RosenMoro

Вот и наступило очередное зимнее утро. На дворе стоял конец февраля, и начало дня выдалось на удивление солнечным. Небо, хоть и бледное, было ясным, без привычной серости и тяжёлых туч. Снег, покрывавший улицы и крыши, отливал мягким светом — не ярким, как в январе, но всё ещё достаточно чистым, чтобы слепить глаза. Ветра почти не было. Воздух стоял неподвижный, холодный, но не пронизывающий. Это был тот самый мороз, что обжигает кожу лишь поначалу, а потом будто бы отступает, уступая место лёгкой бодрости. Где-то вдалеке слышались шаги, звонко раздающиеся по утрам, когда вокруг так тихо, что каждый звук кажется громче, чем есть на самом деле. На подоконнике внутри дома осталась тонкая полоска инея, напоминая о ночной прохладе. А за окнами — покой, редкое спокойствие, как будто само утро решило дать передышку, позволив на миг забыть о делах и заботах. Однако уже тогда в поместье графа Эйкена царила подозрительная тишина — слишком глубокая, почти неестественная. Кристиан не слышал ни привычных перешёптываний призраков, что обычно сновали между этажами, ни даже далёкого эха их голосов, которое, казалось, всегда сопровождало его, в каком бы закоулке дома он ни оказался. Большинство слуг в этот час ещё спали, и коридоры оставались пустыми и тёмными. Даже воздух казался более густым, плотным от молчания. Братья Розенфельд по-прежнему отдыхали в отведённых им комнатах, и, учитывая трудоголизм Элео, тишина казалась ещё более непривычной. Кристиан шагал по коридору, не издавая ни звука. Его путь привёл его в библиотеку, где темноту разгонял лишь слабый свет свечи, дрожащий в холодном воздухе. Он стоял у высокого книжного шкафа, не торопясь перелистывая пожелтевшие страницы старого фолианта. Тёмные волосы спадали на лоб, отбрасывая мягкие тени на бледное лицо. Глаза, в которых отражался мерцающий свет, внимательно скользили по строчкам, но мысли его блуждали где-то далеко. Иногда он медленно поднимал взгляд, вслушиваясь в тишину, слишком глубокую и чужую для этого места. «Что-то тут явно не так... Куда подевались все призраки? Обычно когда я сюда заходил, хотя бы один из них, да пытался застать меня врасплох, так что же произошло сейчас?» Кристиан провёл пальцами по переплёту книги, ощущая подушечками пальцев шероховатую поверхность кожи. Он знал это место слишком хорошо, но сейчас оно казалось чужим. Ни одного скрипа половиц за спиной, ни шёпота из угла, ни лёгкого движения воздуха, предвещающего чей-то невидимый взгляд. — Что ты тут делаешь в такую-то рань? — чужой голос прозвучал неожиданно, от чего дампир резко захлопнул книгу, что была у него в руках, и повернулся назад, рассматривая нежданного гостя. — А, это ты, Рэммель. Никак не привыкну к твоим неожиданным появлениям, — тяжело выдохнув, честно ответил юноша девушке, которая виднелась в старом зеркале в пол. Теперь, в отличие от их прошлой встречи, Кристиан мог рассмотреть младшую Розенфельд в полный рост. — Да, и тебе доброго утра. Так, что ты тут делаешь? Кристиан на мгновение задержал взгляд на её отражении. В зыбком свете свечи Рэммель казалась ещё более нереальной, чем обычно — тонкая фигура была облачена в нестандартное короткое платье с пышной юбкой, чуть выше колен, а сзади виднелся длинный шлейф, который являлся его продолжением. Верхняя часть платья была проще, но всё равно необычной: пышные длинные рукава и высокий ворот, который закрывал шею, но при этом выделялся ромбообразный вырез на груди. — Не мог уснуть, — ответил он, не торопясь поворачиваться обратно к книге. — Тишина какая-то... неправильная. Рэммель склонила голову в бок, обдумывая слова Моро. — А не кажется ли тебе, что ты себя накручиваешь и сам ищешь во всём подвох? Обычные люди радуются тишине и спокойствию, знаешь ли, — с некой подстёбкой заметила пепельноволосая. — Не кажется. Есть места, коим такая тишина не свойственна. А в некоторых случаях она же становится предвестником опасности. — Неужто ты уверен в том, что на тебя здесь могут напасть? — Напасть могут везде, мест, гарантирующих безопасность на все сто процентов — нет. — Вот как? — Рэммель усмехнулась, скрестив руки на груди. — И кто же, по-твоему, здесь может на тебя напасть? Призраки, которых ты сейчас не видишь? Или может тени, которые ты контролируешь? Кристиан смерил её взглядом, но не ответил сразу. Захлопнув книгу, он всё таки поставил её обратно на полку, после чего вновь повернулся к ней и с укором ответил на прозвучавший с её стороны вопрос. — Уж поверь, опасностей хватает. Взять к примеру пожар в вашем поместье. Разве кто-то ожидал, что будет поджёг? Сомневаюсь. То что ты и Элео с Мартэном спаслись можно назвать чудом. Погибшие в любом случае есть, этого не отнять, и это подтверждается тем, что вы не знаете наверняка, кто выжил, а кто погиб. Лицо девушки мигом изменилось после последних слов дампира. Ранее расслабленная улыбка спала с лица, а тонкие брови мигом нахмурились, создавая складку на переносице. Сказать, что Кристиан надавил на больное, это ничего не сказать. — Заткнись, — голос Рэммель стал низким и напряжённым. — Тем не менее, это ведь правда, — спокойно ответил он, не отводя взгляда. — Правда? Ты говоришь так, будто сам не знаешь какого это — чувствовать боль от потери близких, так что не тебе попрекать меня в том, что мы просто стараемся жить дальше с надеждой на лучшее. — Надеждой, которая может оказаться ложной, — холодно ответил Кристиан. Вот только дальше он не услышал женского голоса, единственное что донеслось до его слуха, так это звук потрескавшейся зеркальной поверхности. Лицезрев, как всё зеркало покрывается трещинами, он лишь покачал головой и подумал, что на сегодня, пожалуй, с него хватит библиотеки.

***

Спустя всего пару часов в поместье уже царило оживление. Постели были аккуратно заправлены, ковры вычищены, а окна распахнуты, впуская в дом прохладный зимний воздух. Слуги, как всегда, работали без лишнего шума. В просторной столовой, освещённой мягким утренним светом, за круглым дубовым столом сидели Эйкен и братья Розенфельд. Они спокойно завтракали, негромко обсуждая последние события. Мартэн, устроившись чуть поодаль, с аппетитом уплетал щедрый кусок фруктового пирога, не решаясь вмешиваться в разговор. Он только украдкой переводил взгляд с одного взрослого на другого, стараясь не упустить ни слова. — Так вот, почему ты вчера уезжал из поместья. И как прошли поиски? — поинтересовался граф у пепельноволосого. — Вполне удачно, в одном из книжных магазинчиков я нашёл пару любовных романов. Думаю ей понравится такой подарок. Хотя Мартэн конечно постарался больше моего — сделал довольно красивую розу из бумаги. — Да уж, девушкам обычно нравится такое, хотя мне казалось, что ты ранее рассказывал мне, что она интересуется науками. Почему тогда не купил книгу этого жанра? — Сестра уже довольно долго находится в Зазеркалье, и про науку она уже на столько начиталась, что я уверен, если ей наскучит, то она и сама в этом жанре книгу напишет, ещё и какое-нибудь открытие в процессе сделает. — О чём беседуете? — в комнату, ступая почти неслышно, вошёл дампир, прерывая идиллию за столом и ненавязчиво привлекая к себе внимание. Эйкен коротко кивнул ему, остальные поприветствовали жестом или взглядом, но первым заговорил Мартэн. Проглотив последний кусочек пирога, он поспешил ответить. — Старший брат рассказывает господину Эйкену, какой подарок выбрал для сестры. Парень немного удивился, но потом подтянул стул и уселся вместе со всеми, после чего обратился уже к Элео. — По какому поводу подарок? — У Рэммель сегодня день рождения, хотелось её порадовать. Из-за искажённого времени она и так празднует только раз в сто лет. — Слушай, Элео, а сколько ей вообще исполняется? — с лёгким интересом поинтересовался граф. — Если не считать того времени, что она живёт в Зазеркалье, то от роду ей уже двадцать лет... Кристиан нахмурился, задумчиво постукивая пальцами по краю стола. — День рождения... — повторил он, переводя взгляд на Элео. — Он самый, — кивнул тот, делая глоток чая. Крис молча кивнул. Внутри что-то неприятно шевельнулось — воспоминание о недавнем разговоре с самой Рэммель. Их последняя встреча завершилась треском зеркала, и теперь он не мог отделаться от чувства, что слишком далеко зашёл в споре. — Ты, кстати, тоже можешь что-нибудь подарить, — подметил Мартэн, отложив вилку. — Раз уж вы общаетесь, так почему нет? Кристиан на минуту озадаченно уставился на Мартэна, а потом кивнул то ли своим мыслям, то ли в знак согласия с мальчишкой. — Меня до ночи можете не ждать, — сказав это, он исчез в собственной тени, так и не позавтракав.

***

Идей на подарок этой пепельноволосой бестии у Кристиана было слишком мало. Как казалось дампиру, она была не из тех, кого можно впечатлить банальной безделушкой, а уж выбрать что-то подходящее в такой короткий срок и вовсе казалось задачей с подвохом. Прогуливаясь по местным магазинам, Кристиан перебирал в уме варианты — нужный подарок упорно не находился. Всё, что попадалось на глаза, казалось либо слишком простым, либо совершенно неподходящим. Ему хотелось подарить не просто вещь, а то, что скажет за него слова, которые он не смог подобрать. Не найдя ничего подходящего, он направился туда, где ещё не раз спасался в подобных случаях — в мастерскую старого знакомого. Тень вынесла дампира к зданию, не столь новому, но и не настолько ветхому, чтобы вызывать беспокойство. Дом выглядел крепким, основательным, с тёмными ставнями и коваными деталями на двери. Здесь, вдали от суеты центральных улиц, уже не первый десяток лет работал один из лучших мастеров Портэ — человек, о котором в городе ходило столько слухов, что правду от вымысла уже никто не отличал. Кристиан потянул за ручку, и стоило двери приоткрыться, как в воздухе разлился негромкий звон — золотые колокольчики, подвешенные над входом, отозвались на движение с тихим, но ясным звуком, разрезающим тишину комнаты. — Здравствуй, Дэламия. В несколько широких шагов, тот подошёл к мастерице и положил свиток на стол, протягивая следом мешочек с деньгами. — Мне нужно это к сегодняшнему вечеру.

***

На часах почти полночь. В гостевой комнате царит полумрак, который разбавляется лишь колышущимся светом огня из камина. Языки пламени лениво облизывают поленья, отбрасывая на стены причудливые тени. Тишина давит мягко, почти ласково, как тёплое одеяло в зимнюю ночь. Вошедшая в комнату мужская фигура двигалась уверенно и бесшумно. За дверью он задержался всего на миг, будто прислушиваясь к чему-то невидимому, и в несколько шагов пересёк комнату, направляясь к большому зеркалу, стоявшему в углу — старинному, с чуть потемневшей рамой, которую время щедро одарило трещинками. Дойдя до него, он бесшумно вытащил из кармана маленькую резную коробочку из дерева и небольшой конверт, запечатанный воском. Осторожно положив оба предмета, он хриплым голосом произнёс следующее, будто в пустоту, но при этом явно понимая, что по ту сторону его отчётливо слышат. — С днём рождения. После этого дамп развернулся и молча ушёл, так же бесшумно, как и появился. И уже спустя время, когда дрова в камине догорели и превратились в тлеющие угли, а комната была абсолютно пуста, отражение комнаты постепенно начало темнеть. Из него показалось аккуратное тонкое запястье, окутанное зеркальной поверхностью. Оставленный подарок вмиг оказался в руках у девицы и когда та вернулась в Зазеркалье, то вертела коробочку с письмом ещё какое-то время, решаясь их открыть. Внутри коробки был красивый золотой кулон, в центре которого блистал ярко-синий сапфир. Зрелище завораживало взгляд, а по счастливой улыбке на лице вампирши, можно было легко понять — все обиды забыты, а подарок пришёлся имениннице по вкусу.

***

Гирх и Элео сидели вместе всё в той же гостиной, обсуждая итоги дня и планы на завтра. — Я единственное до сих пор понять не могу, — начал было Эйкен. — И что же именно? — Куда могли запропаститься все призраки из моего поместья? Я их с самого утра не видел, да и из слуг сегодня никто не жаловался на их выходки, что довольно странно. Взгляд пепельноволосого выражал спокойствие. Он ожидал услышать от брюнета что-то более волнующее, но похоже, зная ответ на его вопрос, Розенфельда это не особо волновало. — Боюсь, теперь тебе придётся смириться с их отсутствием и этой тишиной. Что-то мне подсказывает, что они все прячутся в страхе, после знакомства с моей сестрицей. — И с чего бы им бояться Рэммель? Вряд-ли бы они стали пугаться говорящего зеркала. — Обычное говорящее зеркало может и да, но явно не то, что забирает их заблудшие души и поглощает в качестве пищи. После минутного молчания, Гирх прокашлялся, после чего продолжил разговор. —Никак не перестану удивляться странностям вашей семейки... Надеюсь хоть кого-то из них она пожалела и ещё не съела. — Уверен, сейчас она явно занята чем-то более интересным, чем призраки, — с улыбкой подметил Розенфельд.