Рок, гитара, и ночь

      И... Всё закончилось? Так просто?       Койн умерла, Сноу тоже. Хотя оставался горький привкус, он умер счастливым, не о чем не жалел, был в полном экстазе от моего поступка.       Это даже разбивало мне сердце.       Вернувшись домой, я почти сразу бросила Пита. Я слишком поломанная для него.       Потрёпанная кукла. Сломанная, побитая и с трещинами: Когда-то я была фарфоровой, красивой, ухоженной куклой. Это было так давно, что я забыла, какого это, и когда это вовсе было. Наверное, до смерти отца.       Он заслужил на лучшее, на счастливую семью, двое детей и красивую, хорошую жену.       Я осталась с Хеймитчем. Просто сбежала ночью из нашего с Питом дома, и прибежала к дому Эбернети. У меня ничего не было с собой, кроме пары футболок, кофт, и штанов.       Когда я зашла в дом, то не нашла его. Побежала на второй этаж, а там выглянул он из комнаты: С пистолетом в руке.       Как оказалось, он расстался с Эффи. Она не могла бросить Капитолий, а он дистрикт. Расстояние всегда сильнее.       Я даже невольно пошутила, как он схож с Куртом Кобейном, волосы, пистолет, и глаза. Хеймитч улыбнулся мне, и куда-то отошёл: А вернулся с гитарой.       Забавно было наблюдать за тем, как он пытался её настроить. Обматерил всех и вся: Койн, Сноу, Капитолий, всю власть Панема, Гейла, меня, Эффи, Пита, саму гитару и Курта.

      Как оказалось, он тоже любил старую музыку, которой лет сто.

      *******

      — Rape me, my friend... Rape me, rape me again.       Я неловко перебирала струны, пытаясь зажать даже самый простой аккорд, из-за чего Эбернети смеялся.       — Ха-ха-ха Хеймитч! — Отпивая виски прямо из бутылки, я наконец зажала долбаный аккорд. — Ненавижу баррэ.       — Это же легко.       — Нет! — Фыркнула я. — I'm so happy...       — Уже лучше. — Закинув ногу на ногу, он покуривал сигарету, делая кольца дыма. — Самая большая ложь Кобейна.       — No, i don't have a gun. — Я засмеялась, а Хеймитч ещё громче.       — В двадцатом веке, кстати, на сленге это значило шприц.       — И шприц, и дробовик, у него были. — Я улыбнулась, а Эбернети открыл новую бутылку.       — Совсем забыла, из-за чего здесь?       — Скорее забыла то, что ты собирался сделать пять минут назад. Может, споешь мне Come as you are? У тебя же тоже нет пистолета, да? — Немного язвительно указала я, зевая и облокотившись на диван головой.       — Разумеется, солнышко. — Он засмеялся. — Ты пьяна, можешь поспать у меня в комнате.       — А ты?       — Посплю на диване.       Я посмотрела ему в глаза: Серые, похожи на небо во время дождя или торнадо, я засмеялась.       — У тебя глаза как торнадо, а я огненная Китнисс, если соединить, получиться огненное торнадо, как по мне, самая завораживающая в природе катастрофа... — Немного запинаясь, и пьяным голосом, тараторя сказала я, но Хеймитч наоборот, засмеялся.       — Чудесно, моя дорогая. — Он встал, и взял меня под руку, аккуратно ставя гитару на пол. — Пошли спать.       — Нет, Хеймитч, я...       — Меня это не интересует.       Я тяжело вздохнула, зевая, всё же поддалась ему, уходя в спальню.       — Ты брала пижаму из вашего с Питом дома? — "Не знаю", сказала я быстро, укутывая в одеяло ментора. На удивление его матрас был безумно мягким, как и подушки, их было... Раз, два, три, четыре... Достаточно много. Одеяло было просто огромным, я только удивлялась его царским хоромам, которые он променял на диван в гостиной.       — Может... Поспишь со мной? — Я посмотрела в пол, обдумывая то, что сказала. — Я пьяная.       — Я так и понял. — Он мигом взял плед из шкафа, уходя на первый этаж.

******

      Я проснулась среди ночи, крича и плача. На часах было почти четыре. Меня трясло, было безумно жарко, Я сильно вспотела.       Поднявшись я зашла в ванную. На губах засохшая кровь, волосы запутаны, глаза бешеные, кожа влажная.       Я быстро попыталась умыться и хотя бы немного уложить волосы.       На первом этаже послышалась игра на гитаре. Я аккуратно спустилась, на диван сидел Хеймитч, спиной ко мне.       На столе было пару бутылок: Вино, пиво, виски, коньяк, минеральная вода.       — Would you believe me when I tell you, you are the queen of my heart? — Я подошла ближе, кажись, он даже не слышал моего крика. Я села в кресло напротив, и он поднял на меня взгляд. Тишина начала сильно напрягать.       — Ты слышал мой крик? — Неловко спросила я, пытаясь хоть как-то убить это напряжение.       — Нет, возможно, ты кричала во сне, такое бывает. — Пожал он плечами, я посмотрела в пол. — Уж поверь мне.       Он горько улыбнулся, а я повторила за ним. Стало больно.       — Тебе тоже снятся кошмары связанные с...? — Он посмотрел на меня, улыбка исчезла.       — Голос у меня, солнышко, хриплый не из-за сигарет. — Покачал головой, и я медленно осознавала нашу схожесть. — Ты думаешь, что мы выиграли выжив? Нет, солнышко, выиграли те, кто мёртв. Настоящие голодные игры это не арена, а то, что после неё, милая.       — Что ты играл? — Пытаясь перевести разговор в тему получше, я улыбнулась ему, искренне, в голосе появился интерес. — Тоже нирвана?       — Знаешь, а я даже передумал застреливаться, рядом с тобой. — Он засмеялся. — Love buzz, первая песня нирваны. Хотя, это кавер, но всё же...       — Ты не уснул? Давно здесь сидишь?       — Ну ты же прибежала в час ночи, просидели мы до двух, сейчас три сорок. Считай, солнышко. — Зевая, он продолжил зажимать аккорды, а я молча наблюдала.       — А что ты ещё любишь? — Я снова завела разговор, от чего он на секунду остановился, задумавшись.       — Queen, the Beatles, AC DC, Kiss, Элвис Пресли, ABBA, Джексон, Рамштайн, Металлика.       — И всё двадцатого века.       — Ненавижу современность. — Хмыкнул он.       — Не осуждаю... — Пожала плечами.       — Ты слушала Богемскую рапсодию? — Я гордо кивнула, и улыбнулась, и он засмеялся. — Ладно, солнышко, этим можно гордиться...       — Mama, just killed a man... — Он улыбнулся шире, указывая взглядом на место рядом с ним, и я лениво встала, плюхаясь на диван.       — А что ещё от Квин слушала?       — Killer queen, 39, radio gaga. Папа включал их.       — Он был хорошим мужчиной.       — Что? — Он убрал гитару, положил её на диван, и развернулся ко мне.       — Когда мне было двадцать четыре, у моего лучшего друга родилась дочь, и я пообещал защищать её любой ценой. — Он посмотрел на меня. — Он назвал её Китнисс Эвердин, сказал, что сделает из неё огненную пташку, так как имя для него ассоциировалось с огнем.       Я сжалась, немного приоткрыла рот в попытке что-то сказать, как Хеймитч продолжил.       — Я бы умер, если бы не твой отец. — Он отвёл взгляд, закурил сигарету и посмотрел в пол. — Когда мне было шестнадцать, я выжил в играх, забухал, что бы Капитолий не использовал меня как игрушку, и в тот момент потерял всё. Сноу отравил мою девушку, она умирала у меня руках. Твой отец держал меня за руки, когда мой дом горел, миротворцы закрыли все окна и держали все двери. В доме был мой младший брат и мать.       — Мне...       — Ничего не говори, если бы не твой отец, я бы побежал в тот дом и сгорел бы заживо.       — Из-за этого ты стал больше пить?       — Да. — Он смахнул слезы, Я впервые видела, как он плакала. Скорее не плакал, а так: Просто сидел с серьезным лицом и курил, а слезы сами невольно капали. — Я не смогу из этого выбраться и боюсь, что ты пойдешь по моим стопам.       — Я обещаю достать тебя из этого дерьма и не попасть туда самой.       — Спасибо, Китнисс. — Я впервые услышала своё имя с его уст, впервые он назвал меня по имени. Даже сама не заметила, как приблизилась к нему и поцеловала: Я ещё не протрезвела.       Он даже не откинул меня, а наоборот, притянул ближе. Я что-то промычала, воздух заканчивался, но Эбернети будто плевать.       Он был настойчив и страстен, а я неопытной и юной. Когда Хеймитч оторвался я закашляла, а он засмеялся.       — Да пошёл ты! — Пнув рукой его в плечо, я засмеялась сама. — Пошли спать со мной, эти кошмары мучают меня.       — И меня. — Он потушил сигарету, и медленными шагами ушел на второй этаж. Я быстро выпила холодной воды, бросила взгляд на гитару, и усмехнулась: "Ни что так не сближает, как рок..."       Последняя моя пьяная мысль, перед тем как уйти на второй этаж к своему ментору, проходя мимо коридора, Я посмотрела в зеркало: Да, Эвердин, ты выглядишь ужасно.       А меня это и не смутило, как оказывается, не нужно быть очаровательной для кого-то, нужно просто слушать правильную музыку.       — Сойка, идёшь? — Послышался голос с спальни, и я быстро убежала на вверх.