, молодец. Я останусь с тобой сегодня? - мужчина едва заметно касается чужих взъерошенных волос. Джесси прижимается сильнее. – Но.. Мистер Уайт, а Скайлер? Ваша семья? Сын там в конце концов.. Разве они не будут волноваться и вас ждать? – говорит он куда-то ему в плечо и тот усмехается. Знал бы Джесси, если бы только Уолт сильнее посовещал его в свою семейную жизнь, что жена давно нашла любовника и он даже почему-то спокойно с этим живёт, не пытаясь выяснять отношения и по вечерам его уже особо никто и не жалует. Ради чего они вместе? Возможно частично ради Флинна и маленькой Холли. Возможно. – Я улажу этот вопрос потом, Джесси. Хочешь домой? – спокойно спрашивает Хайзенберг и парень решает, что при любом раскладе он совсем не против. Джесси кивает. Где-то вдалеке почти наступает рассвет..