Здоров как кабан

Рассвет застал Свету Кудрявцеву на крыше школы №517. Она сидела на краю, свесив ноги в пустоту, сжимая в руках растянутый свитер Матвея — единственное, что от него осталось. Внизу, во дворе школы, уже маячили первые ученики, смеющиеся и толкающиеся. Никто не смотрел вверх. Телефон в кармане снова завибрировал. Новое сообщение от Джавашира: видео, где Матвей, уже беззвучный, с пустым взглядом, лежит в луже собственной крови. Последние кадры — Рома Долин, тыкающий в него ногой, и Ослоёб, заливисто хохотавший. Света медленно встала. Ветер трепал её растрёпанные волосы, а в ушах стоял звон — как после удара. Она сделала шаг вперед — не вниз, а в пустоту, которая вдруг показалась ей гораздо теплее, чем этот мир. Труп Светы нашли первыми. Ученики, пришедшие на уроки, столпились вокруг маленького, странно скрюченного тела. Кто-то плакал, кто-то смеялся нервным смехом, но большинство просто пялилось, не зная, как реагировать. Джавашир подошёл последним. Он толкнул её ногой, перевернул на спину, посмотрел в застывшие глаза. — Ну и дура, — фыркнул он, расстегивая ширинку. Струя мочи ударила Свете в лицо, смывая следы крови. — Теперь хоть чистая. Рядом стоявший Евтух захихикал, но тут же замолчал, увидев выражение лиц окружающих. В подвале промзоны Матвей Боков умер тихо — просто перестал дышать. Его массивное тело, изрезанное, обожжённое, с торчащей из заднего прохода шваброй, так и осталось привязанным к трубе. Генеталич нашёл его только через три дня. Он долго стоял, курил, смотрел на эту жуткую картину. Потом вынул швабру, положил Матвею на грудь и ушёл, хлопнув дверью. — Похуй.