После восстания.

-Ваше Величество, восстание подавлено, заговорщики арристованы. Чуть прихрамывая, и придерживая ладонью бок, Бенкендорф заходит в комнату к императору. -Что с тобой? Николай медленно стол обходит, за которым до этого в раздумьях и волнении просидел. -Ничего страшного. Выравнивается граф, кривая губы от ноющей боли. -Садись. Велят жандарму и тот, немного поспорив с собой, садится в глубокое кресло. Император выходит на минуту, давая время самому себя осмотреть. Светлая ткань пропиталась алыми пятнами. Задело во время стычки. Не успел увернуться, как один из бунтовшиков вперед рванул, да копьём задел. -Раздевайся. Голос у Николая стальной, движения уверенные, когда ближе подходит, какую-то баночку открывает, да бинты разматывает. -Николай Павлович, вам не стоит... Хватает лишь взгляда, чтобы приняться за растегивание одежды. Медленно, с постоянным замиранием, что бы не бередить рану. -Довольно! Александр Христофорович замирает и лишь на спинку облокачивается, чтобы удобней было. -Я говорил вам, чтобы были осторожны! Громким шепотом, степенно растегивая окрававленную рубашку. -Несколько офицеров ранено, но больше никто не пострадал. -Я не о них говорю! Граф дергается всем телом, когда кисти императора сильно давят на живот. -Я не о них. Уже спокойней, но тише. Рубашка ненужной тряпкой падает к ногам. А кусок ваты пропитывается неприятно пахнущей жидкостью. -Вам правда не стоит... -Александр Христофорович, прошу вас успокоиться, замолчать и дать мне шанс отплатить вам. Крепкое тело под внимательным взглядом карих глаз слегка подрагивает, и Александр уверен, это не от царапины. -Отплатить за что? Пару раз Николай пытается прижать раствор к ране, но толи из-за страха навредить еще больше, толи из-за не опытности так и замирает в сантиметрах от кожи. -За то, что спасли мне жизнь. Сам Император России графу в глаза не смотрит и такая покорность подкупает. Николай Павлович на коленях у ног, будто уменьшился, так и хочется руку в эти светлые волосы запустить, разметать. -Это мой долг. Вместо этого граф накрывает ладонь императора и четким движением прижигает ранение. Чувствует как мужчина перед ним всем телом вздрагивает и взгляд взволнованный на него направляет. -Долг. Николай Павлович ватку графу оставив, ладонь отнимает. -Я принесу воды. И только уйти намеревается, как граф его за предплечье ловит, к себе разворачивает. -Что вы... На колени падает, к груди обнаженной приникая. -Когда вы взволнованны, Ваше Величество, вы всегда обращаетесь ко мне на вы. Щеки до этого всегда бледные легким румянцем заливаются. -Вы... Ты подверг себя опасности. Отчитывать пытается, но от положения, позы явно не субардинарной голос дрожит. -Я рад умереть за вас. Тонкие губы в безобидной усмешке кривятся и граф себе слабость позволяет, ладонью локоны взбудоражить. Николай глаза прикрыв неосознанно на движением тянется. -Не говори так больше. Сердце графа кульбит делает и в голоп рвется. Рука на тонкую шею спускается, да к себе притягивает. -Обещаю. Нежные губы плавятся под настойчивым движениями графа. Ластяться друг о друга, будоража эмоции, легким током по позвонкам к пояснице. Александр слегка прикусывает, дразница, языком контур губ очерчивая, да под приоткрытыми веками за разомлевшим Николаем наблюдает. Воздух в легких жечь начинает, и они отстраняются друг от друга, тонкой нитью слюны, поблескивая в закатном солнце. -Тебе необходимо обработать рану. Соприкаснувшись лбами и тяжело дыша напоминает император. -Вы мне поможете? Смеется граф, отпуская Николая.