Исповедь призраку

Доктор Ватсон сидел в гостиной на Бейкер стрит и размышлял о том, что произошло вот уже два года назад. Швейцария, Рейхенбахский водопад, мистер Шерлок Холмс. Дорогой его сердцу Великий детектив сбросился с обрыва вместе с самым гениальным злодеем этого века. Несмотря на то что виделись они каждый день на протяжении многих лет, и несмотря на то что Ватсон знал каждую черту лица друга и мог узнать его фигуру из тысячи других, он не успел хорошенько рассмотреть Холмса. В последний раз. Сейчас он с тяжёлой нестерпимой болью в сердце рисовал в голове любимый образ, держа в руках то самое прощальное письмо, уже старое, потрёпанное из-за регулярного перечитывания, словно его владелец пытался найти в давно заученных наизусть словах нечто важное, что утаилось от его глаз. Доктор не мог забыть Холмса, да и как можно забыть самого мудрого, гениального, великодушного и отважного человека? Он винит себя за то, что не смог помочь другу с профессором Мориарти. Он винит себя за это больше всего на свете. Вдруг он заснул прямо на диване. Результат бессонницы, что продолжалась вот уже пятый день. Открыв глаза, Ватсон мало что помнил. Он всё ещё пребывал в царстве Морфея, как вдруг увидел перед собой высокую фигуру. Виноватая улыбка играла на до боли знакомом лице. Силуэт молчал. Нет, доктор не сошел с ума. Это его грёзы, затянувшиеся крайне долго. От последних бессонных ночей, вероятно. Он закрыл глаза, медленно открыл их в надежде увидеть пустую квартиру, но силуэт не сдвинулся с места. Ватсон осторожно встал с дивана, подошёл к окну и, с виду, вглядываясь в прохожих, на самом же деле собираясь с мыслями, хранил молчание. Молчала и фигура. Так прошло минут десять, как вдруг доктор тихо-тихо заговорил, оставаясь стоять спиной к нему: — Это плод моего воображения. Я в бреду, наверное у меня горячка. С таким режимом не мудрено. Он, так же стоя у окна, повернулся к фигуре и продолжил: — Вы призрак, вы просто призрак. Я во сне. Сейчас я проснусь, и этого как не бывало. Однако все попытки «проснуться» были тщетными. — Нет, этого просто не может быть. Я, видимо, и впрямь сошел с ума, — он вздохнул, подошёл ближе к фигуре и продолжил, — Дорогой Призрак, если вы ждёте всей правды и не уйдете, пока ее не услышите, то вот, получайте. Мой дорогой Шерлок Холмс, я каждый чертов день на протяжении этих двух лет думаю о вас. Вы бы знали, как я себя виню из-за своего бездействия! А знаете почему? Потому что вы мне до́роги. Я видел в вас душу и сердце, несмотря на ваши старания казаться равнодушным к сантиментам. Я видел в вас такого же чувствительного человека. Вы сильны, но вам не чужды слабости. Вы не просто гениальный детектив, но и близкий мне человек, а если быть точным, то самый близкий. Вы оставили след в моей жизни и сердце, а я сумел разглядеть ваше и, грею себя пустыми надеждами, тоже оставил в нем след. Я люблю тебя, мой Шерлок Холмс, всегда любил и всегда буду... Пусть это грех, мне наплевать, пусть другие бы обсуждали, мне ровно также это безразлично. Мне не все равно исключительно на ваши чувства и мнение, и лишь из-за этого я молчал. Но теперь поздно. Теперь я все потерял, и каждый чертов день корю себя за это. Так ступай же, милый Шерлок, ступай, Призрак.... Призрак подошёл к нему и обнял его. Крепко-крепко, сильно-сильно. — Отпусти..те меня, Шерлок. — Нет. Я больше никогда тебя не отпущу...