Volens — nolens

      — Нет, Люцифер, я не хочу! — в голосе Аластора сквозила чуть ли не истерика.       — Не противься, обещаю, тебе понравится, — дьявол не отступал от своей цели, намереваясь сегодня добиться желаемого.       — Меня такое никогда не интересовало, — радио-демон попытался отстраниться, но король крепко держал его руку, не давая встать.       — Я сделаю все, чтобы это было для тебя приятным, — низкий голос с хитрыми нотками заставил Аластора вздрогнуть. Он чувствовал, как по спине пробегает холодок, и сердце бешено колотится в груди. Он никогда не думал, что окажется в подобной ситуации, и уж тем более, что Люцифер будет настаивать так настойчиво.       — Но если мне будет очень некомфортно? — чуть ли не захныкал демон.       — Мы остановимся в любой момент, только скажи. Давай просто попытаемся зайти так далеко, как ты выдержишь, — ангел прижал его к себе, нежно оглаживая ладонью пылающую румянцем щеку.       — Я не уверен, что готов к такому... — прошептал Аластор, отводя взгляд.       — Все будет хорошо, — серафим накрыл их обоих одеялом, пытаясь создать максимум комфорта и расслабить строптивого олененка. — Я очень хочу разделить с тобой этот момент, позволь мне... Просто доверься мне.       Аластор поерзал, устраиваясь удобнее в объятиях короля. Он сделал глубокий вдох и попытался выкинуть из головы все сомнения. Он знал, что Люцифер никогда не причинит ему вреда намеренно. Возможно, стоит просто попробовать и посмотреть, что из этого получится.       — Ладно, тогда... давайте начнем, — он теснее прильнул к горячему сильному телу рядом, млея от ласковых касаний и поглаживаний.       Люцифер оставил нежный поцелуй на его щеке и потянулся к пульту. На экране появились вступительные титры.       — Это фильм ужасов про зомби-апокалипсис на Земле. Уверен, тебе понравится!       — Ну... Ужасы я люблю... — немного подумав, Аластор ближе притянул диванную подушечку, располагая ее между своей головой и коленями короля, сворачиваясь в клубок.       Он не любил современный кинематограф и «ящики с картинками», но если его величество будет на протяжении всей экзекуции ласкать его рожки и уши, то он, возможно, сможет ее вынести. Экзекуция, к слову, была частью программы адаптации к стремительно меняющемуся адскому миру, как назвал это дьявол.       «Чтобы выйти из зоны комфорта, нужно делать то, что раньше ты не делал и учиться находить в этом интересные и приятные стороны. Давай начнем с малого, с фильмов», — сказал он утром, демонстрируя огромный новенький плазменный телевизор в гостиной с уже составленной кинематографической коллекцией на экране. И вот, спустя почти час уговоров, нытья и заверений, что теле-демон не может перехватить сигнал из дома короля, они сидели на диване и наслаждались сеансом. Ну, или кто чем...       Аластор почти не обращал внимания на происходящее на экране, блаженно жмуря глаза и почти мурлыча от манипуляций, производимых рукой серафима на его волосах, ушах и рогах. Люцифер иногда посматривал на экран, в основном будучи увлечен изучением реакций демона на те или иные его действия. В какой-то момент он скользнул рукой ниже, проводя пальцами по тонкой шее и не без удовольствия отмечая, как она выгнулась, подставляясь под его пальцы.       «Ад сошел на Землю, и Сатана наслал на нас своих исчадий», — донеслось из динамиков, привлекая внимание зрителей.       — Кхм, — хмыкнул Люцифер, — а вот это уже интересно.       «Почему? Из-за вашей жажды любострастия... А однополые браки — что это?»       Аластор захихикал:       — Не знал, что Сатана — гомофоб.       «Когда в Аду места нет, мертвые бродят по Земле».       — Это точно фильм ужасов, а не комедия? — Люцифер, содрогаясь от смеха, вытер выступившие на глазах слезы.       — Понятно, зачем нужны чистки: ангелы пересмотрели ужастиков, — радио-демон держался за живот, уткнувшись лицом в подушку, тоже смеясь.       Когда фильм закончился, и Аластор встал с колен короля, пытаясь пригладить растрепанные им волосы, Люцифер спросил:       — Ну как, было же неплохо?       — Угу, кажется, я ушей не чувствую, — радио-демон провел рукой по затроганным, вернее, затисканным оленьим ушкам.       — Нет, я про кино, — серафим выключил телевизор, не отрывая взгляда от длинных тонких пальцев своего демона, распутывающих алые прядки.       — А... ну, терпимо. Но мне всегда казалось, что фильмы ужасов должны быть страшными, — Аластор пожал плечами, отрываясь от своих волос и снова закутываясь в сползший с него плед. Утро было прохладным. А может быть, он успел пригреться на коленях своего короля и сейчас мерз без его близости.       Люцифер усмехнулся, подсаживаясь ближе к Аластору на диване. Его красные глаза хищно мерцали в полумраке комнаты.       — Страх — понятие относительное, мой дорогой. Для кого-то ужас — это банальные скримеры, а для кого-то — экзистенциальный кризис. Все зависит от внутреннего мира зрителя.       — И что же, по-вашему, напугало бы меня? — спросил радио-демон, поворачивая голову к серафиму.       Люцифер приблизился к нему, проведя кончиком пальца по заалевшей щеке.       — Ты слишком сложен и непредсказуем, чтобы я мог подобрать однозначный ответ. Но одно я знаю точно: нет ничего страшнее, чем потерять то, что тебе дорого, — он притянул Аластора к себе, нежно целуя его в губы. Холодное утро перестало казаться таким уж и прохладным. Губы дьявола были мягкими, но настойчивыми. Как и руки, обхватившие его талию, отрезая пути к бегству. Аластор прикрыл глаза, неопытно отвечая на ласку и обнимая чужие плечи, потому что мир вокруг внезапно начал кружиться. Он и не подозревал, что обычный поцелуй, которых у него никогда не было, но которые он много раз видел у других, — это так невероятно сладко. Он не сдержал тихий стон, почувствовав юркий язычок, вскользь коснувшийся его нижней губы.       Сердце Аластора заколотилось, словно пойманная в клетку птица. Он отстранился, тяжело дыша и пытаясь унять дрожь. Люцифер смотрел на него с нежностью и лукавством.       — Что такое, мой олененок? Ты так дрожишь, я тебя напугал? — прошептал он, касаясь кончиками пальцев его щеки. Аластор покачал головой, не в силах произнести ни слова. Он не был напуган, скорее ошеломлен. Этот поцелуй пробудил в нем целый вихрь чувств, о существовании которых он даже не подозревал. Он всегда считал себя бесчувственным и расчетливым, но сейчас понимал, что это была лишь маска, за которой он прятал свою уязвимость.       — Просто… это было неожиданно, — наконец выдавил он из себя. Люцифер улыбнулся, притягивая его обратно в свои объятия.       — Тебе придется привыкнуть к тому, что я буду часто тебя целовать, — горячо прошептал он, скользнув рукой под одежду демона, оглаживая его талию и спину, припадая губами к чувствительной шее.       Аластор снова застонал. Дьявол был опытным и хорошо знал, как несколькими касаниями доставить удовольствие и заставить забыть обо всем на свете. Он чувствовал, как его тело охватывает волна неконтролируемого желания, совершенно незнакомого и пугающего своей интенсивностью. Он судорожно вцепился в плечи Люцифера, словно пытаясь найти в нем опору в этом новом, неизведанном мире ощущений. Его разум, всегда такой ясный и собранный, сейчас был затуманен сладострастной негой.       Люцифер продолжал осыпать его шею поцелуями, оставляя легкие, дразнящие следы на бледной коже. Его руки нежно скользили по телу Аластора, изучая каждый изгиб, каждый контур. Демон чувствовал, как его воля постепенно покидает его, растворяясь в этом сладком плену. Он не мог сопротивляться и не хотел. Он желал лишь одного — чтобы этот момент длился вечно.       Наконец Люцифер оторвался от его шеи и посмотрел ему в глаза. В его взгляде читалась такая страсть и нежность, что у Аластора перехватило дыхание. Он притянул демона к себе за подбородок, нежно поглаживая щеку большим пальцем.       — Ты такой красивый, когда смущаешься, — прошептал он, прежде чем снова накрыть его губы своими. Этот поцелуй был более глубоким и чувственным, чем первый. Он был полон желания, страсти и какой-то необъяснимой нежности. Аластор ответил на него со всей своей неопытностью, но с таким жаром, что Люцифер отстранился, тяжело дыша.       — Нам стоит остановиться, — проговорил он, с трудом сдерживая себя. — Я не хочу торопить события. Я хочу, чтобы ты был готов.       Аластор тяжело дышал и смотрел расфокусированно, не до конца понимая, что ему говорят. Слова Люцифера дошли до него словно сквозь пелену. Готов? Готов к чему? Он чувствовал себя так, словно его вырвали из глубокого сна, оставив в недоумении и смутной тоске. Ему хотелось большего, гораздо большего, чем эти дразнящие поцелуи и ласки. Но в то же время он осознавал, что совершенно не знает, что делать дальше.       Люцифер оставил последний поцелуй на его щеке, возвращая Аластора в реальность.       — Прости, я увлекся, — прошептал он, отстраняясь. Аластор почувствовал легкое разочарование, но в то же время и благодарность за то, что Люцифер проявил сдержанность. Он знал, что не готов.       Неловкая тишина повисла в воздухе. Аластор опустил взгляд, не зная, что сказать. Он чувствовал себя уязвимым и смущенным. Люцифер приподнял его подбородок, заставляя посмотреть в глаза.       — Все хорошо, — тихо произнес он. — Мы можем просто побыть вместе, если ты хочешь.       Аластор кивнул, чувствуя, как тепло разливается по его телу. Он действительно хотел просто побыть с Люцифером. Забыть о своих страхах, о своей неопытности, о всем мире, который остался за дверью этой комнаты. Он прижался к нему, чувствуя его тепло и силу. И в этот момент он понял, что готов. Готов учиться, готов открывать новые горизонты, готов довериться Люциферу и позволить ему вести себя в этом новом, неизведанном мире чувств. __________________________________________________ Цитаты взяты из фильма "Рассвет мертвецов" 2004г. Когда я смотрела его недавно, угорала над словами священника так же, как Ал с Люци.