любви в кандалах не бывает

      Глупо улыбаясь, Даня поднимает камеру телефона повыше, запечатляя в кадре уютно задремавшую кошку. В чемодане, на черных вещах Руслана, вовсе не реагирующую на безудержное хихиканье хозяина. Руслан так тупо проебался на пять кусков. Фотография улетает в личку к упомянутому, и Даня улыбается еще сильнее, прочитав лаконичное «блять» в ответ. Руслан что-то печатает долго, а Даня шерстку между ушек осторожно чешет, начиная слышать громкое мурлыканье из такого, даже не смотря на сбалансированное питание, за которым Руслан бдит внимательнее своего, крупного тельца. rus666 блять 12:37 кис, я походу могу не успеть 12:41

dk13

ты шо дурной

12:41

вылет через девять часов, ты даже при большом желании вряд-ли столько на студии проторчишь

12:42

rus666 да тут все в пизду летит(( 12:42 мы потом хуй с марком норм пересечемся, ты же сам знаешь 12:42 я серьезно готов отдельным рейсом поехать, ток если тебе норм будет 12:43       Даня, с чувством легкого       разочарования, закрывает тг и выключает экран телефона, предпочитая задуматься нахуя он отменил все свои планы ради Руслана и отдыха с ним в Таиланде, а тот готов прилететь позже, прилично потратив копеечку на покупку новых билетов на другие даты, так еще и оттягивал запись до последнего момента, и по факту они толком то и не увиделись за весь декабрь ни разу нормально, потому что это всегда было ненадолго. Ну какого хуя, спрашивается?       Телефон слабо вибрирует рядом, будя кошку, но Даня не торопится отвечать, а лишь в глаза кошачьи смотрит, как бы спрашивая, за что ему это все. Когда на экране высветился звонок от «Рус», а на аватарке стояла одна из любимых фоток Дани Руслана, из-за чего он мог лишь тяжело вздохнуть:спящий возле белого комка меха Тушенцов заставил сердце предательски сжаться.       Поднимая трубку, Даня постарался придать своему голосу максимально нейтральный тон.       — Что случилось? — опуская голову на мягкий плед кровати, спросил Даня, — Ты занят, потом разберемся.       — Да ну блять давай не сейчас, а? Если я проебался сразу и говори, ты же только хуже обоим делаешь, — хрипло отвечает Руслан, моментально заводясь от безмятежного тона Дани. Сигарету в руках так и хочется пополам сломать, потому что ебаный рот, он не у себя дома, чтобы крушить и ломать все что хочет. Да и дома он максимум зубочистку бы сломал и успокоился, но тут, в Москве, у него только сигареты в карманах, которые даже треска удовлетворяющего не выдают.       Руслан слышит тяжелый вздох по ту сторону и уже готовится опускать щиты, потому у них есть правило…       — Да ты не прихуел ли, блять? Я все бросил, стоило тебе сказать, что ты освободился и мы можем вместе полететь куда-нибудь. Потому что «мы оба этого заслужили, Дань» — последняя фраза вылетает противно резко, больно кольнуло внутри, но Даня продолжает, — Я делаю хуже? Ну, удобно, наверное, пиздеть со своего стульчика, к которому я все на блюдечке подношу. «Дань, напиши ему, договорись» и я молча делаю, даже блядское спасибо не получая. «Дань, найди вот его, я занят» и я, блять, ищу по всем знакомым, друзьям, родственникам и дальше по списку, что там тебе надо. «Дань, отредачь видео, я по срокам не успею», блять, ты ни разу мне спасибо не сказал за то, что я из кожи вон лезу, чтоб тебе помочь, а ты мне даже отпуск ебучий не даешь организовать, опять что-то меняя на ходу.       …нельзя ругать друг друга дольше одного возражения. И Даня впихнул в свое все то, что откровенно высасывало из него последние соки, потому что он рад помочь, но не когда это становится ебучей системой. У Руслана есть звукари, есть монтажеры, если он не успевает, есть менеджер. Даня не может, блять, разорваться.       По ту сторону неуютная, едва ли не мертвая тишина. Даже завывающего ветра нет, но Даня от своего отступить уже не может. Руслан громко выдыхает, и Даня уже внутренне готовится, но.       — Хорошо, двадцать минут и я уже еду к вокзалу. Поговорим дома, ладно? — как-то слишком повержено и надломлено звучит чужой голос, но Даня как на автомате бормочет что-то утвердительное, лишь в последнюю секунду слыша нежное, — Увидимся, кис.       А палец уже на красной трубке лежал, отрубая любую возможность ни на иголках закончить диалог, к которому они все равно придут вечером. Даня сразу же в мессенджер заходит, внепланово непрочитанные сообщения увидев. rus666 ну это конечно все от тебя зависит, мне и так и так норм, прост сам понимаешь сколько трек еще тянуться будет 12:43 ну блять даня почему ты всегда наказываешь меня ебучим игнором 12:45 почему я каждый раз должен долбиться в закрытые двери и на коленях ползать, лишь бы ты был благосклонен меня простить за какие-то мелкие проступки 12:46 заебешь 12:46 итак, лотерея: скинет ли трубку данила владимирович или нет 12:46

dk13

увидимся, кот

12:50

      Выглядело ли жалко? Скорее всего да. Чувствовал ли Даня неловкость Руслана, отправившего в ответ какой-то глупый стикер с полу дерущимся полу обнимающимися котами? Всей кожей. Но сделанного не воротишь, хотя так хочется…       В прострации, не торопясь, собирает вещи, болтает с мамой, складывает документы в отдельный файлик, и всю эту мирную идиллию прерывает тихий щелчок двери. Даня, только-только охладив пыл и избавившись от мразотной вины внутри, вовсе не спеша завершает звонок с матерью, спускаясь и находя Руслана на кухне, ищущего что-то в шкафчике с лекарствами.       — Как ты? — непроизвольно вырывается из Кашина, стоило ему заприметить чужие напряженные плечи. Руслан слабо подергивает ими, пока на ладонь выдавливает таблетку обезболивающего. Поворачивается и глазами смотрит грустными, но рот упорно на замке держит, из-за чего бровь Дани вопросительно дергается.       — Просто устал, не бери в голову, — голос Руслана звучал как-то слишком низко и устало, и сердце Дани вновь обливается странной виной, — И извини за утро. Не должен был так… Себя вести. Ты делаешь предостаточно, чтобы получать более уважительное отношение от меня. Правда, прости.       А Даня и не знает, что сказать. Он не хотел срачек, но Руслан вынудил вспылить, начав затирать какую-то хуйню; но и не хотел перебарщивать с остротой собственных слов, да так, чтоб Руслан перед ним как школьник перед мамой извинялся. Дане пиздец как сильно нужна помощь друга прямо сейчас. Желательно в течение ближайшей минуты, потому что Руслан осторожно обходит его и уплывает вглубь квартиры, не обращая внимания на тихое мяуканье под ногами. Даня, чувствуя себя пиздец неловко, поворачивается на пятках и бредёт за Русланом, находя его, как неудивительно, в гардеробной, что-то усиленно перебирающего.       — Руслан, — негромко зовет Даня, но в мертвой тишине квартиры звук его голоса отскакивает от стен, больно бьет по ушам и осыпается на полу в виде осколков, в которые Руслан несмело заглядывает. Молчит в ответ, явно о чем-то раздумывая, но Даня осторожно руку на его плечо опускает, привлекая внимание, — Я все собрал, не создавай имитацию бурной деятельности, давай поговорим.       Чтоб Даня сам предлагал, нет, скорее даже настаивал на разговоре? Сам себя осекает в последний момент, но Руслан послушно встает и проходит в спальню, заваливаясь на бок и приглашающе хлопая ладонью рядом с собой. В глазах все та же печаль и тьма непроглядная, но Даня садится рядом, с твердым намерением выяснить и объяснить им обоим что в конце концов произошло. Осторожно руку в чужие короткие волосы зарывает, чеша кожу головы и внутри тепло разливается, стоит Руслану глаза прикрыть и ластиться начать.       Они воюют с проблемой, а не друг с другом.       — Дай мне пять минут, а то у меня башка вообще не варит, — тихо просит Руслан, и Дане остается лишь согласно промычать, продолжая зачесывать волосы.       И Даня позволяет себе немного позалипать на Руслана, ведь каким бы говнюком из-за работы он не был, он остается все тем же Русланом, с мягкими чертами лица и опущенным уголком губ, все тем же Русланом, вблизи которого перманентное желание зацеловать его до смерти просто не проходит, постоянно маяча на периферии, хотя с годами, наверное, должно было пройти.       Даня будет вечно охранять сон Тушенцова, но он явно бессилен перед лицом их все дозволенной кошки, что не церемонясь запрыгивает на их кровать через пару минут после того, как дыхание Руслана наконец выровнялось, и заползает на его грудную клетку, едва ли не моментально будя его.       — Откормили, блять, — шипит он, пытаясь расположить кошку пониже, дабы блядские легкие ничего не сдавливало, а Даня лишь смеется в стороне, нисколько ему не помогает, чем вызывает слабую однобокую улыбку, — Да-а-ань? Может помо-о-ожешь? Ты же такой хоро-о-оший у меня…       — Ты тягаешь в пятнадцать раз больше, чем она весила еще полгода назад, ты стареешь походу, — всё-таки помогает Даня, но кошка упрямо выворачивается в его руках, не намеренная сегодня терпеть их правила. Всё-таки вырвавшись, опасно вильнула хвостом, грозно смотря Кашину в глаза и вновь отправилась к Руслану, что лишь смеется с этого, выставляя руки вперед, стараясь сдержать натиск кошачьих атак.       Они в м е с т е       П а р а              В какой-то степени, они еще и       Н а п а р н и к и       Такая очевидная истина. Они ведь не друг на друга с мечами кидаться должны, а на проблему. Поменьше о работе друг с другом пиздеть, а о ломающихся отношениях думать. Сидеть на руинах, что после побоища остались, в собственной крови перемазанные, и тоскливо друг на друга смотреть, осознавая, что как раньше уже не будет.       Тряхнув головой, Даня постарался отогнать эти картину из мыслей. Чего ж это такое с ним, раз он уже о раставании думает? И ведь не просто расставание, где сопливое «я тебя не люблю, извини», а с иллюстрациями кровавой бойни между ними, с кинжалами, воткнутыми друг в друга, с вывернутыми наизнанку душами... Что за мрак? А он и сам не знает.       — Дань, — ласково зовет Руслан, видимо, далеко не в первый раз. Кашин на него взгляд переводит, а голове пустота неприятная, такая, что от стен не чему отскакивать. необычно, что-ли? — Мы можем забыть об этом и поговорить уже после перелета, м?       — Наверное? — неловко соглашается Даня, не понимая, что за эти пару секунд с ним произошло. Что-то внутри щелкнуло и больно отдало в голову, заставляя как-то иначе смотреть на Руслана.       В руках неожиданно желание странное появляется, — скулы Руслана осторожно обхватить. Такое редко, да метко происходит, потому что Руслан, конечно, не только на вид мягкий, но и на ощупь. На пальцах двух рук не пересчитать, сколько раз Даня подавлял в себе желание, просто человеческое, потискать. Сжать, приобнять, странные звуки начать произносить и улыбку на собственных губах слабую чувствовать. Потому что обнимать Руслана — всегда приятно.       — Ты чего? — с улыбкой в голосе бормочет Тушенцов, искрящийся взгляд которого скрыт в чужой груди. Нихера не понимает, но протеста не выражает. Кашин всегда крепко обнимает, иногда так, что весь воздух из легких пропадает, но сейчас это именно то, что он и с кошкой делает. От этой аналогии Руслан слабый смешок издает, а Даня еще сильнее в объятиях сжимает.       — Я бы хотел всегда идти к тебе навстречу, но у меня не всегда получается, хотя я всегда стараюсь.       — Я понимаю, Дань, я...       — Подожди, — мягко осекает его Даня, — Пожалуйста, дай договорю. Я не против помогать тебе, повторюсь, это не... Это далеко не проблема всемирного масштаба, или еще ченить такого, я найду время, понимаешь? — угуканье в ответ, — Просто... пиздец грустно, что я разгружаю график нас обоих для друг друга, а ты, даже не ставя меня в известность, съебываешься в закат, «писать музло».       Даня переводит дух, ненадолго зарываясь в темные волосы на чужой макушке. Вдыхает остаточный запах шампуня — какая-то мешанина из свежести, мяты и чего-то вроде яблока.       — Мне было обидно, понимаешь? Я просыпаюсь, думая, что хотя бы последний день дома мы проведем вместе, а тебя уже след простыл. Укатил, и делай, что хочешь с этим.       Руслан какое-то время молчит в ответ, позволяя Дане перебирать его короткую челку в надежде избавиться от ощущения, что он сказал какой-то бред, а затем отвечает, говоря медленно, взвешивая каждое слово.       — Я примерно так и представлял, с чего у тебя сгорело. Просто думал, что ты немного больше обратишь внимания на то, что я делаю и поймешь почему, — взгляд поднимает, чужую щетину изучая, — Я... Все делал как в жопу ужаленный, чтобы за тобой поспевать. У тебя ритм жизни, как бы ты не пытался остановиться — бешеный. Я не всегда успеваю за тобой, поэтому и просил последние полгода помочь, потому что не вывозил, — мычание, — А когда понял, что ты успеваешь и свое и мое, — то вообще в тильт скатился. Как будто ты бы скоро понял, что я слишком медленный для тебя, и просто бы съебался, я же все равно не догоню.       Последняя фраза была какой-то особенно горькой на вкус для обоих. Даня вовсе не чувствовал, что конфликт закрыт, а Руслан весь затвердел в объятиях, ведь его не только раскрыли, он сам себя раскрыл. Разрезал грудину и достал оттуда сердце, вяло бросая Кашину, и лишь на слепом доверии ожидая, что тот словит; что его нервно бьющийся орган не упадет на землю, не измажется в грязи, а останется хотя бы внешне чистым.       Кашин осторожно спину гладит, о чем-то думая усердно, а Руслан, с затаившимся сердцем, надеется, что тот не готовит целый гарпун для него — так, чтобы добить. Чтобы не мучался сам, и другим жизнь не портил.       — Извини, Русь. Сказал бы раньше, я бы хотя бы на это внимание обратил... А то я же не думая на тебя гнал... Блять, Руслан, — а у Руслана в уголках глаз слабая влажность намечается, но это он так сначала думал. На деле же капли оказались крупными и кристально чистыми, как через фильтр.       Душа Руслана — видимо и правда ебучий фильтр, потому что грязь, собравшаяся внутри, будет вырываться из него рыданиями, не прекращающимися еще спустя час, после извинений Дани.       — Тш-ш... Все хорошо, Руслан, это я дурак, что не заметил, говорю же. И мелочи все это, я же люблю тебя. То, что я повозникал там — это хуйня, я бы все равно ради тебя горбатился постоянно.       И со временем конфликт забудется, как и не бывало, и кошку успеют к Илье отвезти, и в аэропорт вовремя приедут, и израненная временем душа Руслана излечится, а камень внутри сточится от подстроившегося под него течения Кашина, потому что вместе, потому что любят.