Я хочу быть с тобой

Твое имя давно стало другим

Глаза навсегда потеряли свой цвет

Пьяный врач мне сказал тебя больше нет

Пожарный выдал мне справку что дом твой сгорел

Но я хочу быть с тобой

Я хочу быть с тобой

Я так хочу быть с тобой

Я хочу быть с тобой

И я буду с тобой

***

      На лестнице заскрипели половицы. Ещё пять ступеней, затем прямо по коридору и третья дверь слева. Он знает дорогу, может найти её вслепую. Дверь чёрной дырой выделялась на стене. На крохотной дощечке, как на могильном камне, вырезано дорогое сердцу имя. Сириус Блэк.       Страшно. Так чертовски страшно открыть эту дверь. Лучше не открывать её. За ней — их светлое прошлое. Стоит отворить её, и тут же крах. Крушение всего, что когда-то имело значение. Нет больше смысла открывать эту дверь. Некого больше звать этим чёртовым именем. Нет больше Сириуса Блэка.       А ведь ему так шло это имя. У Гарри звёзды перед глазами рассыпались, пока он шептал его. А Бродяга, его личный небосвод, его свет, его бог, смеялся и целовал его в нос, видя эти звёзды в глазах. Касался век губами, целовал непрошеные солёные капли. Смотрел с такой любовью, будто он, Гарри Поттер, центр его вселенной.       Гарри всё медлил. Рука против воли потянулась к дверной ручке. Пальцы обжёг ледяной металл. Холодно. Казалось, он и сам замёрз. Где-то глубоко, внутри. Щелчок. Дверь с натужным скрипом поддалась.       «Надо сказать Кричеру, чтобы смазал…»       А впрочем, кому это надо? Так глупо, да? Какое значение имеет скрипучая дверь, когда она больше не захлопнется за ним? Глупо, безумно.       Первый шаг, на пробу. В нос разом ударил спёртый воздух — комнату не проветривали с тех самых пор, как Бродяга вышел из неё в последний раз. Всё осталось на прежнем месте. Одеяло лежит на кровати сбитым гнездом, в углу за дверью склад из рубашек и брюк. Сириус уже месяц кормил его завтраками. «Завтра уберу, малыш, — расплывшись в улыбке, говорил он, — ты мне не доверяешь?»       Гарри не верил ни слову. Уже нет. Сириус всё божился — я буду с тобой, никогда не оставлю. К чему пустые обещания?       Однако Гарри сам виноват. Не очаровывайся, чтобы не разочаровываться.       Парнишка прерывисто вдохнул и шагнул к кровати. Сердце, что упрямо молчало прежде, теперь предательски заныло. Говорят, что кошки скребут на сердце. Бессовестно врут. Эти сволочи разодрали его на куски, не оставив ничего.       Тумбочки не было — Сириус вышвырнул её месяц назад. «В моём доме хватает старого хлама». На место «хлама» встал стул, под ним лежала стопка журнала Ведьмополитен и вскрытая пачка сигарет.       Ноги ослабели, Гарри, пошатнувшись, упал на колени и прижал к груди проклятую пачку. Большими печатными буквами на ней значилось — КУРЕНИЕ ВРЕДИТ ВАШЕМУ ЗДОРОВЬЮ. «Как же, как же! — с лающим смехом выкрикивал Бродяга, — Жизнь вообще штука вредная, от неё даже умирают!»       Вот он и умер.       Солёные капли упали на дрожащие ладони. Гарри не замечал ничего — ни дрожи, ни слёз. Он перевернул пачку и с воем бросился прочь из комнаты. Убористый почерк, смазанный маркер.

«Брошу курить, когда разлюблю Гарри Поттера»

      Не разлюбил.

***

      Прошла всего лишь неделя, а казалось, что целая жизнь. Он выкурил всю пачку, скурил своё сердце. Нужна новая доза. Можно купить сигареты, в чём проблема? Но нет, ему нужны те самые, которых касались его пальцы.       Гарри вновь мнётся у порога. Дверь так и осталась приоткрытой с тех пор, как он сбежал. Парень толкнул её носком красных кед и, вдохнув поглубже, шагнул внутрь. На манеже всё те же. Кто-нибудь ожидал иного? Гарри демонстративно отвернулся от кучи одежды в углу — слишком велик соблазн сжать её в объятьях — и плюхнулся на постель. Матрас привычно под ним прогнулся, мальчишка чуть пошатнулся и упал на спину, свесив руку вниз. Он нащупал новую пачку у ножки стула и прижал её к груди. С потолка свисал причудливый ловец снов. Кривой и неказистый.

***

      -А, ты об этом, Бэмби? — Сириус рассеяно прикусил губу, заложил руку под голову и уставился на кривой и неказистый ловец снов. Гарри давно хотел спросить, откуда он, ведь с каждой вещью в этой комнате была связана целая история. Гарри любил слушать, а Сириус не уставал рассказывать. Однако сейчас мужчина не спешил отвечать. Он прижал к себе вихрастую макушку, перебирая пряди цвета воронова крыла. Мальчишка млел и жался к груди крёстного. Сердце под ухом мерно стучало, грудь медленно поднималась на вдохе. Гарри пролежал бы так вечность, но проклятое любопытство не давало покоя.       Мальчишка неохотно вылез из объятий крёстного, оседлал его бёдра и лукаво посмотрел в глаза. Сириус не сдержал улыбки. Сердце Гарри пропустило удар и побежало галопом. Глупая, глупая мышца.       Гарри чуть поёрзал, устроился поудобнее. — Сири, не испытывай моё терпение. У детей низкая концентрация внимания, знаешь ли. Либо расскажи про безделушку, либо найди мне другое занятие.       — Ты не ребенок, — Хмыкнул Сириус, кладя ладони на талию парнишки. Гарри выгнулся в его руках.       — Верно… — хрипло шепнул мальчишка, поглаживая крепкую грудь мужчины. — Детей такое не развлекает.

***

Я хочу быть с тобой

я хочу быть с тобой

Я так хочу быть с тобой

Я хочу быть с тобой

И я буду с тобой

В комнате с белым потолком

С правом на надежду

В комнате с видом на огни

С верою в любовь

      Их мир умещался в комнате с белым потолком. Всё здесь напоминало о нём. О них. Пора бы отпустить его, закрыть эту дверь, навесить семь замков, но Гарри не мог. Сердце, эта упрямая сволочь, еле билось за пределами их мира с белым потолком.       Жизнь потеряла смысл, краски. Её не было совсем, осталось лишь пустое существование. Гарри мало ел, почти не спал. Недавно он равнодушно отметил, что его запястья стали тоньше, скулы острее. Воспалённые недосыпом глаза горели на бледном пустом лице.       Он не спал сутки, а может быть год. Всё это потеряло значение. Гарри мог выдержать многое, его тело — нет. Руки стали дрожать, ноги подгибались в попытке сделать шаг. Стоило признать — ему нужен отдых. И вот он вновь толкает дверь. Она уже не скрипит, Кричер своё дело знает. О, здесь себе найдёт покой он, навеки нерушимый, стряхнёт иго несчастливых звезд со своей усталой плоти.       Спотыкаясь, мальчишка рухнул на постель.

***

Я ломал стекло как шоколад в руке

Я резал эти пальцы за то, что они

Не могут прикоснуться к тебе

Я смотрел в эти лица

И не мог им простить

Того что у них нет тебя и они могут жить

      Он проснулся от дрожи по всему телу. Его колотило от холода и, казалось, даже одеяло не в силах его спасти. Гарри, ёжась, поднялся с постели и дрожащими пальцами открыл ящик комода.       В этой футболке он спал тёплыми летними ночами. В этом свитере встречал Новый год. Гарри тогда не мог наглядеться. Сириус, сидящий у камина в этом смешном свитере с щенком, был таким уютным, тёплым, родным.       Парнишка без раздумий вытянул из ящика свитер, натянул его поверх футболки и укрылся одеялом по самые уши. Тепло волнами расходилось по телу. Веки потяжелели, озноб отступил, и звёзды утянули Гарри в царство снов.

***

      Утреннее солнце слепило глаза. Сириус снова забыл закрыть ставни. Гарри сонно поморщился и отвернулся от окна, уткнувшись в безволосую грудь крёстного. Тот уже не спал. Хозяйничал своей ладонью в волосах парнишки, чесал за ушком, как щенка, и шептал всякие глупости. Гарри невольно расплылся в улыбке и тем самым выдал себя — Сириус, заметив, что парнишка уже не спит, плавно повёл руку от шеи к пояснице, пересчитывая позвонки, мягко огладил ягодицы. Мальчишка промычал что-то неразборчивое. Все знают, к чему это ведёт, верно?       Не тут-то было. Сириус аккуратно положил руку на бочок — нельзя спугнуть жертву. Пальцы плавно оглаживали такой манящий бок. Ногти слегка царапали кожу. Гарри придвинулся к Сириусу, будто говоря, «продолжай, мне нравится». Момент икс настал. Сириус вдруг ущипнул кожу мальчишки, поймал его руки ладонью, а второй принялся жестоко щекотать. План-капкан.       Гарри извивался, визжал, хохотал и пинался, но Сириус был неумолим. Ещё немного, и мальчишка готов был отдать ему свой сейф в Гринготтс, но ему в голову пришла идея получше. Гарри прекратил пинать крёстного, куда придётся, а вместо этого обхватил ногами талию мужчины и притянул его к себе. Сириус сдавленно охнул.       — Не боишься, что укушу за бочок? — оскалился Сириус и провёл губами по шее.       — Это по части Люпина. — хмыхнул Гарри и подставил шею под незамысловатые ласки. Сириус отпустил руки мальчишки, огладил его шею, грудь. Коснулся пухлых губ своими. Сначала аккуратно, неспешно. Он обхватил нижнюю губу, немного прикусил её и оттянул зубами. Гарри сдавленно выдохнул. По телу прошла волна возбуждения, остановившись внизу живота.       — Сири… — Шепнул мальчишка в открытые губы крёстного. — Сделай что-нибудь…       И Сириус сделал.

***

      Не очнувшись от дымки сна, Гарри выдохнул имя.       — Сири…       Мальчишка повёл рукой по груди, чуть сдавил сосок и охнул от коснувшегося тела холода. Придерживая зубами край свитера, Гарри оглаживал грудь, шею, спустился к животу и промычал, сжимая зубы крепче. Внутри клубком свернулось тепло. Несмотря на холодный воздух, его бросило в жар. Пальцы аккуратно подлезли под резинку штанов и коснулись ткани трусов.       Гарри разжал зубы, бормоча имя.       Сири… Сири… Сири… Сири… Сири… Сири… Сири…       Парень провёл ладонью по ткани трусов, лаская возбуждённый член. Дымка сна и не думала сходить. Хватило пары движений — тело прошиб разряд тока, парнишка выгнулся всем телом и в очередной раз выдохнул. Сири…       Пятно на трусах будто гром среди ясного неба. Сна как не бывало. Он в их мире, в комнате с белым потолком. Один, один, совершенно один! Его здесь нет. Нет! И не будет. Никогда не будет. Он больше не проснётся с ним рядом. Сириус не поздравит его с окончанием школы, не будет дразнить Снейпа вместе с ним, не выпьет с ним огневиски, не разделит с ним сигарету, постель, жизнь…       Гарри сжался в комок. Слёзы хлынули из глаз. Его одиночество можно потрогать руками. Его боль поселилась в комнате с белым потолком, без права на надежду.       Прошёл час, день, год. Он не знал. Он поднял больные глаза и уставился в зеркало над комодом. На нём висела их общая фотография. Совместный Хэллоуин. Сириус с заколками в виде летучих мышей весело подмигивал ему с фотографии. Гарри показывал зелёный от конфет язык в камеру. Слеза скатилась по щеке. На негнущихся ногах парнишка зашагал к комоду.       — Прости меня… — на грани хрипа зашептал Гарри, сжимая в руках фотографию. — Прости меня, Сири…       Фото выпало из дрожащих пальцев, и Гарри лениво проследил за ним взглядом. В глаза бросилась бритва возле баночки с кремом. Парнишка потянулся к фотографии и бритве. Улёгся на постель. С потолка, качаясь, свисал ловец снов. Взглянув на фото ещё раз, Гарри отложил его в сторону, рассмотрел тонкие бледные запястья и методично повёл бритвой по пальцам, ладоням, венам.       Алые капли окропили постель. Гарри невесело хмыкнул, спрятал бритву в карман джинс, кое-как поднялся с постели и зашагал по коридору. Прямо, первая дверь слева, у лестницы. Он нашёл бы ванную вслепую.       Зашумела вода. Гарри стянул свитер и опустился в ванну.       — До скорого, Сири.

***

Я пытался уйти от любви

Я брал острую бритву и правил себя

Я укрылся в подвале я резал

Кожаные ремни стянувшие слабую грудь

Я хочу быть с тобой

я хочу быть с тобой

Я так хочу быть с тобой

Я хочу быть с тобой

И я буду с тобой

В комнате с белым потолком

С правом на надежду

В комнате с видом на огни

С верою в любовь