Workplace Relations

—... На этом наше заседание заканчивается. Спасибо. Все встают и начинают пожимать друг другу руки, переговариваясь между собой. Министр Риддл спускается с трибуны, чтобы пообщаться с собравшимися. Гарри, как член службы безопасности министра, последние два часа стоит на одном и том же месте позади него. У него болят ноги от того, что он всё время стоит; его мозг устал от всего этого политического жаргона и эзотерической юридической терминологии, которыми сыпали у него над головой. Но больше всего — и, возможно, хуже всего, в зависимости от того, как Гарри себя чувствует в данный момент, — это вибрирующие шарики, засунутые ему в задницу и прижатые прямо к простате. Он так вспотел, что боится, как бы не хлюпнуло, если он будет двигаться слишком быстро. Ему приходится напрячь ноги, чтобы не упасть и не подставить Тому задницу на глазах у всех этих стариков и его коллег, что, вероятно, и было целью этого человека с самого начала. — Мне нравится, что ты уделяешь мне внимание, — сказал он, протягивая их Гарри. — Откуда мне знать, что твои глаза не переметнутся на какого-нибудь безмозглого отпрыска, если я оставлю тебя наедине с собой? Когда Гарри ответил: —Я бы не смог разглядеть их из-за твоего раздутого эго, —Том добавил ещё две бусинки за наглость. Пока Гарри пытается не смотреть в сторону «Искушения» с большой буквы «И», его внимание пытается привлечь коллега-аврор по имени Пикенс. —Что? — Не хочешь выпить после того, как вся эта чепуха закончится? Мы с несколькими другими ребятами собирались пойти в тот маггловский паб — там подают отличное пиво. Не то пойло, что в переулке. Гарри открывает рот, чтобы ответить, но вибрация бусин внезапно усиливается. Он сдерживает вздох. —Поттер? Гарри отвечает сквозь стиснутые зубы: — Я не могу. Министр попросил меня остаться, чтобы обсудить меры безопасности на торжественном мероприятии. — Чёрт возьми. Ты чёртов трудоголик, Поттер. Хоть иногда делай перерывы, ладно? —Да, хорошо, попроси министра дать мне отгул. Пикенс хохочет, а затем неловко кашляет, когда несколько дам бросают на него странные взгляды. — Вряд ли. Он бы отдал меня этой чокнутой компании из Департамента тайн для экспериментов. — Что? Зачем ему…? — пытается спросить Гарри, но Том отцепляется от своих подхалимов и направляется в их сторону. Бусины немного успокаиваются, слава Мерлину. — Министр, — произносят они оба в унисон, вытягиваясь по стойке смирно. Гарри скрывает гримасу, которую он корчит, когда от этого внезапного движения яйца внутри него начинают двигаться; он сжимается вокруг них, пытаясь подавить это ощущение, — это лишь подчёркивает, насколько пуста его дырочка и что лекарство прямо перед ним. Уголок тонких губ Тома почти незаметно приподнимается — ублюдок. — Пикенс, вы свободны. Я уверен, что Поттер сможет проводить меня в мой кабинет без происшествий. —Да, министр. Он кивает головой, а затем исчезает в толпе знати, покидающей дворец. Том щёлкает пальцами в сторону Гарри, даже не глядя на него, и выходит из зала через отдельный выход. —Поттер. Пойдем. Стиснув зубы, Гарри следует за ним. Он идёт в трёх шагах позади Тома, держа палочку в правой руке наготове, но, по правде говоря, он едва может сосредоточиться на том, что происходит прямо перед ним. Ему требуется всё его терпение, чтобы не тащить Тома в нишу и не заставить его трахнуть его там, где их может кто-нибудь увидеть, и он быстро теряет терпение. К счастью, вскоре они сворачивают за угол коридора, где находится кабинет Тома. Секретарь Тома, добрая, полная пожилая женщина, которая напоминает ему миссис Уизли, если бы не её вьющиеся седые волосы, приветствует их, когда они проходят мимо. — Теперь ты можешь идти домой, Элиза, — говорит ей Том. — До конца дня твоя помощь мне не понадобится. — Да, мне пора домой. Я пригласила своих детей и их семьи на ужин. —Она встаёт из-за стола и берёт сумку. — Я уверена, что Гарри справится с вами. Хорошего вечера, мальчики. — И тебе тоже, Элиз, — говорит ей Гарри, когда они входят в кабинет Тома. Как только они оказываются в безопасности внутри, Том прижимает его к двери за талию и страстно целует. —Ммф-Том! Гарри пытается возразить, но Том пользуется возможностью и засовывает язык ему в рот. Его быстрые, требовательные пальцы расстегивают мантию аврора на Гарри спереди, развязывают шнуровку и ослабляют её на плечах. Он на секунду отстраняется, чтобы сорвать её с Гарри. — Хаа! Том, ты ублюдок, подожди минутку! Теперь, одетый только в льняную рубашку и брюки, Гарри впивается пальцами в плечи Тома и толкает. Том на мгновение замирает, отступая на пару дюймов, но этого достаточно, чтобы мужчина приостановил свой неустанный напор. Том смотрит на него своими пронзительными бордовыми глазами. Он выглядит нетерпеливым, как будто вот-вот усадит Гарри к себе на колени и отшлёпает его за то, что тот не сразу подставил ему свои дырочки. Или, может быть, Гарри просто всё придумывает. —В чем дело, Гарри? - спросил Он. - А ты разве не волнуешься? Том приподнимает бровь, как бы говоря: «О чём мне беспокоиться?» Гарри находит его высокомерие одновременно привлекательным и раздражающим. — Остальные начинают что-то подозревать. Пока ты закрывал Визенгамот, Пикенс сказал что-то о том, что Невыразимые будут экспериментировать над ним, если я попрошу тебя об отпуске. А только что Элиза сказала, что я «разберусь с тобой»! Они знают! — Так каково же твое решение этой проблемы? —Мы могли бы... остановиться? Должно быть, это звучит так же неубедительно для Тома, как и для Гарри, потому что мужчина делает шаг вперёд и прижимает Гарри к двери, собственнически обхватывая его руками. Он целует Гарри в шею, слегка прикусывая кожу. Гарри шепчут на ухо: — Мне плевать, если они узнают, что я трахаю тебя. Мне плевать, если об этом узнает Визенгамот. Пусть все знают, что ты мой; я только рад. Тогда они не будут приглашать тебя выпить, или в паб на ужин, или под любым другим нелепым предлогом, чтобы увести тебя от меня. Пока он говорит, ремень Гарри начинает расстёгиваться сам по себе, а затем и вовсе отлетает. Молния на его брюках расстёгивается, и руки Тома, всё ещё лежащие на его спине, вытаскивают заправленную рубашку из-под пояса и проникают внутрь брюк, без каких-либо препятствий обхватывая его ягодицы. Надо признать, это немного мешает сосредоточиться. — Не… э-э, не будь смешным, чёрт возьми, Том. Он разводит ягодицы Гарри и крепко прижимает два пальца к его растянутому, смазанному отверстию. Гарри пытается втянуть их, но они, как ни странно, не проходят дальше края. Бусинки двигаются внутри него, всего в нескольких сантиметрах от пальцев Тома. Он не знает, хочет ли, чтобы Том вытащил их или засунул глубже. — Только посмотри на себя, — Том притягивает Гарри к себе, просовывая колено между его бёдрами, чтобы потереться о его пустую киску. Он разрывается между тем, чтобы оттолкнуть пальцы, которые касаются его дырочки, или потереться о колено, которое находится между его бёдрами. — Ты и в половину не знаешь, как ты выглядишь, какой ты соблазнительный. Мне пришлось не смотреть на тебя раньше, чтобы не потерять ход мыслей. Я уверен, что все твои «приятели» отдали бы свою левую ногу за возможность зарыться в твои похотливые маленькие дырочки. Гарри вздрагивает. Он вздрагивает от неприкрытой собственнической нотки в голосе Тома. Несмотря на то, что они спят вместе с тех пор, как Гарри присоединился к его охране, всего через несколько месяцев после того, как он стал аврором, Гарри всё ещё не очень хорошо знает этого человека. До их встречи у Гарри было лишь смутное представление о министре — красивом и молодом, несмотря на то, что ему за пятьдесят, амбициозном, пугающем; всё это он слышал от своих родителей и крёстного. Даже сейчас они не ходили на свидания, не бывали в гостях друг у друга и не знакомились с семьями друг друга. Ничего из того, чего Гарри ожидал от отношений, будучи сторонним наблюдателем. Но он знает, как Том любит его чай — чёрный, без сахара. И как он раскладывает вещи на своём столе, у всего есть своё предназначение и своё место. И как он звучит, когда испытывает удовольствие, дикий и необузданный, каким Гарри, как он подозревает, мало кто когда-либо видел министра. Возможно, это не принято, но это их способ. Гарри предполагает, что секретность тоже является частью этого. Его размышления прерывает острая боль в шее. Том укусил его. — Когда ты со мной, ты должен думать только обо мне, Гарри. — Ты собственнический ублюдок. — Мне было бы трудно найти кого-то, кто не был бы таким. Ты идеален, дорогой. Моя маленькая шлюшка. Я впечатлён тем, что ты продержался всё это время с шариками внутри. — Он для наглядности трётся пальцами о дырочку Гарри, грубо сжимая его левую щёку. — Я думал, ты уйдешь и кончишь в туалете. Мне вознаградить тебя своим ртом? — выдыхает он Гарри в ухо. Идея звучит заманчиво, но прямо сейчас ему нужен не рот Тома. —Трахни меня, Том. Усмехнувшись, словно он знал, что Гарри так скажет, он называет Гарри шлюхой. — Мне это нравится. Он прижимается к нему губами и, вытащив руки из штанов Гарри, хватает его под бёдра и поднимает. Гарри обхватывает его ногами за талию. Они немного перемещаются, и затем Гарри кладут на теперь уже пустой стол. Том без палочки и слов перемещает все предметы, лежащие на столе, держа Гарри на руках и целуя его. — Ты такой выпендрежник. — Какой смысл быть самым могущественным человеком в стране, если я не могу время от времени пользоваться этой властью? — Или, может быть, ты просто слишком самонадеян? — Нет, это ты, дорогой. Точнее, скоро будешь. Гарри стонет от избитой реплики. — Знаешь, в такие моменты я вспоминаю о твоём возрасте. Ты просто извращенец-старик. — Кого ты называешь старым? Я почти ровесник твоих родителей. — И это должно обнадеживать? Том не обращает на него внимания, с помощью магии стягивая с Гарри брюки и трусы, а также носки и ботинки, оставляя его на столе в одной тонкой рубашке, наполовину расстегнутой. Гарри слишком часто оказывался в таком положении, чтобы смущаться, и он с радостью раздвигает ноги, демонстрируя свои ноющие, влажные дырочки. Том жадно смотрит, не отрывая красных глаз от входа в отверстие. — Совершенно завораживающе. — Он касается левой губы Гарри большим пальцем, и Гарри вздрагивает. — Нетерпелив, не так ли? — Мне бы не пришлось, если бы ты не был таким старым хрычом… а! Подхватив Гарри под колени, Том притягивает его к себе. Одной рукой он расстёгивает ширинку, а другой раздвигает его ягодицы. — Думаешь, ты сможешь взять меня без подготовки? Я думаю, что да, ты возбуждён. Он достаёт свой толстый, тяжёлый член из брюк и направляет его на Гарри. Киска Гарри издаёт отвратительный хлюпающий звук, когда он раздвигает её своей толстой головкой. - Подожди, Том, сначала вытащи бусины! Голос Гарри срывается, когда Том входит в него. В то же время шарики начинают вибрировать быстрее, ещё сильнее прижимаясь к его простате, пока Том занимает всё больше и больше места внутри него. Постоянное давление, которое он испытывал последние два часа, взрывается, обрушиваясь на него, когда Гарри достигает предела. Его влагалище пульсирует и сжимается, когда его сотрясает мощный оргазм, и он кончает, изливаясь на Тома, который не прекращает толчки. — Прекрати, прекрати, Том, это уже слишком! Бусины не прекращают свой натиск, и Том тоже. Он трахает Гарри до оргазма, удерживая его, пока тот бьётся на столе. —Это слишком, когда я так говорю. Будь хорошим мальчиком и прими это ради меня. Я знаю, что ты справишься, Гарри. Гарри знает, что не должен слушать этого ублюдка, он знает, что у того острый язык, именно так он смог занять пост в 45 лет, став самым молодым министром магии в истории, но он ничего не может с собой поделать, когда его тело расслабляется в объятиях Тома, принимая его ещё глубже. — Да, вот так, милый. Ещё немного, и ты получишь свою заслуженную награду. Тому удаётся выжать ещё три оргазма из обессиленного тела Гарри, прежде чем он сам приближается к кульминации, ускоряясь, настолько неистово, что стол трясётся от каждого толчка. Гарри чувствует, как с каждым толчком он попадает в шейку матки, и от этой болезненной радости Гарри слабо корчится. Затем Гарри что-то чувствует. Полноту, но не такую, как у члена Тома или бусин. — Т-Том, остановись, я, кажется, сейчас кончу! Она слишком полная. Том не останавливается, вжимаясь членом в промежность Гарри, проникая в него ещё глубже. — Не надо, остановись, я собираюсь! Он вскрикивает, когда его пронзает очередной оргазм, и прозрачная жидкость брызгает на его бёдра и живот Тома. Это создаёт ужасный, влажный хлюпающий звук, который становится ещё хуже из-за неумолимых толчков Тома. Затем Том останавливается, крепко держа его за талию, так что остаются синяки, а бёдра прилипают к его бёдрам. Он чувствует, как Том двигается внутри него, и внезапный прилив тепла наполняет его, словно восполняя утраченное. — Черт, какое приятное ощущение. Он наклоняется так, что их груди прижимаются друг к другу, а подбородок Тома опускается на его плечо. Рука успокаивающе гладит его дрожащее бедро. Вибрация бусин в его отверстии прекращается. —П-почему ты не остановился? — спросил Гарри. Том отстраняется, глядя ему в глаза. Он ухмыляется, самодовольно, как сам дьявол. - Потому что это была моя награда, Гарри.