Тяжёлая рука

У Волкова тяжёлая рука. Серёжа знает это ещё с детдома, то, как он наносит удары в драке, Разумовский прекрасно видит и оценивает по реакции нападавших. Серёжу никогда этот человек и пальцем не трогал, от Волкова, он знает, что боли не получит. Разумовскому нравится чужая сила, свою силу он перенаправляет в хитрость, и это тоже неплохо работает. Но Олег такой гармоничный в своём этом мужественном суровом образе «не подходи — убьёт» или «осторожно, злая собака», точнее — злой волк. В студенческие годы они встречаются раз в месяц, и чужой красотой и силой Серёже насладиться не дают, а потом Олег уезжает на спецзадание и Разумовскому кажется, что это конец. Появляется Птица, но Птица не сильная, от неё нет ощущения защищённости, наоборот, защищаться нужно от неё. Уже у Рубинштейна Серёжа понимает, что один он не справится. И он ставит всё на Волкова, хотя где-то внутри сидит червячок страха, что ничем хорошим это не закончится. Олег всё ещё сильный, но Серёжа больше не чувствует рядом с ним себя спокойно. Из-за Птицы. Птица у него внутри, и как бы Олег не хотел, он не сможет оградить от неё. Волков пытается его защитить от кровопролития, но Серёже это самому нужно. А потом Птица возвращается с новым коварным планом и, почувствовав в Волкове угрозу, всё же его присутствие как-то на Разумовского действует, его убивает. Серёжа, кажется, сходит с ума. Теперь ему жизнь — не жизнь, смерть — не смерть. Он плывёт по течению, ему плевать, когда приходит Кутх. А потом всё исчезает и он попадает в холодный серый подвал. Серёжа надеется, что тут и закончится его история, и даже отсутствие Птицы в голове его не успокаивает. Всё становится только хуже. Когда на пороге он видит живого Волкова, сначала он своим глазам не верит. На него не смотрят, ему приносят еду и уходят. Его крики никто не слышит. Кажется. Во второй раз Серёжа действует активнее, набрасывается на этого человека, потому что рад встречи, потому что хочет поверить, что тот по-настоящему жив, потому что хочет молить о прощении. И Волков, восприняв это как нападение, защищается. Серёжа отлетает к противоположной стене, а Олег снова уходит. И Разумовский понимает, ударили его не сильно, Волков может сильнее, но всё ещё его бережёт, пусть и боится, и ненавидит. Серёже горько от всего этого. Но он сам виноват, он сам себя ненавидит, что позволил Птице его захватить. У Волкова меняется голос, становится сиплым и хриплым. — На выход, — звучит очень холодно и отстранённо. Но Серёжа не подчиняется: у него тактика дебильная и тупая: разозлить, вывести из себя, подождать, пока тот сам сюда зайдёт и сделает всё это силой. Хотя, вероятно, его просто так оставят тут. Волков хмурится, смотрит на него внимательно и подходит. — Без резких движений, — предупреждает он. Серёжа не двигается. Просто сидит и убеждает себя, что это он так специально, чтобы позлить, а не потому что нет сил заставить себя подойти к двери и куда-то дальше. Он морально опустошён и истощён. Олег сжимает его ладонь, сильно, крепко. Не хватает за предплечье, не хватает за локоть или запястье, чтобы повести куда-то, а просто сжимает руку и остаётся на месте. Серёжа чуть подаётся вперёд, касаясь головой его бедра и повторяет: — Прости, прости, прости. Олег тяжело вздыхает и садится на корточки, оказываясь на одном с ним уровне. — Поехали домой, — говорит он. И Серёже и одновременно странно слышать «домой», у них никогда не было совместного дома, и так тепло и приятно. Олег его не ненавидит. В Петербурге жизнь сразу меняется. Они расходятся по комнатам, учатся по-новой взаимодействовать, решать проблемы, говорить. Олег его теперь защищает, постоянно оказывается рядом, хотя Серёжа и не особо куда-то уходит из дома, он ведь считается мертвым. Удар у Олега до сих пор такой же сильный, даже после всех ранений. И Разумовскому нравится смотреть, как этот человек дерётся, как запросто оглушает противников и как выделяется на фоне всех остальных. Но с ним, с ним Олег совершенно другой, его прикосновения осторожные, будто он трогает что-то хрупкое. Он аккуратен, всегда сдержан. Серёжа снова чувствует себя рядом с ним защищённым. Кажется, даже в порыве злости и гнева этот человек не причинит ему боли, потому что Серёжа что-то для него значит. Разумовский хочет вернуться к прежней жизни, хотя бы немного помогать очистить город от мудаков. И спарринги с Волковым — хороший момент для полета фантазии. Они во время них слишком близко. Волков не нападает, только защищается и мастерски блокирует любые атаки, а Серёже хочется почувствовать эти сильные руки на себе, на своём теле. Может, не удары в полную силу, а просто что-то более-менее весомое. Его берут в захват и заламывают назад руку. Серёжа лежит на полу, пытаясь отдышаться, и чувствует чужие икры, сжимающие его поясницу и живот. Олег сверху бессовестно лапает его за задницу. Серёжа утыкается лбом в маты, но вырываться не спешит. Это приятно: находиться в чужих руках. Волков хлопает его по заднице, ещё раз обозначая свою победу, и выпускает из своих рук, а Сергей ходит весь оставшийся день загруженным. Что это за херня творится вообще? Почему его мысли возвращаются к чужим тяжёлым рукам и почему всё тело горит и жаждет чего-то. Олег его до вечера не трогает. А потом заходит и, кажется, его состояние замечает: — Я что-то сделал не так? — сразу же интересуется тот. Серёжа думает, что что-то не так сделал скорее он, а именно отпустил свои грязные желания. — Мне нравятся твои сильные руки, — Разумовский признаётся честно и также честно скрывает, что именно ему бы понравилось, если бы Олег этими руками сделал. — Хм, спасибо, — хмыкает Волков и непроизвольно глядит на свои ладони. Серёжа закусывает губу, и это от нервов, нифига он не пытается выглядеть соблазнительно. В руки Олега хочется отдаться. Волков поднимает глаза на него и легко улыбается. — А ты мне весь нравишься, — звучит слишком по-ребячески наивно. Но у Серёжи теплеет на сердце.

***

— Я никогда не причиню тебе боль, — обещает Волков, обрабатывая его раны после драки с очередным мудаком, ненавидящим Сергея Разумовского. Олег это говорит, чтобы Серёжа расслабился и позволил ему обработать синяк нормально, а не постоянно выдёргивал руку и говорил: «Олег, хватит, пожалуйста, Олег, не надо, всё в порядке». — А если я об этом попрошу? — Разумовский знает, что он не должен сейчас такое спрашивать и, вообще, такие его закидоны нежелательно показывать. Но это же Олег, он для него всё сделает. У Волкова сложное выражение лица, и Сергей очень сильно ждёт вердикт. — Зачем? — задаёт логичный вопрос тот. — Если мне вдруг захочется, — Разумовский прямых ответов избегает. — Я не сделаю что-то, что тебе навредит, — похоже, Волков непреклонен со своим мнением. — А если это не принесёт вред? — гнёт свою линию Разумовский. Олег стопорится и возвращается к обработке ран, бережно на них дуя. «Я люблю тебя» — читается в каждом его движении. — Что ты хочешь, Серый? — спустя какое-то время прямо спрашивает Олег. Только вот такого же прямого ответа Разумовский дать не может, здесь виновны и стыд, и смущение, и не понимание того, что на самом деле он хочет и как. Всё это нет желания превращать во что-то пошлое и ролевое. Просто есть факт, что ему хочется почувствовать тяжёлую руку Волкова. И всё. Как, в каком месте, зачем, что он от этого испытает, что будет с их отношениями после — Серёже не важно. Он это из головы выкинуть не может и, видимо, и не сможет. Он тупит глаза и молчит, ему нужно, чтобы так поняли. Волкову в пору уже разозлиться и уйти, но тот терпеливо ждёт, а поняв, что ответ ему скорее всего так и не дадут, сам закругляет тему и говорит, что они обсудят это позже. Позже Серёжа не сможет тоже. С этим человеком он всегда старается говорить на чистоту, особенно сейчас, после всего произошедшего, когда в их отношения наконец-то просачивается доверие. Но эту вещь озвучить он не может, стыдно, страшно, нужно, чтобы Олег сам понял, но тот точно не станет делать что-то, связанное с болью. А Серёжу от этого кроет. Если бы они были в отношениях, Серёжа даже не знает, что он хотел бы больше от Олега: секс или подобное. Вообще, если бы у них могли сложиться отношения, — Серёжа очень хочет, чтобы это было возможно, тогда бы, наверное, они бы перешагнули ещё барьер недоверия. Олег его избегает, просто с какого-то момента начинается это непонятное сторонение. Серёжа никогда не может его застать ни в комнате, ни на кухне ни даже в тренировочном зале, кажется, тот вообще исчезает из квартиры. Разумовский не может это всё терпеть и, когда замечает мелькнувший за дверью тёмный силуэт, спешит вслед. — Олег, пожалуйста, не избегай меня, — просит Сергей, вроде они уже разобрались со всеми проблемами, но сейчас опять что-то не так. Волков слушается в ту же секунду. Слово Серёжи для него важно, и Разумовскому это так нравится — эта слепая преданность. Он не уверен, что когда-либо сможет быть таким же для Олега, но он постарается сделать всё ради его благополучия. Волков поворачивается всем корпусом к нему и смотрит вопросительно. — Ты мне нужен, — признаётся Сергей. От него этого признания не дождёшься, но сейчас он себя пересиливает. — Я не буду причинять тебе боль, — гнёт свою линию Олег, вспоминая их предыдущий разговор. — Я не прошу её, мне нужно другое, — что Серёже нужно, так это почувствовать чужую силу. Не важно как и где. — Блять… — Разумовский тяжело вздыхает, — я сам не понимаю, что мне нужно. На него смотрят с опаской, но взгляд быстро становится теплым и нежным. Серёже под таким уютно. — Мне кажется, у меня кинк на твою силу, сильные руки. Мне нравится, как ты ими можешь расправляться с другими, и я знаю, что ты никогда не тронешь меня. Не причинишь мне боль. Я и не хочу этой боли, мне просто нужно… Ощутить эту силу, чтобы ты весь такой властный меня трогал, слегка давил и… — последнее слово выговорить не удаётся. Стыдно. Но Олег и так всё понимает. — Тебе просто хочется, чтобы я тебя любил, — делает очень странные выводы Волков. Серёжа даже не знает, что на такое заявление ответить, сейчас он имел в виду совсем не это, но любовь Олега, неожиданно, но ему нужна. В любом проявлении. Серёжа обессиленно кивает и дальше снова что-то идёт не так, потому что Олег аккуратно собирает его слегка отросшие волосы, сжимает в руке, но не тянет, просто держит их на затылке, а сам приближается к лицу. Серёже хочется отпрыгнуть и куда-то убежать, но он не может упустить такой шанс, тем более с ним сейчас точно не играют, иначе это было бы слишком обидно. Разумовский тянется даже первым, и поцелуй получается очень мягким. Олег с ним нежен и осторожен, и Серёжа от этого плавится, вторая рука обхватывает его спину, ползёт к пояснице и наконец оказывается на заднице. Её сжимают, но это всё равно не сильно, ему не дают прочувствовать всего. Разумовский старается не нервничать, его понимают, а это главное, дальше все постепенно придет. Он выдыхает в чужие губы. Даже не верится, что Олег правда чувствует всё, что он себе нафантазировал, хотя, возможно, чужое поведение говорило всё это время больше слов. И эта преданность была не безосновательна, и Олег не сошел с ума, а просто очень сильно влюблен. Но тогда это отнюдь не здо́рово и не здоро́во. Но может ли вообще что-то в их отношениях быть здоровым? Серёже правда нужно, чтобы его любили, но Волков с его огрубевшей душой и стальным характером навряд ли будет отличным кандидатом на эту роль. Так бы сказали те, кто Олега не знает. Несмотря на всё это в Волкове всё ещё остаётся тот Олег, который был до армии, который защищал Серёжу в детдоме, который заботился о нём и принимал его таким, каким тот есть. Который готов был разбить лица всем его обидчикам, а потом шептать Серёже, какой он красивый, сильный, интересный и как он хочет быть всегда рядом. Серёжа до сих пор чувствует вину и не только за пули, а потому что он ничто не может Олегу в ответ дать. Не знает он подобных чувств. Хотя… Разумовский задумывается. Если он вдруг Олега потеряет, что будет делать, если вдруг Олега похитят, если… Через такие определения всё становится сразу же понятно. Серёжа заключает Волкова в объятья и шепчет, что им пора бы перемещаться в какое-то более удобное место. Волков его отпускает и нагоняет уже у самой кровати, толкая на неё и оставляя шлепок на ягодице. Серёжа вскрикивает от неожиданности, но это совсем не сильно, тем не менее приятно печёт кожу. Главное, чтобы было ещё повторение подобного. Олег опускается сверху, прижимая его к кровати и целуя. Серёжа не доволен, он хочет перевернуться на живот, подсунуть под бёдра подушку и, выгибаясь, всё принимать от чужих рук. Но как это воспримут? Волков точно против причинения ему боли, да и самому ему то ли стыдно, то ли боязно открыто говорить о таком, всё же рука у Олега тяжёлая. Но уверенность, что ему не причинят боли или вреда, всё меняет. Разумовский кусает чужие губы, дразнится, играет с этим человеком, надеясь таким способом добиться желаемого. Но Волкова это не раздражает, тот, вообще, максимально терпеливый и спокойный человек. Олег просто старается сделать поцелуй мягче и крепко держит его, приобнимая. Серёжа поворачивается на бок и с Волковым разъединяется. Теперь наступает самое время поговорить. Но Серёжа только молча утыкается головой в подушку. Кажется, его понимают. Олег действует мягко и осторожно, подпихивает свёрнутое одеяло под его бёдра, медленно стягивает одежду, оглаживает кожу горячими ладонями. Серёжу трясет, ещё больше, когда ладонь проходится по ягодицам с замахом. Это даже не в треть силы. Серёжа знает: Волков бьёт жёстко. Но сейчас ему просто приятно. Его не бьют, а шлёпают, и всё это похоже на простую игру. Это даже боли не приносит, но успокаивает, укутывает своей монотонностью. В ощущениях раствориться не получается. Олег всё это делает для него, ради него, потому что он попросил, но для того это просто механические действия, не приносящие удовольствия, а наоборот, вгоняющие в стресс. Разумовский дёргается, пытается сильнее выгнуться, потереться об простынь. Он чувствует: этого настолько мало, что навряд ли даже останутся следы хотя бы на несколько минут. Сергея такое не устраивает. Ему нужно всё это, чтобы насладиться чужой властью и силой. Но он пока что только наслаждается этим бережным отношением к себе. — Волч, сильнее, пожалуйста, — просит он и, кажется, его слушаются. Удары становятся резче, от таких уже не грех и вскрикивать, и дёргаться, и кайфовать от тяжёлой руки, приносящей жгучее тепло. Волков смотрит на него внимательно, Серёжа затылком это чувствует. Он старается не сильно реагировать, но так проще отходить после ударов. Хотя это всё ещё шлепки, просто оставленные крепкой рукой. Когда всего становится слишком, он кончает от трения об покрывало. И в этот же момент Олег сразу же прекращает, садится рядом и поглаживает по волосам. Успокаивает. Хотя этого и не надо сейчас. Серёжа бы предпочел одиночество. Хочется порефлексировать. Но Олег рядом, Олега много, и тот явно не намерен его оставить в данный момент. — Не трогай, — просит Разумовский. У него просто резко перещёлкивает. Удовольствие он получил, и теперь желание прикосновений резко снизилось. Серёжа, вообще, по жизни не тактильный, да и Волков тоже. Но со стороны сейчас всё выглядит так, будто он дорвался. Серёжа не понимает свои чувства и желания. Ему дают то, что он хотел, то, что сейчас, — демонстрация каких-то чувств — его пугает. Он не заслуживает. Олег не должен такое чувствовать к нему, ведь что с ним Разумовский сделал. Волков отстраняется, но без его прикосновений почему-то становится холодно и как-то некомфортно. Это ужасно, Серёжа чувствует, что совершил ошибку. Тело приятно ноет, задница горит, а в душе всё равно бардак из-за этого Волкова и его чувств. Тут и говорить ничего не нужно. Его любят. И это самое хреновое, что могло быть. Нет, конечно, Серёже хочется этих чувств, но он не может смириться, что человек будет страдать из-за него. Потому что Волков такой весь из себя хороший и его ценит, а Серёжа… Что Серёжа может ему дать взамен? Изрешетить его тело пулями? Разумовский себя ненавидит. Но пусть он лучше будет сейчас таким слабым и беспомощным в чужих руках, чем сможет причинить этому человеку вред. — Мне уйти? — спрашивает тихо и как-то обречённо Олег. Серёжа тяжело вздыхает, конечно, он должен сейчас оттолкнуть этого человека, он должен побыть один, ему это нужно, ему это необходимо. Только почему-то изнутри паника вырывается и чуть ли не кричит: — Нет. Серёжа закутывается в одеяло, убегая от чужого внимательного взгляда. Волков мнётся с ним рядом, не знает, можно ли ему быть ближе, и наконец осторожно ложится на другую половину кровати. Его дыхание оглушает, Серёжа даже через слой одеяла чувствует исходящее от его тела тепло, а ещё ощущает сверлящий его взгляд. Смотреть Олегу в глаза совсем не хочется, но он поворачивается. — Я люблю тебя. — одними губами шепчет Олег, возможно, Серёжа не так что-то понимает или ему просто кажется. Это признание… Сейчас для него точно не самое подходящее время. Он в ступоре, он не знает, что ему сейчас ответить, если это правда. У Волкова всё ещё тяжёлая рука, которая придавливает его тело, нажимает на затылок и тянет Серёжу вперед. Разумовский решает, что своим чувствам не имеет смысла сопротивляться, и врезается в чужие губы. Руки Олега так идеально сжимают его тело, и Серёжа наконец-то понимает, чего он по-настоящему хочет. И ему всё это дают.